Из прошлого

Антон

Боль каждый раз, и днём, и ночью, а ещё больней видеть их вдвоём, слышать их тихие разговоры на кухне. Раньше она тянулась ко мне, смотрела на меня, обращалась лишь ко мне.

Да, в нём сила, тот стержень и опора, которые я был не способен ей сейчас дать.

Но он обещал уйти и я стремился к этому моменту изо всех сил. Всё время налегал на тренировки, массаж. Когда оставался один, сквозь адские муки и пот, двигал своё чёртово тело, пытался самостоятельно сесть по несколько раз, сгибал и разгибал ноги в коленных и тазовых суставах. Руки были более приспособлены, но страдала мелкая моторика. Эспандер сжимал и расжимал непрерывно. Кидал на одеяло семечки и по одной старался поднять, метко положить в чашку. В целом, тренировался до боли в мозгах, до бешеного сердцебиения. Я делал всё, чтобы снова стать Антоном Колосовым для неё, для нас, для того, чтобы Ярослава больше не было в нашем доме и в нашей жизни.

Когда он, наконец, ушёл Оля поникла. Нет, она искренне радовалась моим успехам, болела за меня, всегда была рядом и нежна, но периодами её мысли уходили куда-то дальше от нашего мира, она замолкала и о чём-то тоскливо думала. Я боялся даже представить кто был в мыслях моей девушки.

Две недели был в коме, две страшные недели метался между реальностью и сном, но эти две недели она была с ним. На вопросы мои об этих днях она отвечала смыто, обобщенно. Оля всё ещё со мной, но, похоже, больше не моя, и тем более в постели. Ночи любви больше не были так волшебны, как раньше. Я отдавал всего себя, но она просто благодарно принимала и говорила "Спасибо".

Я просил его уйти и он это сделал, как и обещал ранее.

Оля по-тихоньку снова вернулась к работе. В помощь ей, Ярик предложил нанять няню, но я упёрся. Уход за Аней будет стимулировать меня на выздоровление. И я был прав, следя за её бесконечными перемещениями по квартире не расслаблялся ни на минуту, ковыляя за ней по дому без остановки.

Калин появлялся только к концу рабочей недели, забирал Аню и возвращал лишь к вечеру воскресенья.

Наблюдая за Олей, видел, что она ждёт его. В вечера пятницы или воскресенья она всегда старалась хорошо выглядеть, одевала какое-нибудь красивое платье и слегка подкрашивала глаза. Это для меня… Нет, Тох, не для тебя.

Было ли, что-то между ними, кроме того злосчастного поцелуя, я не мог знать, но почему-то верил ему, а не ей. Я был уверен, что, если бы что-то произошло, то именно он поведал бы мне об этом.

Однажды, к вечеру Оля вернулась взвинченная и злая. Сославшись на боль в зубе, легла в кровать.

Глубокой ночью проснулся от звука её слёз. Лежу к ней спиной и не хочу повернуться, спросить, что с ней, почему она плачет. Сердце чувствовало, что в её мыслях тот, кого не должно быть.

Лето уходило на свой заслуженный покой, обещая ещё вернуться осенью, назвав себя бабьим. На термометрах было ещё тепло, даря людям последние деньки солнышка.

Оля приглядела для Ани частный садик, предварительно обсудив это с отцом дочери.

У Ярослава тоже были новости — девушка, как я узнал позже от Славы. Даже видел пару раз её в машине Калина, пока он приезжал за дочерью.

Ольга же изменилась, стала более собранной и сосредоточенной на работе, говорила о ней даже со мной. Любых бесед и вопросов касательно отца Ани она зажёвывала, отмалчивала или пожимала плечами.

Сегодня, как обычно, в пятницу Оля собирала дочь, но вместо отца приехала эта самая девушка. Я открыл ей дверь и миролюбиво пустил за порог. Девушка представилась мне Леной и, завидев её, Аня радостно понеслась к ней.

— Здравствуйте, — слегка оробев, она кивнула Ольге. — Ярик до утра на рейде и попросил меня забрать Аню.

Оля сканировала её оценивающим взором.

— Да, Анна уже почти готова…, - кивнул я.

Но готова ли мать отдать её?

— Аня сегодня ночью сильно кашляла, — вдруг произнесла Оля.

— Правда? — сдвинул я брови. — Я не слышал.

— Ты спал, — парировала она.

Лена, немного растерявшись, смотрела на нас:

— Я медсестра и опыт лечения простуд у малышни имею… но если ты так обеспокоена, то думаю Ярик поймёт.

— Это будет правильно, — Оля гордо вздёрнула бровь.

Лена немного расстроенно кивнула и, откланявшись, удалилась. Закрыл за ней дверь. Аня обиженно законючила, смотря на мать. Долго оценивал Ольгу, прежде чем спросить:

— Что это было? — голос мой прозвучал сурово. — Ты соврала! Зачем?

— Я не знаю эту деваху, — прорычала она. — Почему я должна вверять ей дочь до самого утра?

— Ей Аню вверил Ярослав, так как она его девушка.

— Девушка, — фыркнула уже моя девушка. — У таких как он, их может быть косой десяток. Что каждой будем доверять?

— А если придёт его невеста, ты тогда сразу же оттаишь? — ехидно поддел я. В цель попало, её губы нервно задрожали.

— Я её мать и мне решать кому давать свою дочь, — твёрдо отчеканила она и, взяв расплакавшуюся Аню на руки, ушла в комнату.

Естественно, через полчаса звонил обеспокоенный Ярослав, справляться о здоровье дочери. Лично я ему врать не собирался и заверил, что ребёнок в норме, в отличие от матери и, что ему самому стоит обсудить этот инцидент с Олей.

Но ночью, ложась в постель, я совестливо проронил:

— Этот вечер должен был быть наш, но ты променяла его на свою глупую ревность.

— Мне не зачем ревновать, — процедила она, тут же уведя от меня глаза.

— А вот тут врёшь, — вдруг гневно процедил я. — Можешь убеждать в этом себя, но меня водить за нос не смей. Я не слепой, у тебя на лбу написано, что отец твоего ребёнка тебе давно небезразличен. Что было тут между вами мне уже плевать, но никогда… Никогда, слышишь? Не делай из меня идиота!

В эту ночь я вышел из нашей спальни, хлопнув дверью и остался в гостиной на диване. Впервые не мог и не хотел видеть женщину, которую люблю.

Ярослав

Отношения с Леной я завязал больше с упрямого напутствия Ильина. Клин вышибают клином!

Собственно, эта девушка мне нравилась, как человек. Она была умна, в меру молчалива, не лезла с глупыми распросами. Всё то, что меня устраивало.

Об отношениях с Олей соврал. Ни к чему ей знать, что нас связывало. На вранье отношений не построить, но и правда оттолкнёт её. Вячеслав пропирал теорию, типа, если любит, то поймёт и поверит. Только вот рано ещё до любви-то. Я ей нравился, бесспорно, но что-то большее планировать даже не собирался. Я не видел её в роли жены и матери моих детей, потому что перед взором в мечтах всегда возникала эта чертовка Ольга. Даже в постели целовал и ласкал её, а не Лену.

Твою мать! Клин забивает мой клин ещё глубже, а не выбивает его. Облом!

Вернувшись с рейда, решил сначала отоспаться, раз визит дочери не состоялся. Когда проснулся Лены ещё не было. У неё сегодня дневная смена до трёх дня. Ездить к ней на работу перестал сразу же, как Колю перевели в дом ребёнка. Дело об опекунстве продолжало быть в подвешеном состоянии, потому посещал его через день.

Звонок в дверь озадачил, так как Лена всегда пользовалась ключами. На пороге стояла Ольга. Я скучал по ней.

Чёрт, Ярик, соберись! Речь явно о том, что вчера проспойлерил мне Тоха. Позволил пройти в квартиру.

— Ты один?

— Был до этого, — постарался улыбнуться. Нет, она явно не в духе.

— Речь об Ане…

— Проходи, — постарался проявить гостеприимство. — Чаю хочешь?

— Хочу, чтобы ребёнок был только с отцом, а не с мимолётными медсестрами.

— Прости? — не понял я, а девушку явно слегка потряхивало.

— Я против того, чтобы Аня находилась с кем попало, а ты, в это время, занимался своими делами. Мы оговорили с тобой два определённых дня в неделю, ты сам их выбрал, значит, будь любезен, откладывать на дочь время, планировать…

Слушая её, неожиданно начал распаляться:

— Я подвластен, Оля. Мне приказали и я поехал. Приказы не обсуждаются. Когда Лены не было, я отменял выходные с Аней, теперь у меня есть девушка и ей склонен доверять.

— Но не я. Кто она такая? Откуда? Что за человек… Я знать её не знаю и должна доверить ей дочь?

Попытался сбавить обороты. В её словах есть всё же доля правды. Ладно, Яр, остынь!

— Я понял о чём ты. Думаю, Лена не будет против с тобой пообщаться… Сходите там куда-нибудь. Как там у вас, у дам это происходит? Спа-салон, шоппинг?

Девушка сердито отмахнулась.

— Ане нужен отец, а не его…

— Я же не возникаю, что моего ребёнка воспитывает твой Антон, как и тебя не касается кому Я доверяю свою дочь.

— Из нас троих, Тоша более достоин называться её родителем, чем мы с тобой. А Лена твоя и рядом не валялась.

— Моя. Всё верно, она моя Лена, — психанул окончательно. — Моя девушка, с которой я делю постель, кров и хочу даже со временем жизнь. И будь любезна это уважать!

Янтарный цвет глаз девушки почернел от этих слов, а лицо побледнело:

— Значит, делишь? — вдруг с ненавистью процедила она. — А ты поделился с ней о том, КТО ТЫ? Она знает о том, кто я? Знает плодом ЧЕГО является Аня?

— Ты прикусишь язык, — прошипел в ответ.

— Мне не зачем ей этого говорить, — усмехнулась она. — Это твои грехи, и ты промолчишь, если трус. Расскажи ей, попробуй, и там увидим, кем она потом станет тебе.

Смотрел на неё и не мог поверить.

— Оля, неужели, тебе так тошно видеть меня счасливым, полноценным человеком?! Я ради твоего счастья отказался от тебя. Запихнул свои чувства к тебе подальше, помог тебе с Антоном. Ты получила, о чём мечтала. Можно и мне теперь хоть немного побыть кому-то нужным?!

Оля отшатнулась, сделала шаг назад.

— Тебе — нельзя, — сурово процедила она, боря что-то в себе. Но, словно, не выдержала, тяжело вдохнула, будто перед прыжом в воду, шагнула обратно ко мне и… впилась в меня губами.

Обезоружила. Просто замер, утонув в этом мгновении.

Резко отпрянула. Смотрит затравлено, сама испугавшись того, что совершила. Прикрыла рот ладонью и бросилась к дверям.

— Оль?! — только и смог молвить я.

Дверь же была приоткрыта, а, вылетев, в упор врезалась в Лену.

Чёрт! Моя девушка отступила, пропуская её, и смотрит на меня серьёзно, немного гневно.

— Это… это, — нервно попытался оправдаться. — Да чего уж там. Прости, честно сам не понял, что это было, — не видел смысла врать.

— Я не о поцелуе, — глаза Лены подозрительно меряли меня взглядом. — Ярик, я давно тут у дверей и всё слышала. О чём она? Что я должна знать о тебе? — Подстава из подстав. Нервно выдохнул, опустив голову. — Ярик, кто ты и плодом чего является Аня?

"Ты промолчишь, если трус" — укол в душу.

— Я не хочу тебя терять, Лен, — с мольбой посмотрел на неё. — Я скрыл всё только, чтобы, наконец, обрести покой.

— Ложью счастья не построишь. Говори! Правду.

Я поник, ушёл в гостиную на диван. Лена, разуваясь прошла следом.

— Это было три года назад. Мой брат был главарём местного ОПГ. Я убийца, Лен. На моём счету более полусотни человек. Тогда, три года назад, мне было велено убить всю семью Оли. Прислугу, мужа… её трёхлетнего сына. Саму Олю. Я это сделал. А её сначала изнасиловал, а потом задушил. Дом поджёг. Оля выжила, но и забеременела от меня Аней. Антон тогда работал шофёром в её семье и сумел избежать участи прислуги. Он помог ей… — Умолк, глядя в шокированное лицо Лены. — Я изменился, Лен. Клянусь. Безумно люблю дочь. Того чудовища давно нет. — Девушка покачала головой и вдруг заплакала. — Лен, прошу тебя… Ты нужна мне, — попробовал обнять, но она оттолкнула.

— Ярослав, нет! И тому несколько причин. Я никому этого никогда не рассказывала, но и меня тоже изнасиловали, ещё в пятнадцать лет и такие люди для меня полное ничтожество. — Ударила, как отрезала. На это не имел права возразить. — Но хуже другое — у вас общий ребёнок, а вы оба друг друга любите и вуалируете всё ненавистью и обидой.

Бред! Она с Антоном и не предаст его.

— Прости, Ярослав, мне больше нечего здесь делать, — опустил голову, принимая её решение. — За вещами пришлю брата.

— Не надо, Лен. Не оставляй меня снова одного, — молебно смотрел на неё.

— А ты не один. Рядом твоя дочь и женщина, которая тебя до безумия любит, но в силу своих кодексов не признается. Вы просто оба связаны своими обязательствами и ничего не поняли до сих пор. Любовь бывает жестока. Она идёт по головам, вершит судьбы. Вы сумели друг друга полюбить, несмотря на столько обид и боли. Вы и пронесёте это чувство до конца, но не без потерь.

— Прости меня.

Она ласково улыбнулась, пройдя к дверям:

— Простила, правда. Наберись терпения, жизнь всё расставит правильно. Прощай.

И она ушла, вновь оставив во мне звенящую пустоту.

Оля! Мать твою! Всю душу, ты мне вымотала, проклятая!

С досадой швырнул детское кресло в стену.

Ольга

Посрамившись, бежала прочь от его дома, а лучше из его жизни.

Дура, дура, какая же ты, Оля, дура!!! Зачем ты это сделала? Порыв? Мимолетная слабость? Опять двадцать пять!

Почему с Антоном такого нет? С ним просто, спокойно, мир и обыденность. Дом, семья, заботливая рука. С ним привычка, благодарность, трезвость тела, ответственность.

С Ярославом же всё совсем не так. Когда он рядом, меня подбрасывает то в холодный пот, то в жар, сердце прыгает и рвётся вон из груди. Хочется схватиться за него, как за свой спасательный круг, выпросить баланса, опоры, молить о помощи, чтобы снова дышать.

Когда-то сравнила Антона с кислородом, но он оказался лишь аналогом, маской для пациента в критическом случае. Всё в состоянии половины, не до конца, не полностью.

Снова слёзы задушили. Войти в дом не могла. Просто села на качель в соседнем дворе и дала им волю.

Как это получилось? Как вообще допустила такое? Он убил моего сына! Он. Убил, убил, убил! Он! Он! Мой Саша меня никогда не простит за это! Я не мать, а настоящая дрянь! Ком не позволял дышать, душа стремилась вон из плоти. Хотелось кричать, как тогда на земле, держа безжизненное тело сына в руках.

Я должна что-то предпринять, сделать. На ум лишь идёт одно — убежать, скрыться, умереть. Не видеть их всех, забыть о них.

Слёзы вытерла, глубоко вдохнула. Я справлюсь. Слезла с качель и направилась к дому. Не разглядела окружающий себя мир и едва не попала под колёса. Взвизг шин об асфальт. Голова в абсолютной прострации выловила лишь знакомую фигуру, которая грубо схватила меня под локоть и затолкала в машину на пассажирское. Заблокировал дверь.

— Пусти, что ты делаешь? — возмутилась я.

Он обогнул авто и сел на водительское. Тут же получил мой удар в плечо.

Ярослав был невозможно зол. Не реагируя на моё рукоприкладство, завёл авто и вырулил на полной скорости со двора.

— Куда мы? — Он сердито вёл машину, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. — Верни меня домой, немедленно! — устрашающе требовала я, но в ответ был лишь его гневный игнор.

Вырулил на МКАД в сторону частных строений. Я знала этот путь! Часто ездила с Кириллом по нему… домой. Нет, только не это!

— Разверни, машину! — начала панически колошматить его кулаками по спине и плечу. В ответ Ярик лишь сильней утопил педаль газа, несясь чуть ли не под двести по трассе. Дух перехватило. Опасно.

Ушёл со МКАДа, свернул к частным владениям. Знакомые луга, речка, мост. Та небольшая лесопосадка. Вскоре, на горизонте завиднелся до боли выученный пустырь с останками пепелища.

Дал по тормозам. Вышел из авто, а после силой выволок меня на улицу.

Глядя на давно покинутый мною любимый клочок земли, который больше ничем не напоминал мне о счастье, только о страшной боли и утрате, упала на колени.

— Именно, здесь я остановил машину! — в ярости начал он свой жуткий рассказ. Мерил площадь шагами, метался с места на место. — Там убил первого охранника. Второго убил Серый. Туман застрелил женщину и садовника. Я же шёл в твой дом, — он прошёл внутрь пепелища. — Через столовую. Убил кухарку.

— Замолчи! — отчаянно взмолила, зажав ладонями уши, чтобы не слышать главного. Резко оказался возле меня, убрал руки и отодрал меня от земли. Потащил в пепелище дома, которое давно обросло травой и диким плющем. — Здесь Я убил твоего сына, бросил, как сломанную куклу. Там увидел тебя. Там, ты возненавидела меня! Я схватил тебя за волосы и потащил к постели…, - и он потащил, грубо толкая в спину. — Здесь появился твой муж. Полоснул его ножом по шее, — теперь толкнул, запнулась и упала в траву, в ужасе глядя на него. Это был прежний Ягуар. Он навис надо мной, глаза его горели огнём безграничной ярости, но голос стал чудовищно низок и страшен. — Здесь я насиловал тебя, грубо и жестоко уничтожая тебя под собой, а после "убил"…

Он снова воспроизвел всё то, что я усиленно хоронила эти годы, снова вернул меня в тот ад, снова воскресил мою ненависть к нему. Желание убить его.

— Ты… сволочь! — дико вскричала я и со всей силой заехала ему по лицу. Не воспротивился, не оттолкнул, не отбивался, просто принимал мои жестокие и болезненные удары. Била его что есть сил, не слыша и не чувствуя себя от ярости. Из его носа хлынула кровь и, только увидев её, отпрянула. Он вытерся, смерил меня уже обычным взглядом.

— Ты столько времени добивался моего прощения, чтобы потом сделать это? — голос дрожал от слёз.

— Я не хотел этого, — его лицо смягчилось. — Мне вдруг показалось, что нам лучше, когда мы ненавидим друг друга. Но нет, не лучше…

Отвернулась от него. Смотрела на пепелище, тщетно пытаясь вспомнить свою прежнюю жизнь. Не могу. Они остановились. Они теперь вечные призраки.

До слуха донесся шум речки. В первые дни осени её почему-то становилось слышно. Повернулась и направилась к ней, где когда-то гуляла с сыном. Сердце хотело туда.

Слышу, как он идёт следом. Пусть. Река в это время года начинала темнеть, но утки до самых заморозков оставались здесь, так как часто получали еду от местных рыбаков. Но сейчас их не было. Водная гладь лишь слегка рябилась от легкого ветра.

— Саша часто просился сюда, чтобы покормить уток. Всегда громко смеялся, когда селезень нырял с головой в воду в поисках еды, а его лапки забавно брыкались, — перед глазами тут же возникла его сияющая улыбка, в уши врезалось эхо его задорного смеха. Боль задушила. Не могу говорить, только слышу. Уткнулась ртом в кулак, глуша жуткий приступ тоски. — Я забыла. Забыла это всё. Забыла, как презираю тебя, как хочу уничтожить. Как мечтала о том, чтобы ты сгинул. Это всё ушло. Теперь внутри каждый раз больно, когда не знаю где ты, плохо, когда вижу тебя с другими женщинами… Неужели это то, что говорит Антон? Этого не может быть… Боже.

— Что говорит Антон? — его голос утонул в гортани. Сделал шаг ко мне.

Я замотала головой. Опустила взгляд. Нельзя произносить вслух. Если сделаю это, то основательно приму в себе. Нельзя!

— Оленька? — поднял моё лицо. Тут же захотелось ласки его ладоней. С упоением вдохнула его запах. — Ты полюбила меня, — это не вопрос, это утверждение. Его глаза смотрят с благоговением. Он счастлив, осознав это… а я нет.

— Я с Антоном, — ударила как себя, так и его. — Тебя быть не должно, — убрала его руки с лица, снова опустила голову. — Отвези меня домой к Тоше.

Повернувшись к нему спиной, направилась к машине. Пересекла двор, но ближе к авто была резко остановлена мужчиной. Развернул к себе лицом, прижал к телу и страстно поцеловал. Поцелуй, который не забывала, поцелуй, о котором, в последнее время, мечтала.

— Что мне сделать, чтобы не отдать тебя ему? — шептал в рот. — Что сделать, чтобы ты всегда была моя?

Он не даст ответить, не даст воспротивиться. Тело и вовсе не способно слушаться, не способно оттолкнуть его, крикнуть "Нет!". Оно мой враг сейчас, а разум тряпка.

Целовала в ответ, таяла от его рук и разгоряченного тела.

— Я люблю тебя, Оленька… без ума люблю, — елей на мою душу, но хлыстом по спине.

Двинул к машине, усадил на капот. Его тело тут же оказалось между ног. Ласкал шею, сжимал сладостно грудь, руки вожделенно скользили под кофтой. Опрокинул меня на машину, задрал одежду. Его губы целовали у грудей, живот, норовили вниз.

Где взять силы, чтобы остановить его? Как оттолкнуть, когда умираю в его руках?

Вернулся к губам. Вжался эрекцией в меня. Бёдра свело от желания почувствовать его там…

Но он был там. Владел до крови в промежности. Я несколько месяцев пыталась избавиться от этой боли, а теперь вдруг захотела снова?

Очнись!!!

— Нет! — слабо упёрлась в разгоряченного мужчину. — Остановись, пожалуйста! — он слышит, но не может. — Ярослав! — голос стал решительней, а ладони требовательней. — Не надо! Я не могу…

Он остановился, укнувшись лбом мне в плечо. Вымученно зарычал, потом резко отстранился, отошёл, переводя дух.

— Ты моя самая большая пытка, — сипло проронил он.

— Я хочу домой, — повторила я. — Мне надо домой.

Кивнул, хороня в себе все чувства и желания. Помог слезть с капота, усадил в машину. За весь путь не проронил ни слова, но уже во дворе дома, взял мою руку.

— Я люблю тебя, Оль, и это никто не отнимет. Но решение только за тобой… и ты решишь правильно. Обязательно решишь. Я буду ждать.

Хотел снова поцеловать, но я увернулась, отобрала руку и, сухо бросив прощание, поскорей вышла из машины.

Поднимаясь по лестнице, неожиданно различила в груди чувство огромного полноценного счастья. Полноту. Дойдя до квартиры, немного расстерялась. Входная дверь была приоткрыта. Толкнула, шагнув в коридор.

— Тош, ты не закрыл дверь, — слегка возмутилась.

Звук телевизора из гостиной, привычное щебетание и копошение Ани.

Без ответа. Он же обижен. Ясно. Закрыла дверь, сняла обувь, повернулась к кухне…

В ужасе вскрикнула, когда увидела перед собой мужчину кавказской внешности с автоматом в руках.

— Антон?! — бросилась в комнату.

Антоша лежал связанный на полу, в затылок ему смотрело дуло автомата второго боевика. Боже мой!!! Схватила на руки дочь, прижала к себе.

— Кто вы?!