Спецзадание

Данная глава содержит не правдоподобные факты. Прошу относиться к этому, как художественному произведению и не воспринимать исторически или близко к сердцу)))

ПОЛГОДА НАЗАД.

ЯРОСЛАВ

В кабинете генерал-майора Василия Нестерова было душно и немного пыльно. Электрический чайник, бурля докипал, ожидая щелчка готовности.

Начальники, в их числе господин Ильин, расселись на скрипучие стулья, мне же достался подоконник. Простите, азалии, и подвиньтесь, я не цветок, но пахну сносно.

Вася властно разложился за своим столом.

— Мы сделали всё необходимое, чтобы до Бороева не дошла информация об общаке и тем, более, о тех, кто его сдал. Для них ты числишься без вести пропавшим. Потому тебя и держали не в тюремном госпитале, а в обычной больнице. Даже в СИЗО не пустили. Теперь, зная тебя, думаю, они ждут, когда ты объявишься и покажешь самого себя.

— То есть снова стану Ягуаром? — скривившись, уточнил я.

— Либо, как он, — передёрнул Нестеров. — Тут уж тебе решать.

Я нервно улыбнулся, поражаясь их логике.

— Рисковые вы люди. С чего вы так уверены, что они не знают о том, что я переметнулся?

— Твой брат сначала ограничил доступ к общаку, оставил лишь избранных, а после и в больнице был ограничен к тебе доступ, даже слушанье твоё было тихим, без посторонних. У информации просочиться просто не было шансов.

Сложа цепочку в голове, вдруг

осенило:

— Я на свободе по вашей воле? — начальники переглянулись и этого было достаточно. — Ясно. Я пешка на вашей шахматной доске, расходник, верно?!

Вася колыхнулся:

— Тебе тут сладкой жизни никто не обещал, ты сам знаешь на что идёшь.

А на что я иду? Видеть Олю пока не могу, слишком много недоговоренностей. Как подступиться к Ане, тоже не знал. Брат погиб, я же — пуст. Снова удариться в разбой?! Не хочу. Смысл моей прежней жизни исчерпан. Но так рисковать собой, чтобы лишь слегка добиться расположения Оли да и ещё под большим вопросом, стоит ли?

Кто ты теперь Ярик? Не Ягуар, это уже точно. Ноль?! А вот тут ближе к истине. Чего ты теряешь, всего-то жизнь? На черта она тебе, одиночке?

Генерал-майор продумал всё до мелочей. Моя задача — влиться в процесс поставки дури Лешика. Я знал схему этого проныры, но даже не предполагал, что он залез так далеко, а точней был к этому раньше безразличен и слеп.

Лешкевиц снабжал алькаиды дурью, чтобы помогать новобранцам совершать страшные вещи.

ИГИЛ давно стало фишкой СМИ. Чем жёстче и беспринципней теракт, захват или убийство, тем больше денег идёт в их карманы. Они готовы убивать на камеры, стращать и порабощать весь мир, лишь бы стать королями вселенной. Убито пятьдесят человек, погибло семнадцать человек, не выжил никто, пострадало сорок или тридцать. Громкие фразы с экранов телевидения, любительские съёмки на телефонную камеру, кровь на стенах или предметах, жуткие крики за кадром, предположительные фото террористов — это целый спектакль со своим предназначением и сутью.

Слава провёл со мной целую школу спецагента под прикрытием. Прослушка, стратегия, план действий, приказ, против которого не попрёшь.

— Почему нельзя на месте? — спросил я, когда отоларинголог всовывал мне в ухо микронаушник, для связи с их центром. — Ведь они-то не будут действовать по вашему сценарию.

— Так надо, — пробубнил Ильин.

— Потому вы всегда на шаг позади, оттого, что следуете по шаблонам.

Слава одарил лишь колющим взором.

Фургон со спецподразделением из двух человек, не считая меня, припарковался за километр от норы Лешкевица. Заброшенная ГЭС на реке Осётр, недалеко от деревни Ливадия, на границе с Рязанской областью. Топать столько километров не лучший мне подарок, но страховка — это их всё. Ладно, пройдусь.

— Мы не слышим лишь твои мысли, всё остальное попадает в микрофон, даже то, что не смог услышать ты, — информировал Вячеслав.

— Но, если что, вы-то хоть мне сообщите?

— Шмонай по его логову побольше. Ищи туалеты, кухню — всё, что угодно, лишь бы охватить весь периметр. При явной угрозе, тебе сообщат.

— Угрозу вы не заметите, если даже она вам в лоб даст, — скептически мотнул головой. — Просто сообщай мне, что слышите, а выводы буду делать уже я.

Ильин усмехнулся. Легавые — спесь, непогрешимость… и мало мозгов. Нет в преступном мире их шаблоности, а они всё никак не поймут. Что ж, именно, я в этот раз буду ломать их стереотипы.

— Что и пистолета не дашь?! — взвёл кверху брови. — Я преступник, но явлюсь к ним без своей пушки?

— Лешкевиц лишит тебя её прямо на входе, — Слава недовольно смотрел на меня.

— Что табельный жалко? А без пушки — я ваша подстилка. Не тупи, Славян, посыпемся.

Он выдохнул клуб дыма из ноздрей, но сдался, протянул мне оружие. В сердце немного, но затеплилась уверенность.

— Отдыхайте, пока я тут по полям и лесу буду лазить, — миролюбиво проворчал я и отобрал у статиста Сани термокружку с кофе. — Ждите привета.

Потопал в нужном направлении, который изучил сначала по навигатору, а после просто давно держал в памяти, по надобности своей профессии.

— Сань, твой кофе — дерьмо, — откровенно сообщил я вслух, выбросив термокружку в кусты.

— Ярик, ты — говнюк, — услышал в ответ мозг.

— Знаю.

Весь путь пролегал вдоль трассы, но возле нужного указателя свернул в лесополосу. Там за ней и заброшенная старая станция.

Лёд давно сошёл, лишь в тенистой стороне берегов лежал старый подталый покров. Прошёл по мосту. Шум реки глушил мой слух. Ох, не сладко и вам ребят.

В воздухе ухнуло два предупреждающих выстрела. Поднял вверх руки и прокрутился вокруг своей оси, не видя местоположения стрелка.

— Лешик?! Старого приятеля не узнал? — гаркнул на всю округу. Тишина, но ступить нельзя пока не одобрят. — Да, хорош, это же я — Ягуар. Попоцан слегка, но всё же!

Ветер гулял в кронах деревьев, свист леса дурманил кислородом. Желудок крутило то ли от голода, то ли от страха словить пули с розы ветров. Неблестящее будущее.

Руки затекли, пока ждал ответа. Лучше это, чем дыра во лбу. На горизонте возникла фигура с автоматом наперевес. Походу жить ещё минут двадцать буду, а там уж как свезёт.

— Пошли, — лысый крепыш обыскал меня, естественно лишив оружия Вячеслава, обогнул и ткнул ствол между лопаток.

Как не парадоксально, но в здании брошенной ГЭС света и в помине быть не должно, но его освещали прожекторами из дизельных электрогенераторов. Шум его как раз и оглушил на входе в здание, но пройдя немного, оставил его позади.

Лешик нависал над столом — карта, навигаторы, спутниковый телефон, линейки, ручки, да и прочая канцелярская ересь. Вскрытый мешок с трёхстами граммам героина безолаберно валялся на краю стола.

— Где ж ты шлялся всё это время? — поднял он на меня взгляд своих расширенных зрачков. Мужчина был высокого роста, немного плюгав, зрение его подводило и очки давно стали его главным аксессуаром. Передняя часть роста волос немного порядела, на подбородке "жопа", как любил я величать ямочку, которой тоже не обделён, хоть и слегка.

— Загар подлечивал, — бросил, как можно, снисходительней.

— Лёньку жаль, — сочувствующе проронил он, вновь углубляясь в карту. — Соболезную, — вот тут картофелина растянула мою глотку, мешая хорошо вдохнуть и до боли в грудине. Пережил. — Хотим сдохнуть в бою, но вот так, по-свински, сранный баллон с пропаном за тебя решает всё. — Помолчал с минуту. — Ко мне-то чего припёрся? Бабки уже понадобились?

Я приподнял уголок губ в ухмылке:

— Есть немного… Я бесхозен стал. Такому добру, как я, пропадать грешно.

Лешик снова опустил взгляд на стол, что-то начертил на листе А4.

— Не поспорю, — посмотрел вновь на меня. — Ты пятерых моих стоишь, — глянул на лысого. — Без обид Дизель.

Походу, Вина Дизеля фанат, интересно, он в зеркало себя видел? Сдержал смешок.

— Ты хорош, Ягуар, только, — напрягся, — от тебя мусорами за версту несёт.

Игриво нюхнул куртку, затем рукав.

— Видимо, неправильно одеколон подобрал, надо было брать тот, что подороже, — включил свой искромётный сарказм.

Лешик только снова усмехнулся:

— Твоя чёртова харизма иной раз как и бесит, так и полезна.

— Обычная реакция на оскорбления, — гордо поднял голову.

Лешикевиц теперь откровенно и широко улыбнулся:

— Ягуар обиделся?

— Следи за обновлением, — парировал в ответ.

Он умолк, сканируя меня своим рентгеновским взглядом, так не долго ему и микрофон в моих мозгах отследить. Только не дергайся, Ярик!

— Надеюсь, твоя новая версия Ягуара нелицензионная, — фыркнул он в манер моих словооборотов.

— Я за пиратство, — кивнул.

В ушах услышал шипение Славы:

— Кончай поясничать, переходи к сути!

Как сказать тебе "Заткнись!" и не подставиться?

— Ладно. Всё-таки сволочь с двадцатилетним стажем тяжело вербовать. Потом тебя проверим.

Проверит?! Где билеты брать для экзамена?

Лешкевиц поманил к карте.

— Возле этой переправы нужно совершить обмен товара на валюту. Пять кило чистого героина.

— Валюта? — удивился, впервые слыша от него подобный лексикон.

— Да. Самая устойчивая. Дизель возьми ещё Дэна и Лисицу.

Лисицу?! Твою мать! Лицо мгновенно переклинило. Мелкая, вертлявая, с чёрно-зелёными волосами, в пирсинге и куча татух на теле в стиле металл и панк. Кличка Лисица была дана ей от имени Алиса, она же Лиса. Отношения мои с ней были натянуты, потому что я, как любая уважающая себя скотина, оттрахал её в туалете какого-то клуба и смылся своей дорогой. Ах да, ещё, вроде бы, приковал её наручниками к батарее, а ключи утопил в унитазе. Ну любил я поиздеваться над такими бабами. Чёрт! Кто ж знал, что аукнется?

Удар поддых, между ног и локтем по хребту — расплата за грешок.

— Вижу вас знакомить не нужно, — все мужчины откровенно ржали над моим поцелуем в затхлый пол.

— Легко ещё отделался, — констатировал лысый.

Сам бы попробовал. Я поднялся, с трудом выпрямившись. Жить буду.

— Вам три часа на вылазку. Наручники и цепи у Дизеля.

— Зачем это? — спросил, как можно непринуждённей.

О чём они?

— Валюта — это рабы, — угрюмо пояснил мне в голову Ильин. — Человек, как золото. На чёрном рынке всегда в цене. Рабство, проституция, органы…

— Соображаешь туго, — недовольно смерил меня взглядом здоровенный дитина по имени Дэн, скорее Денис.

— Вы тут профи по рабам, — поднял вверх руки, пафосно сдаваясь перед его профессионализмом.

Слово "раб" из моих уст их, будто, успокоило, решив, что я в курсе.

Путь был далёк и всё больше через лесной массив, болота и заброшенные строения. К вечеру мы достигли небольшого пустыря, на котором припарковалась новенькая газель. Возле фургона стояли два боевика с автоматами. Один вроде русский, второй точно чеченец.

— Привет от Лешика, — Дизель продемонстрировал не хилый сверток, но в руку сунул лишь небольшой. Русский проткнул его ножом, выудил немного пальцем порошка, лизнул.

— Гаффар! — крикнул он. — Забери сверток и выдай им товар.

— Гаффар Цесиев, — тут же в ухо пошёл рапорт Славы. — Боевик старой закалки, на его счету около семи терактов. Его брат погиб ещё в Норд-Осте, а сестра надела пояс. Сейчас он в завязке. Только торгует живым товаром, точней, добывает.

Содрогнувшись, переварил информацию, ещё с большим замиранием сердца ожидая рабов. Велик был мой шок, когда к нам вытолкали троих детей: мальчика лет пяти, девочку семи и вторую десяти лет. Все до смерти перепуганы, чумазые, в слезах. Определить их национальную принадлежность не имелось возможным. Разве, что светлогрязный цвет волос мальчика, говорил о его славянской принадлежности.

— Дети?! — вырвалось то ли ненароком, то ли, чтобы мои мозгослушатели были в курсе того дерьма, что тут творится.

— А что бабульку продавать? — прорычал Дэн. — Принимай, — бросил мне цепь с наручниками.

Трясущимися руками закрепил их на каждом крохотном запястье. Как хотелось их пожалеть, успокоить, заверить, что всё хорошо, что я с полицией, что их спасут и они вернутся к своим мамам. А спасут ли их?!

— Шевелись, — Лисица толкнула девочку, что постарше.

Нет, гуськом они не пойдут. Дети прижались друг к другу и последовали за своими мучителями.

Бог мой! Лучше бы я этого не видел. В груди всё мгновенно заныло. Представил, как в их рядах может оказаться моя Анечка. Что чувствуют сейчас их родители? Они места себе не находят от ужаса и незнания, что с их детьми.

Мы возвращались обратно на ГЭС.

— Нафига они Лешику? — как можно, безразличней спросил я, жуя во рту зубочистку. Это мой беспроигрышный приём скрывать свои эмоции.

— Казим заплатит за них и наркоту в пять раз выше цену, — Дизель был оказывается говорун.

— Ёб твою мать! — голос Ильина мне в ухо. Сделайте звук тише! — Казим ибн Аббас, он в федерале. За его голову награда в пятьдесят штук долларов. Снабжает алькаиды рабочей силой и новыми избранниками. Вот же, сука!

Знать бы избранники эти дети или рабсила?

В здании ГЭС малышню запихнули в единственную комнату с новым только недавно врезанным замком. В ней было абсолютно холодно и голо.

— Там дубарь такой, — возмутился я. — Дайте соплякам хотя бы там пледа или одежду. Хотите, чтобы померли от переохлаждения, не доехав до ваших покупателей? — пока говорил это в их понятной манере, готов был распять себя где-нибудь на дереве.

— Что, Ярик, в тебе отцовские чувства ещё имеются? — оскалилась на меня Лисица. — Не знала.

— Их хватит на то, чтобы набить твою матку кирпичами и утопить тебя в здешних водах, сучка, — скрипнул зубами, испепеляя эту дрянь взглядом.

Лисица, слегка струхнув, решила уйти от греха.

— Тебе тут сейчас аплодируют, стоя, — скептически буркнул Слава. — Не пались и без ярких тирад.

Пошёл ты! Чуть не послал вслух, но вовремя опомнился, увидев Дэна, который впихнул мне в руки огромный пыльный плед и корзину с едой.

— Проследи, чтоб съели.

Я шагнул в комнатушку, мгновенно перепугав их. Мальчик, что был младше девочек заплакал в голос, старшая его обняла, прижав к себе.

— Не вздумай им ляпнуть, кто ты, — прошипел голос. — Спалят тебя, не задумавшись. Они ещё дети.

Протянул старшей корзину с едой.

— По-русски же понимаете? — девочка по-младше кивнула.

Я улыбнулся ей. — Поешьте, — открыл корзинку: три булочки с корицей, яблоки, упаковка сушек и бутылка с водой — не густо. Выдал старшей булку. — Тебя как зовут?

— Мадина, — она недоверчиво приняла еду.

— А я Ярик.

— Ярослав, не дури… Не привязывайся, — это, скорее, был его совет.

— Он — Коля, а она — Сабина, — кивнула на других девочка и в глазах её прочёл зарождающееся доверие ко мне.

— Очень приятно. Тут холодно. Укутайтесь в это и грейте друг дружку. Да, и не ешьте всё разом, растяните пайёк. Вам навряд ли, ещё дадут.

— Дяденька, ты нас спасёшь, да? — совершенно искренне вопросила Сабина, в надежде глядя на меня.

Боже, я сейчас волком завою.

— Пока вас никто не тронет. Отдыхайте.

Я устремился прочь, под строгое возмущение Ильина мне в голову.

— Сигаретку дашь? — обратился к Дизелю.

— Самокрутка.

— Годится, — даже лучше. Пошёл на улицу, закурил и, найдя место без лишних глаз, наехал теперь сам на Ильина.

— Это же дети, мать вашу! И вы тут явно не ради них!

— Ярослав, уймись! — Слава сменил тон, чувствуя моё искреннее негодование. — Мне их тоже жаль, но кто знал? Цель операции масштабна и жизненно важна. Прошу тебя, не делай глупостей.

— Что их ждёт? Неужели, мы их отдадим? — у меня не укладывалось в голове, как можно пожертвовать маленькими детьми.

— Ягуар ни одной жилой не дрогнул, когда убил трёхлетнего сына Оли, а теперь вдруг человечным стал? — процедил гневно мне в мозг Ильин.

Ох, а это ты, зря, казлина!

Устремился в здание ГЭС, выудил из аптечки вату, свернул в тампон и затолкал в ухо.

— Ты чего? — Дэн подозрительно смотрел на меня.

— Отит, блять! Свали, — толкнул его и направился к Лешику.

— Ярослав, я тебя, сука, в тюряге сгною, — гневно шипел Ильин. — Вынь это говно из уха!

Лешкевиц и Дизель занимались оружием, аккуратно укладывая его в ящики.

— Помощь нужна? — осмотрел их арсенал.

— Иди, Дэну помоги, — кивнул он на соседний стол, на котором покоилась груда готовых свёртоков, а другую нужно было ещё упаковать.

— Это всё Казиму? — Лешик удивленно вскинул голову. — А ты что думал я его не знаю? Помогать ИГИЛ смертельной казнью пахнет. Смелый, — безразлично усмехнулся и принялся за упаковку.

— Ты сейчас этим же занят, — парировал он.

— Да. От нехер делать и не таким займёшься.

— Это девиз смертников. С ним они и жмут на дитанатор взрывчатки.

— Я себя слишком люблю, чтобы измельчать на запчасти.

Лешик улыбнулся.

— Ягуар, объясни мне кое-что. Как при взрыве пропана, в груди Тумана оказался нож, а шею Серого исполосовали вдоль и поперёк?

Я напрягся. Тупорылые индюки, мою персону скрыли, а дела моих рук не удосужились.

— Взрыв пропана был не случаен. Был намеренный поджёг, — импровизация, сейчас моё всё. — Лёня подозревал Ибрагима в двойном дне и стукачестве мусорам. Вовремя обезвредить его мы не успели. Брат и ребята поплатились жизнью, но эту собаку я всё же успел отправить в мир иной, — то, что его на самом деле грохнула Оля, ему не стоит знать. Смотрел недоверчиво, но байку съел.

Всю бессонную ночь больше ни слова не услышал из микронаушника. Вата не лишила их звука моего голоса, но сильно глушила окружающие.

Крутился больше возле Лешкевица, чтобы узнать больше. Снова стрельнул сигарету у Дизеля, направляясь на вторичный рапорт.

— Завтра в два часа дня, Казим заберёт товар и детей. Эй, вы слышите, там? Я впервые прошу вас, сделайте что-нибудь, — взмолил. — Если вы ничего не предпримите, возьмусь за дело я. Мне лучше сдохнуть, защищая этих детей, чем просто взять и отдать им.

— Ярик, — голос Славы был сочувствующим. — Отдать их нужно, так как нам необходимо знать о месте расположения лагеря боевиков. У тебя в брюках маячок. Прикрепи одному из малышей. Мы их спасём, правда. Сними всё будет хорошо.

За отслеживающее устройство, раньше бы покрыл его трёхэтажным матом, но сейчас был готов расцеловать.

— Спасибо, Слав, — совершенно искренне поблагодарил.

У комнаты с детьми дежурила Лисица, точней дрыхала.

— Иди, велено тебя сменить, — пихнул её в плечо.

— Я б составила тебе компанию, — она ехидно подмигнула мне, слегка облизнувшись.

— В прошлый раз это были наручники, в этот раз просто руки и ноги переломаю.

— Как знаешь, — Алиса прогарцевала прочь.

Дождавшись уединения, тихонько открыл замок, стараясь не разбудить малышню. Хотя о чём я? Мадина бдила. Пискнула, увидев открывающуюся дверь, но разглядев меня, немного расслабилась. Глянул на бутылку с водой, там было уже на дне.

— Я принесу ещё, — сообщил я, беря бутыль. Сходил за водой и снова поставил к ним.

— Я хочу к маме, — мальчик, оказалось тоже уже не спал. — Когда мамочка придёт?

Во мне всё стенало. Соврать? Сказать правду? Всё не то.

Я подошёл к ребёнку и погладил его светлые волосики. Внутри всё оборвалось, когда перед глазами воочью всплыло личико сына Ольги. Такой же малыш, такие же светлые прядки, так же невинен и беззащитен. Как я мог быть такой мразью и убить такое же маленькое существо?!! Оля не должна меня прощать! Не имеет права! Дать ей в руки нож и позволить кромсать меня на части и мелкие кусочки.

Сам не заметил, как из глаз побежали слёзы. Я обнял мальчугана:

— Простите нас взрослых, что ради богатства и власти, забываем про ваши маленькие сердечки, — поцеловал его в лоб.

— Где мама? — настойчиво требовал он.

— Скоро вы их увидите, — легонько ущипнул Мадину за щёчку. Незаметно прикрепил к её вороту маячок. — Обещайте, что побежите со всех ног при первой же возможности? — смотрел на старшую.

Они боязно кивнули.

— Умнички…

На утро меня сменил Дизель, сунув мне кружку кофе. Товар был уже весь собран, ближе к двум часам, снова отлучился на переговоры с Ильиным, но в динамике была тишина.

Какого чёрта?

— Эй, — резкий оклик Лисицы. Обернулся, держит меня на мушке. — Ах ты, крыса!

Она всё слышала?! Знал её, как облупленную. Схватится за рацию первей, чем пустит мне пулю в лоб. Бабская логика. В этот момент её и перехватил, заломил в хребте и нажал. Хруст позвонков, хрипение жертвы и труп Алисы упал в ворох строительного мусора. Забрал у неё пистолет, спрятав за пояс джинс.

Рокот грузовой машины оглушил округу. Уже? Выскочил во двор и обомлел. У здания ГЭС припарковался военный ЗИЛ-4334, за рулем которого был светловолосый парень в армейской форме. Вот ваш секрет беспроигрышных переправ! Из грузового отсека выпрыгнули ещё три человека уже исламской внешности. Все с бородами один в тюбетейке, другой в пуштунке, лишь на главаре был хиджаб.

Высоченный, крупный мужчина, с ног до головы увешен оружием. Видимо, ты и есть Казим. Он поприветствовал Лешика и удалился с ним в здание ГЭС.

— Слава, где ты, мать твою? Скажи, что мне делать? Не губи…, - шептал, как молитву, но в ответ снова тишина. Что-то идёт не так!

Нет, я не дам им детей, без указаний Ильина. Даже я, взрослый мужик и преступник, готов обосраться перед этими нелюдями, что же будет с малышнёй?

Но тут из здания вышли Дизель с детьми, почему-то держа их на прицеле, следом Лешик и Казим. Все смотрели на меня.

— Я же говорил, что от тебя мусорами несёт, — злобно прорычал Лешкевиц, глянул на араба, тот в свою очередь подал знак своему наёмнику. Из фургона выкинули Сашу и Вячеслава. Избиты, но ещё живы. Всё очень и очень плохо!

— Эти кто? — сделал последний шанс выкрутиться.

Лешик прислонил ко своему рту ладонь:

— Те, кто тебя загубили, крыса, — звук его голоса резью в моей голове.

Уже ни о чём не думая, рванул пистолет и спустил курок в Дизеля, прямо чётко в лоб.

Дети дико вскрикнули и бросились к лесу.

Вторую и третью пули словили Денис и русский водила. В эти же секунды Слава бросился под ноги наёмнику, отобрал из его ножен кинжал и воткнул в ухо боевику. Саня так же накинулся на третьего. Дикой ор и мат оглушил округу. Казим и его боевики вступили в рукопашную с полицией. А Лешик начал палить в детей.

Мадина упала вместе с Колей на землю, а Сабина скрылась дальше в лесу.

— Сука!!! — взревел я и спустил всю обойму в Лешкевица.

Побежал к упавшим детям. Коля попискивал под телом Мадины. Перевернул девочку к себе.

— Мадина? — угольки её глаз безжизненно смотрели мимо меня. Мою руку, что держала её мёртвую голову заливала кровь из входного в затылке ребёнка. — Боже… Нет! НЕТ! — Мальчик был цел и, кажется, обмочился от ужаса. — Не бойся, всё хорошо, — он даже плакать был не в состоянии.

Уложил осторожно девочку на землю и схватил мальчугана на руки. Оглянулся на поле боя.

Саня упал, поверженный ножом в сердце, а скрученного Ильина уже пихали в грузовик. Его нужно вызволять! Беги! Спасай детей! Приказал он одними глазами.

Бросился с пацаном прочь в лес. Боевики мешая свой арабский русским матом устремились за нами.

Большими прыжками, ломая к чертям ветки деревьев об себя несся сломя голову по лесу, пытаясь углядеть и Сабину. Позвать бы её, задать ей наше направление, обличив себя. Всё оборвалось, когда лес оглушил её громкий крик ужаса.

Сердце рвало между тем, чтобы спасать Колю и тем, чтобы вернуться и вызволить из беды Славу и Сабину. Всего одна жизнь против двух, не говоря уже о страшных потерях. Коля вцепился мне в шею мёртвой хваткой и подвывал прямо в ухо.

— Тише, парень, тише, — шептал мальчугану в личико, пока приказ с арабским наречием не велел мне замереть.

— Прогулка конец.

Я обернулся. Боевик держал меня на мушке.

— Отпусти, пацана…, - сделал последнюю попытку к его совести. — Ты ж мусульманин! Не делай ребёнку зла.

— Хотеть, чтобы я убила его прямо здесь?

— Нет… не надо!

- Двигайся обратно к машина, сказал!

Крепче обнял Колю и направился снова к станции.

Всё, зря! Мадину убили, груз в фургоне, дети тоже, плюсом и я со Славой, который в полной отключке валялся на полу грузовика, а рядом Сабина. Все остальные убиты.

Гневные глаза Казима смотрят на меня:

— Вы убил моих людей и заплатишь. Вы, безбожник, теперь молиться меня будешь о смерти…

И в следующие пять месяцев мы, действительно, были готовы молить о смерти. Но я молился ещё и о том, чтобы снова, хоть глазком увидеть дочку и коснуться Оли.

Нас держали то в какой-то ветхой хижине, то в бараке, то погнали в палатки в тайгу, пока было лето. Вереница мошкары и комаров кружила над нашими головами, зудом выедая кожу, сводя по ночам с ума. Наказывали нас за любую провинность, даже за ту, которую и сами не могли отразить. Не так посмотрел, что-то сказал, не выполнил в срок задание, либо выполняешь его правой рукой, а не левой, не падаешь ниц, когда читают молитву, а упал, так бьют после этого, потому что не работал.

Детям доставалось меньше, но они часто находились под наркотой. Колю словесно обрабатывали, Сабину же куда-то забирали, боялся даже представить с какой целью.

Однажды, под ранее утро, когда её снова вернули, я и Вячеслав услышали из детских уст самое страшное и вопиющее.

— Я хочу к маме, — шепнула она, лёжа в моих руках. — Она там на небе… я хочу к ней. Ей там хорошо, а мне плохо.

— Мы выберемся отсюда, Сабина. Обязательно, — погладил её поредевшие волосики.

— Они больно делают каждый раз… там, — она указала на свою промежность. — Не отдавайте меня больше… убейте, пожалуйста… — Я крепко прижал малышку к себе. Слава зарычал раненным зверем. Мы бессильны что-либо сделать. — Дядя Слава, дядя Ярик… убейте меня… отправьте к маме. Я хочу к маме, — девочка плакала, как и два здоровенных мужика вместе с ней.

Вымотавшись от слёз, Сабина уснула. Осторожно уложил её на покрывало, рядом со спящим Колей.

— Так нельзя, — Ильин сжимал свою голову с невероятной силой. — Нельзя больше это терпеть. Нужно, что-то придумать… Выбраться отсюда.

— Мы в тайге и уже осень, ни сегодня завтра начнутся ночные заморозки. Чёрт знает, где даже дорога. У тебя ещё последствия контузии.

— Вот, именно, осень, а они тоже двуногие твари и мёрзнут. Скоро, начнут кочёвку к частным домам, а там сбежать ещё сложней. Надо успеть до этого. Казим не собирается нас убивать, — Слава окончательно сходил с ума, — и, думаю, своим ублюдкам дал такой же наказ. Сбежать вернее ночью.

— Чёрт тебя, дери, ты говоришь сейчас за себя. С нами ещё двое детей, забыл?!

— Коля сделали нариком, а Сабину насилуют по ночам. Им лучше сдохнуть в тайге от голода или медведя, чем находиться здесь.

Он был прав, лучше так всё с толикой надежды на спасение, чем рабство. Я склонил голову.

— Как мы это сделаем?

Вячеслав поднял на меня беспомощный взор.

— Пока не знаю.

Ясно, ты — оратор, но не деятель. Деятелем суждено было стать мне.

Через сутки Сабину снова забрали у нас, но с боем. Славе сломали руку. Пока накладывал ему палки вместо шины, услышал дикий вскрик девочки и хлопок.

Сабина!!! Рванул из палатки, но угодил в объятия двоих боевиков.

— Всё грохнули нашу целку, — сожалея, протянул один из них с идеальной русской речью и заржал.

Злость, ненависть, боль соединились в единую несокрушимую мощь. Мощь, тщательно убитого когда-то, Ягуара.

— Будь ты проклят, мразь! — прошипел я и, выхватив его нож воткнул ему чётко в переносицу. Второй успел только ахнуть и красная дорожка окрасила его шею, перебив кадык.

Их смерть обнаружат через минуты. Обчистил: ножи, пистолет, верёвка, спички, с одного снял телогрейку, забрал спутниковый телефон, предварительно, полностью отключив.

— Уходим, живо! — прошипел Ильину, который и так слышал знакомые звуки смерти за палаткой и был готов. Схватил спящего Колю, укутал. Разрубил полотно палатки с другой стороны, а, выйдя, сиганули в лесной массив.

То, что нас так просто не отпустят, можно было не сомневаться. К счастью, у них нет собак, а в наших лесах из них ищейки, как из говна граната.

— На деревья, — принял я странное решение.

— Как? — Слава покрутил сломанной рукой.

Посмотрел на верёвку. Жаль, лассо бросать не умею.

— Возьми, пацана.

Связал петлю на конце каната и, перекинув через голову на плечи, полез на самое высокое дерево. Думаю восьми метров хватит, чтобы остаться незамеченным. Находясь на нужной высоте, достаточно крепкой ветки, скинул Славе петлю. Тот мигом забрался в неё, сев, как на качели. Он и ребёнок — они тяжелей, но в мою пользу мой вес и сила притяжения. Больно быть не должно, ну только, если слегка. Спрыгнул вниз. Ильина плавно потянуло вверх, я же благополучно достиг земли, помогая себе немного стволом дерева. Следователь с трудом вскарабкался на ветку. Хоть тут не прогадали.

Голоса боевиков где-то неподалёку.

— Верёвка.

Слава тут же поднял её к себе, а я быстро залез на дерево рядом, предварительно, скрыв следы листьями и землёй.

Отряд Казима прошёл прямо под нами, ни один даже не додумался взглянуть наверх. Победу праздновать рано, но это успех. Оставалось лишь ждать их возвращения, когда они поймут, что упустили нас. Везло, что Колю снова накачали наркотой и он проснуться может только к вечеру следующего дня, потому проблемы возникнут лишь с его пробуждением, когда у него начнётся ломка.

Они снова прошли под нами на утро.

— Сработало, — спустя полчаса произнёс Ильин. — Но в лагере они не останутся, а в каком направлении пойдут неизвестно.

— Нам главное, знать где мы находимся и вызвать сюда спецслужбы, — улыбнувшись, показал ему спутниковый телефон. — А лагерь они смогут свернуть только к вечеру. Так, что должны успеть.

Связавшись с центром, Слава уже узнал в каком направлении нам двигаться, откуда нас сможет забрать вертолёт. Так же, по нашим данным, МВД по спутнику отследила лагерь боевиков и отправила к ним группу.

Но нас это уже не волновало. Бывшие рабы хотели домой.

Колю положили в наркологический центр, социальные службы тут же атаковали его персону, ища его родственников, так как родители оказывается были убиты боевиками, как и у Сабины. А вот Мадину просто похители по дороге из школы и несчастные родители так и не дождались дочь домой.

Слава и я просто проходили процесс реабилитации от травм и начинающей развиваться анорексии. У Ильина был посттравматический стресс, у меня же просто эмоциональное и физическое истощение.

Мы оба понимали, что больше никогда не сможем быть прежними.

Я же теперь просто мечтал увидеть дочку и Олю, снова обнять их и вдохнуть их запах, по целовать. Это не было тем местом, где меня ждут, но отныне я сделаю всё, чтобы ждали.

Почему ценить начинаешь лишь, когда столкнёшься со смертью лицом к лицу?

Я хочу, чтобы моя дочь не знала ничего подобного, никогда не столкнулась бы с подобным, и сделаю всё для этого.