Помоги не потерять

Ярослав

Я был снова виноват. Снова сделал плохо. Как же устал от этого. Снова просто принял на себя роль груши для битья.

В реанимацию нас не пустили. Глядя на неё, сам боялся что-то произнести. Слёзы на её щеках высохли, лицо приобрело фарфоровый цвет.

Алексей Владимирович всё же вышел снова к нам.

— По шкале Глазко двенадцать баллов, кома первой степени. Большая часть реакций сохранились, в том числе непроизвольные. Его глаза следят за светом и звуком голоса. Это неплохой прогноз, Ярослав. Плюс его ноги так же приобрели чувствительность. Я просил вас набраться терпения, предупредил, что путь нелегкий. Это первый шаг. Соответствующее лечение и результаты обязательно появятся.

Благодарно кивнул ему. Посмотрел на девушку. Мне показалось, что она вообще в другом измерении.

— Оля?! Ты слышала?! — мягко коснулся её щеки. — Прогнозы неплохие… Оль? — Погладил по голове, постарался поймать взор. Присел рядом на корточки. Тронул ладонь — лёд. — Пойдём, я отвезу тебя домой.

Это она услышала. Вырвала руку и отвернулась:

— Я останусь здесь. Я буду ждать.

— Оль, он в состоянии комы. Чего ты будешь ждать?

— Мне нужно его увидеть, — она с мольбой смотрела на меня. — Я не могу уйти, не увидев его.

Сжал пару раз её ладонь, а потом решительно поднялся:

— Я попробую узнать.

Через час, к счастью, Хромцов дал согласие.

Холод и запах реанимационного бокса тут же напомнили мне мои часы пребывания здесь. Антон был под аппаратом.

— Боже, — пискнула Оля, закусив губу. Осторожно коснулась его руки, погладила чёлку. — Милый? — позвала в надежде. — Борись, пожалуйста… Выходи оттуда. Я же твой свет. Ты сам говорил мне. Прости меня, родной. Прости, идиотку.

Я отвернулся не в силах наблюдать эту картину, оглохнуть бы ещё. Оторвать её от мужчины оказалось ещё сложней, девушка не хотела уходить, готова была сидеть подле него хоть вечность, с верностью собаки.

— Оля, пожалуйста, я не хочу уводить тебя силой, — тронул плечо. По её телу гуляла дрожь. Осторожно приобнял её и потянул на ноги. Не воспротивилась. Поцеловала безжизненную ладонь Колосова и позволила мне себя увести.

Дома она дала волю слезам, ушла в их с Антоном спальню и закрылась.

Ей нужно одиночество? Хорошо. Предупредил, что заберу у соседки Аню и погуляю с малышкой. Мне тоже нужно отвлечься, успокоиться и подумать.

Прогулка с дочерью выдалась неплохой. Съездил с ней до детского гипермаркета. Накупил игрушек, книг, выбрал несколько платьиц для своей принцессы, не без помощи консультанта. Вымотанный впечатлениями ребёнок, отрубился ещё в машине. Так и занёс её в квартиру в автокресле. Распаковал вспотевшее чадо и оставил пока в гостиной.

— Оль? — постучал во всё ещё закрытую дверь. — Оля, открой или я сам.

Выбить замок для меня было делом одного сильного толчка. Деревянный косяк треснул. Оля лежала всё так же в кровати, свернувшись калачиком, смотрела куда-то вдаль, мимо меня, мимо стен.

Сел рядом на край. Видеть её в таком состоянии было очень больно.

— Я скучаю по тем дням, когда мы скрывались от тебя под Тюменью. В последние несколько месяцев до момента, когда ты нашёл нас, я смогла достичь покоя. Даже обрела семейный уют. Там я начала забывать о горе и страхе. Антон стал моей новой жизнью, которую в очередной раз забрали. Ты забрал.

Она снова винит во всём меня. Оскомина свела мне челюсть. Из её глаз опять потекли слёзы. Сгрёб её с простыней и усадил на колени, обнял, прижал к груди, как маленькую девочку.

— Видимо, мне на роду написано причинять людям зло, — шепнул ей в лоб. — Я это всё равно делаю даже из самых лучших побуждений. Как проклятый.

Аня захныкала, пробудив, наконец, мать из ступора.

— Она голодна, — девушка сползла с моих колен и, слегка пошатываясь, направилась к ней. Пошёл следом.

— Привет, моя хорошая, — мягко заговорила ей Оля, освободила от кресла и одежды. Взяла на руки обняла, поцеловала, с безграничной любовью посмотрела на неё. — Я мечтала о её смерти, — проговорила вдруг она. — Несколько месяцев после её рождения ни разу не подошла к ней, не притронулась. Она бы умерла, если бы не Антон. Он тогда был для неё и матерью, и отцом. Смотря на Аню, каждый раз видела тебя. Как ты врываешься в мой дом, убиваешь Сашу и Кирилла, насилуешь меня, а после твои руки смыкаются на моей шее. Я ненавидела тебя не только за то, что ты убил их, но и за то, что оставил меня в живых. Позволил прочувствовать эту утрату, позволил просыпаться с криками по ночам, позволил день изо дня чувствовать твоё зло на себе, в себе.

Каждое её слово резало сердце, хотел просить замолчать, но это исповедь жертвы убийце, это отпущение как её боли, так и моих грехов. Я обязан об этом знать, обязан слышать душу мной убиенную, чтобы никогда больше не возвращаться в свою старую сущность.

— Она — дитя моей ненависти к тебе, она же теперь и убила это чувство. Я полюбила её всем сердцем, стала благодарна тебе за этот дар. Я презираю тебя за то, что сгубил меня и простила, за то, что дал другую жизнь. Возможно, лучше прежней.

Умолкла. Смотрел на мать своего ребёнка полностью сраженный её откровением. Просто шагнул к ней, упал возле неё на колени и обнял за ноги.

— Хочу, чтобы ты снова стала счастлива. Чтобы забыла всю боль, которую я тебе причинил. Если ради этого мне нужно будет убить себя, я это сделаю… Только прикажи…

— Не нужно, — посмотрела твёрдо. — Просто помоги мне не потерять всё снова. Не потерять Антона с Аней. Раньше ты был ангелом смерти, теперь прошу стань ангелом-хранителем. Сохрани ту жизнь, которую вынудил принять и полюбить. Только ты ответственен за это.

Я поднялся, смотрел на неё и Аню.

— Я всё для этого сделаю, лишь бы ты смогла поверить мне.

— Прошу тебя, сделай, — её голос дрогнул, прильнула к моей груди щекой. Забрал её и дочь в свой защитный кокон, всем сердцем благодаря за шанс, который, наконец, был мне дарован. Нельзя его больше потерять!

Ольга

Ярослав остался жить у нас на диване. Был рядом, но не навязчив. Больше занимался дочерью, гулял с ней. Не лез в моё пространство, не вызывал на разговоры. Возил в больницу, общался с врачами.

Антона перевели в палату интенсивной терапии. Алексей Владимирович заверял, что жизненные показатели пациента растут, мозговые функции приходят в норму. Он верил в то, что мужчина проснётся. Не без последствий, но вернётся.

Пока я ухаживала за любимым, Ярослав уезжал куда-то, оставляя нас с Аней на пару часов. Однажды спросила его об этом.

— Действительно, хочешь знать, чем занимаюсь пока не с тобой? — слегка улыбнулся.

А хочу ли? Он живёт уже две недели в нашем доме, а я даже не представляю, чем теперь дышит убийца моего сына. От Славы знала, что он консультирует убойный отдел ГУВД, выезжает на рейды, помогает следователям в трудных делах. Начальство им довольно, так как лучшим следователем оказался именно бывший убийца. Даже не представляла, чем мог он заслужить ИХ доверие.

Он ответил на мой вопрос непредсказуемо. Дождался, когда я закончу с Антоном, а после отвёз в другую больницу.

Выйдя из машины, прочла на здании " Наркологический центр".

— Не говори, что стал волонтёром, — слегка улыбнулась, но ответной реакцией стало его серьёзное лицо.

— Не совсем. Пойдём, сама всё увидешь, — взяв Аню на руки, пошёл в здание, направилась следом.

Медперсонал уже хорошо знал его, приветствовал, с интересом глядя на меня. Остановившись возле одной из палат, он вернул Аню мне.

— Он боится чужих, поэтому максимально будь аккуратна.

Мне стало не по себе от его скрытности, но, войдя в палату, вовсе оторопело замерла, глядя на столь юного постояльца. Это был маленький мальчишка лет пяти или чуть больше. Светлые волосики, небесные глазки. Я едва не вскрикнула, увидев в нём своего Сашу.

— Колян! — Ярослав восторженно поприветствовал его. Мальчишка расплылся в счастливой улыбке и потянул к мужчине руки. — Ну что, как наш боец сегодня? Ого, кажется, Скайуокер круче Хана Соло! А я тебе говорил, — поднял сломанную игрушку. — Что ж, тогда Люк готов к битве с самим Дарт Вейдером.

Парнишка смотрел лишь на него, улыбался и… мычал? Ярик посадил ребёнка снова на кровать.

— Хочешь познакомится с прекрасными дамами? — Коля замотал головой и зарылся в мужчину. — Ладно тебе, они не обидят. Мы с ними дружим, — мальчик протестующе перешёл с мычания на крик, который, скорей всего, означал категорическое "Нет". — Ладно, ладно, вредина моя. Но с дочкой моей ты просто обязан познакомиться, потому что хочу, чтобы вы подружились, — в ответ снова отрицательное мычание. — Как так? Она потом всё время будет приходить к нам в гости, мы же джентельмены и будем предельно галантны, — более тихое мычание, не хочет, но слушается его. Они спорят, как отец с сыном, на своей непонятной мне волне и непонятном моему слуху диалекте. — Её зовут Анна, а это её мама. Можно звать тётей Олей, — Коля бычился и мотал головой, всё больше вжимаясь в Ярослава. — Упрямец, — мужчина улыбнулся, обнял его и поцеловал в лоб.

После посещения вопросов стало ещё больше. Аня уснула в автокресле, а мы застряли в пробке.

— Просто расскажи сам, — попросила я. — Ты показал, но ещё больше озадачил.

Он помолчал немного и, тяжело вздохнув, поведал историю несчастного ребёнка.

— Он принимает только меня и Славу, так как тогда с ним были именно мы. Я хочу забрать его домой, сразу как его выпишут. Всё зависит от решения соцопеки. И боюсь, что проиграю, а он попадёт в детдом.

— Его может взять какая-нибудь семья, — ввернула я.

— Он теперь инвалид, с психическим расстройством… не каждому нужен такой ребёнок. Ты видела, как он реагирует на чужих? Ему грозит либо детдом, либо психиатрическая клиника, чего боюсь больше всего.

— Ты уверен, что сможешь дать ему необходимое? — с сомнением посмотрела на мужчину.

— Смогу, обязан. Мне иногда кажется, что это снова моя вина. Что я мог спасти его, когда был шанс, но повёлся на тираде о большем. Да, мы со Славой спасли больше жизней, пресекли зло, но ценой тому стали три ребёнка. Это неравноценно. Слишком высока их жертва и, главное, никто о ней никогда не узнает. Маленькие герои, о которых некому вспомнить.

Слушая, ощущала его боль, захотелось обнять, утешить. Даже не предполагала, через что прошёл убийца моего сына и что в таком сердце может быть вина и боль.

Дома, уложив Аню, совершила с ним излюбленный ритуал Антона. Коньяк в кружке. Протянула его порцию, когда он сидел на диване, тихо перебирая почту и штурмуя интернет.

— Его пьют из рюмки, — Ярослав растерянно улыбнулся, принимая кружку. Понюхал.

— Первый раз пила так с Антоном, в том старом доме, на улице, на скамейке. Именно из кружки, глядя на звёздное небо и говоря о важном. Сейчас не так, но серьёзность ритуала не теряется. Меня это всегда успокаивало, помогало переосмыслить всё, а после принимала нужные решения и смотрела в будущее с надеждой.

Он посмотрел в кружку и отпил. Сморщился от крепости напитка. Сделала тоже самое. Горючая жижа развязала языки, убрала обиды, отодвинула беды. Этим вечером Ярослав Калин, по кличке Ягуар, и Ольга Бранга, его жертва, просто мирно разговаривали обо всём. О прошлом, о случившемся, о горестях, о победах, о чувствах, о смысле… Обо всём, что, наконец, сделало нас ближе, что похоронило ненависть.

Так и заснула на его диване, а Ярослав за ночь перекочевал в кресло. Разбудил трезвон сотового Ярика.

— Да? — сипло ответил он, но прослушав голос на другом конце провода, поднял на меня вмиг проснувшийся взор.

Через полчаса, я уже неслась по коридору больницы в реанимационный бокс. Хромцов, ожидавший нас, велел впустить. Влетела в палату. Глаза Антоши посмотрели на меня.

Он в сознании!

— Тошенька, родной? — лучезарно смотрела в родной взор. Во рту его была интубационная трубка, которая не позволит ему говорить, не даст его целовать. Пусть, главное, он снова здесь, со мной. Прижалась лбом к его виску. — Ты вернулся.

Спустя некоторое время, мы слушали Алексея Владимировича в его кабинете.

— Кома была недолгой, потому разрушающих действий с организмом она не успела совершить. Но это — травма мозга и будьте готовы к её последствиям. Двигательные функции, речевые и умственные нарушены и требуют реабилитации. Это долгий и упорный труд. Вы обязаны его пройти, Оля. У нас много подобных центров, которые окажут вам квалифицированную помощь. Случай Антона не тяжёлый и, думаю, вы с вашей верой и упорством снова превратите его в полноценного мужчину.

Я готова и теперь буду сражаться с чёртовой судьбой за него, так же, как это делал он когда-то. Я обязана.

Через месяц, когда нормализовалась работа его внутренних органов и появился глотательный рефлекс, мы забрали его домой.

На время Ярик поселился в нашей гостиной, так как Тошу нужно было часто таскать на себе. Я понимала, что его присутствие претит Антону, но отказаться от его помощи не могла. Первые речевые успехи появились спустя месяц, чему я очень радовалась. Он начал говорить простые слова, без предложений и немного невнятно, но логопед усиленно тренеровал его и сам мужчина выполнял уроки по пять раз на дню возле зеркала.

Физпроцедуры и гимнастика были чуть ли не ежедневны. Когда Ярослав или Слава были рядом, то поднимали Антона в вертикальное положение и таскали его по квартире, заставляя передвигать ногами. Мой мужчина каждый раз с гримасой боли и мук выполнял всё и ложился в постель счастливым, потому что дошёл до кухни или телевизора на своих двоих. Ещё спустя несколько месяцев упорного труда, его мышцы окрепли для ходуль. И именно, тогда Ярик съехал от нас.

Я не просила его об этом, но знала, что мужчины общались, и Антон, просто мог попросить его об этом. Ведь Ярослав дал когда-то обещание оставить нас, как только Тоша встанет на ноги.

Но расстаться с Яриком так резко не могла, не была ещё готова. За это время, привыкла, что он рядом, привыкла обращаться к нему за помощью, привыкла ждать его решений. И это, знаю, обижало и беспокоило Антона.

Оля, ты выбор сделала и давно. В твоей жизне есть место лишь для одного мужчины.

Ярослав теперь приезжал только, если требовалось посещение к врачу и то, часто вместо него был Слава.

С дрожью в теле осознала, что мой самый главный враг и убийца, по-тихоньку покинул меня, оставив в душе пустоту и новую рану. Рану, которую не могу объяснить, которую не могу принять, которая навсегда останется новым рубцом на моём сердце.

Отныне, могла видеть его лишь в дни, когда он приезжал за Аней. Отец забирал её на выходные, даря нам возможность с Антоном побыть вдвоём.

Однажды, я посетила его квартиру сама лично. Мне нужно было поговорить с ним по поводу Ани… точней, мне просто нужно было увидеть его, но велико было моё удивление и разочарование, когда дверь его квартиры открыла миловидная девушка в атласном халатике.

Пребольный укол ревности ударил в грудь, заставив онеметь ноги. У него появилась девушка?!

Нет!