Ответ "Да"

Антон

Когда открыл глаза, понял, что в своей постели и одет. Тут же вспомнил вчерашний вечер Слава, Ягуар. Рядом лежала Оля, но глаза её были открыты.

— Не смей больше оставлять меня с ним наедине, — сурово молвила девушка.

Наедине?! Я тут же сел, обеспокоенно глядя на неё.

— Прости, — сразу же картинка в памяти, как усердно начал заливать нелегкую, поняв для себя жуткую вещь. — Он ничего тебе не сделал? — вопрос звучал глупо, но всё же.

— Ты сделал, — она вдруг всхлипнула. — Я полюбила тебя и хочу быть с тобой, несмотря ни на что, но ты зачем-то толкаешь всё время от себя. Толкаешь не только своими ненужными комплексами, но теперь ещё и в объятия другого мужчины, утверждая прямо при НЁМ, что он любит меня. Да, он любит, я не слепая, вижу. Но я смотрю только на тебя, верю только тебе, хочу только тебя. Тебе тяжело, я знаю, и мне нелегче, но мы вместе. Мы прошли через всё это вместе. Вернись ко мне, стань снова тем Антоном, что служил мне защитой и опорой. Прошу тебя, вернись! — из глаз её градом потекли слёзы. — Мне одиноко без тебя…

В груди всё рухнуло. Я повернулся к ней, обнял, прижал к себе. Она крепко вжалась в меня, прильнула к губам, жадно целуя. Скользнула языком в рот, сплетая в танце.

— Я люблю тебя, люблю… — шептала она между поцелуями. Залезла на меня сверху, вожделенно тёрлась об моё тело. Но там снова тихо, как бы я не пытался, а она это понимала.

Я должен! Сел. Оля, так же сидя на мне лицом к лицу, сняла топ, оголяя своё тело для меня. Впился губами в нежную кожу, ложбинку между грудей, смял то нежно, то грубо. Её пальцы спутались в моих волосах, потянув вниз. Снова целовала страстно и даже властно. Я был её. Я хочу быть для неё. Гладил бёдра, ягодицы, горячо дышал в рот. Скользнул пальцами под трусики, коснувшись чувствительного места. Охнула, уткнувшись в мою шею, и сладостно вдохнула воздух.

— Да, родной…

Внутри любимой стало влажно. Ещё помнил, как там невероятно хорошо и приятно. Ввёл в неё два пальца, заставив изогнуться. Томно дышала, глубже насаживаясь на них. Сделал несколько плавных сгибаний и разгибаний, массируя нужную точку. Задышала быстрей, едва сдерживая стон. Ускорил, ощущая её пульсацию. Второй рукой скользил по грудям и животу, наслаждаясь любимыми изгибами.

Она затряслась в лёгкой конвульсии и, глуша вскрик в моём плече и слегка прикусив кожу, крепко обняла за шею.

— Боже…, - она обмякла и упала спиной мне на чёртовы ноги. Снова гладил красивое тело, помогая напряжению отпустить её, дать собраться по кусочкам в единое целое. Ей было хорошо. Видя это, понимал, что и мне тоже. Я был безумно рад за неё.

Она снова села, обвив меня ногами и руками. Нежно целовала.

— Спасибо, — шепнула, глядя в глаза и поглаживая спину.

Я засмеялся вместе с ней и крепче прижал к себе.

Слава и Ярик ушли ещё до моего пробуждения. Знал ли я когда-то, что не только приглашу убийцу семьи Бранга в дом, но и ещё оставлю у себя с ночевой. От мысли кровь охладела в жилах градусов на десять.

— Как ты думаешь, что его и Славку так сплотило? — задумчиво произнёс я, ковыряя вилкой в тарелке.

— Без понятия, — Оля отодвинула

свою.

Улыбнулся:

— Два года назад мы его убить мечтали, а этой ночью вдруг дали ему ночлег. Веришь в это?

Она выдавила смешок.

— Да уж, ирония жизни, — её лицо снова стало хмурым. — Это всё равно ничего не меняет.

— Безусловно, — положил руку поверх её ладони. Оля тут же сменила серость на улыбку.

День был прекрасен и портить его не хотел. Её мольба и начало сегодняшнего утра, отрезвили меня. Можно же быть счастливыми и в нашем положении, главное, чтобы мы оба этого хотели.

Как я мог в ней сомневаться? Как мог оставить её одну не только с ребёнком, но и с моей проблемой? Она помогала мне, а я ей нет. Она тянула руку помощи, а я всякий раз бил по ней.

Этого больше не будет! Я мужчина, хоть и без ног.

Но вскоре, спустя неделю, мою решимость убили, жутким признанием.

Оля ушла с Аней в больницу на плановый осмотр к педиатру, а потом ей нужно было ещё заскочить по дороге на работу.

По телеку шёл футбол. Звонок в дверь не вызвал во мне подозрений, так как с Аней, Оля часто пользовалась моими услугами швейцара, а не ключами.

Открыв дверь, понял, что снова впускаю хищника в дом. Это был Ярослав, который бесцеремонно вошёл в квартиру.

— Тебе лучше уйти, — процедил я.

— Есть разговор, — он явно опускал тирады и прелюдии необходимых для бесед. — Речь о тебе.

— Неее, — стало смешно. — Обо мне говорить с тобой уж точно не буду.

— Той ночью ты был прав, — он явно не намерен уходить просто так, — сказав Оле, что я люблю её. Да, я люблю Олю, — он говорил с вызовом, — и не хочу смотреть, как она гибнет рядом с тобой…

Я сначала опешил от его наглости, но вспомнив, кто передо мной, въехал ему кулаком в живот, гневно наградив ярким определением. Гость согнулся, но достойно пережил боль.

— Бей сколько влезет, — упрямо продолжал Ярослав. — Я люблю её и хочу видеть счастливой. А её счастье — это ты. Пусть мне будет хреново потом, но хочу дать ей это счастье и ты мне поможешь. — Я запутался в его словооборотах и, похоже, он тоже. — Проще говоря, я хочу поставить тебя на ноги. Ты снова будешь ходить.

Сердце учащенно застучало от этой мысли, но бесплатный сыр лишь в мышеловке.

— Нам от тебя ничего не нужно.

Глаза Ярика тут же стали суровей.

— Я прочёл твою карту. Тебе грозит полный паралич…

— Как ты…? — опешил я от его пронырливости, но Ярик упорно продолжал, игнорируя:

— Не будь идиотом. У меня есть старые связи. Знакомые. Я говорил с ними о тебе, они тоже видели твою карту. Тебе можно помочь! Я помогу, мы поставим тебя на ноги.

— Дверь закрой с той стороны.

Ярослав явно начал злиться.

— Я целовал её и она ответила, — больней ножа в сердце. — Позже, конечно, оттолкнула, но до этого ответила. Она молода, красива, ей нужен мужчина.

— Ты?! — гневно сверкнул я глазами.

— Она выбрала тебя, но, клянусь, я сделаю всё, чтобы забрать её у тебя, если ты откажешься от моей помощи в лечении. Но так же, могу пообещать взамен, что навсегда исчезну из вашей жизни, если ты согласишься и лечение даст плоды.

В его глазах абсолютная искренность. Исчезнет?

— А дочь? — усомнился я.

— Мы решим эту задачу, но на вашем горизонте, клянусь, я больше не появлюсь. Соглашайся, — протянул руку для закрепления сделки.

Конечно же я согласен, если именно это уберёт тебя с нашего пути.

А, говоря о мышеловке, всё же был прав. Длительные месяцы реабилитации после операции, гимнастика, физкабинет. Меня необходимо таскать на себе, чтобы помогать ногам приобретать тонус, не говоря уже о бесконечных корректировках. Это мог сделать либо Слава, либо Ягуар.

Узнав о предложении Ярика, Оля опешила:

— Ты согласился?! Как ты можешь ему верить?

— Это не самое странное. Странно целоваться с убийцей своего сына, — жестоко парировал я, за что получил мощную оплеуху.

Ярослав снова внёс разлад в наши отношения, но я впервые был этому благодарен. Он не дал Ольге оставить меня ослом. Я, конечно же, прощу её, но не сейчас. Пусть помучается, как и я.

Через несколько дней он, действительно, свёл меня с нейрохирургом Хромцовым Алексеем Владимировичем, который уже достаточно изучил мою карту, а теперь хотел провести личный осмотр.

Ягуар возник утром на пороге нашей квартиры и сразу же словил сердитый взор Оли. Игнорил мастерски, но вежливостью не обделил:

— Доброе утро, Оля.

— И тебе, — молвила сухо, стараясь не смотреть на него. Помогла одеть ботинки, Ярослав подал куртку.

На улице ждал Слава за рулём служебной газели.

— Здорова! — он обнял меня и помог Ярику закатить в фургон.

Пока ехали до НИИ, слушал их общение. Они, словно, были друг другу напарники. Общие шутки, знакомые. И самое странное, понимали друг друга с полуслова, по взгляду. Как? Мне всё время казалось, что Ягуар снова играет, входит в доверие, а потом, достигнув цели, вонзит нож в спину. Он же такой!

Да и Слава слишком долго варился в преступном мире, чтобы не различить подставы. Значит они и правда стали друзьями.

Осмотр хирурга длился аж два часа. Я сдал всё необходимые анализы, тесты и МРТ.

— Хорошо, что Ярик меня сейчас нашёл, — седовласый мужчина лет пятидесяти дружелюбно смотрел на меня. — Травме нет года и ущерб организму ещё не так велик. Операция будет сложной и даже опасной. Реабилитация тоже требует максимум сил и терпения. Ты должен быть готов к невероятной боли. Но о последствиях мы поговорим позже, сначала мне нужно знать — согласен ли ты на операцию?

— Да, — думать тут не о чем.

Хромцов понимающе улыбнулся:

— Да, такому мужчине не страшно даже умереть, лишь бы не провести оставшуюся жизнь калекой.

Тебе это не дано понять, но я кивнул. Мне не было страшно. Смерти я давно не боялся. Я лишь боялся наложить на себя руки, сделать в этом деле первый и последний шаг. Трус.

Алексей Владимирович назначил операцию через десять дней и тут Оля натянула мои нервы.

Ей было страшно. Она вдруг решила, что быть калекой это не так плохо. Оля не верила им и дико боялась моего летального исхода.

Часто косилась на Ярослава, подозрительно меря его с ног до головы. Один раз подслушал их тихую перепалку.

— Всю жизнь катать на коляске его хочешь?!

— И покатаю, если надо будет, — шипела девушка в ответ. — Смерть Антона во время операции на спиной мозг — очень удобно, руки марать не нужно и снова будешь чистенький!

— Ну и дура ж ты бываешь иногда, только из-за своего недоверия.

— Да не с чего мне тебе доверять!

Оля стремительно ушла от него.

Ночью перед днём операции, она неистово крепко прижалась ко мне, словно боялась, что я растворюсь.

— Не бойся, — обнял её в ответ, поцеловал в лоб. — Я от тебя никуда не денусь, — ласково улыбнулся.

— На свет не вздумай идти, понял! — смотрела строго.

— Ты — мой свет, — заверил я и прильнул к губам, утопив в поцелуе.

На утро сердце всё же тревожно запрыгало, как от страха, так и от предвкушения, что мне дан шанс.

Застегивая куртку и смотря, как любимая поправляет одежду на Ане, чтобы занести её по пути соседской мамашке, вдруг решился на вопрос:

— Ты бы вышла за меня?

Она замерла. Цвет её карих глаз стал ещё темнее.

— Да, я тоже люблю тебя, — ответила внезапно севшим голосом.

— Я не об этом тебя спрашивал, — в теле снова знакомая пустота. — Но тебя понял.

— Тош, — теперь виноватый взор. Нет, не надо уже.

— Оля, это был просто вопрос, а не предложение, — попытался улыбнуться.

Вибрация сотового об поверхность стола, заставила нас вздрогнуть.

Слава уже приехал. Оля заторопилась.

В больнице нас ждали Ярослав и старший ординатор, которые сразу же забрали Олю для оформления документов.

Слава покатил меня в операционный бокс. Запах и холод больничных коридоров ещё сильней сжимали мои нервы.

— Мандраж всё-таки наступил, —

Вячеслав ободряюще потрепал меня за плечи.

— Нет, я готов, — проронил в ответ. — Просто пообещай кое-что.

— Началось, — Ильин попытался шутить.

— Я хочу отключиться на операционном столе со спокойным сердцем, — серьёзность моего лица велела ему слушать. — Если что-то пойдёт не так, не оставляй Олю, ладно? Не дай Ярославу обидеть её…

— Он больше никогда не обидет её, будь уверен, — произнёс так, словно я обязан в это верить. — С Олей всё будет хорошо.

Благодарно кивнул.

Ярослав с Олей появились спустя полчаса. Девушка тут же порхнула ко мне. Нервно теребила мою ладонь, прижималась щекой к голове.

В боксе появился Хромцов со всем ведущим персоналом.

— Ну что? Поехали на подготовку.

Слава пожал мне руку, пожелав удачи. Ярослав тоже миролюбиво кивнул.

— Мой ответ — да, — вдруг выпалила Оля.

— Что? — даже не успел понять суть её ответа.

— Да, я выйду за тебя, — произнесла она с какой-то победой в голосе.

Взгляд невольно пал на побелевшего от её слов Ярослава. Это снова было сказано не для меня!

Поцелуй её влажных губ, и меня покатили от них прочь.