Общая проблема человечества

В главе присутствует жестокость и ни в коем случае, не затрагивается национальная рознь. Зло бывает всех мастей и национальностей, потому прошу не принимать на свой счёт. Это, прежде всего, художественная фантазия))) Спасибо.

Ярослав

Утром проснулся с блаженной улыбкой. Она меня любит, не может быть со мной, но любит, любит. Крепко сжал подушку, словно это она.

Оля определится. Долг долгом, но счастливыми сделать себя мы можем только сами. А Антон не глуп и должен её понять. Мы с ней сделали всё, чтобы поставить его на ноги. Он отпустит её, если любит, но только лишь ей теперь нужно сделать шаг, принять решение.

А я буду ждать, столько сколько потребуется. Мне верилось в лучшее.

Так как день был выходным решил с утра съездить к Коле. В доме ребёнка другие дети меня всегда ждали, так как с пустыми руками никогда не приезжал. Не мог я принести подарок одному ребёнку, а других обделить. В группе Коляна было десять деток и каждому был готов презент. Воспитателей тоже требовалось умаслить, потому что-то к чаю или нужное для содержания малышни обязательно покупал.

Мой сорванец, завидев меня, тут же бросил игры и поковылял ко мне.

— Здорова, — схватил на руки, обнял. Его одногруппники тоже потянулись к нам. Стали ждать по очереди моего внимания, с безграничной надеждой глядя на меня, как на своего папу. Сердце всегда сжималось от этих одинноких и брошенных глаз, полных тоски. Не скупился на проявление чувств к каждому маленькому человечку. Каждого обнимал, спрашивал о чём-нибудь. Одни скромно тупили глазки, другие с радостью и энтузиазмом рассказывали о своих открытиях и достижениях.

Момент раздачи презентов был особенно знаменателен как для них, так и для меня. Мне нравилось видеть их восхищенные и благодарные лица, словно это я маленький детдомовец. Когда дети расходились по углам, чтобы разглядеть свои подарки, Коля снова забирался на меня и мы с ним вдвоём осваивали его игрушку.

На телефон пришло СМС- сообщение от Славы с просьбой немедленно приехать на работу. Да, друг, только с пацаном сначала закончу.

— Пап? — неожиданно произнёс Коля, отчего я не сразу понял, что произошло. Ведь звук его речи давно ушёл в прошлое на моём слуху.

— Да, Коль? — голос от радости полетел в тартарары.

— Когда ты заберёшь меня домой?

— Очень, скоро, — погладил его светлые волосики, расцеловал.

Этот прогресс нельзя было упустить. Созвонился с психологом, а после воспитатели заверили, что занесут этот факт в его карту.

Радость и счастье переполняли меня, когда приехал в отделение ГУВД. С порога обнял Ильина, слегка шокировав.

— Коля сегодня заговорил, — сияя улыбкой сообщил я. — Это значит он идёт на поправку, я выбью его у органов опеки. Ты только мне помоги…

— Ярик, присядь, — только сейчас заметил, что на Вячеславе нет лица. Стало страшно, сел. — Вчера вечером поступил вызов от соседей Оли и Антона. В подъезде без присмотра бродила Аня. С ней всё хорошо, только напугана немного. Она в безопасности. Я был на вызове. Судя по следам, явно похищение. Это Казим, Яр. Казим похител Антона с Олей, — с каждым его словом от моего тела отваливался кусок жизни. Друг протянул мне флэшку. — Они оставили это.

— Чего они хотят? — голосовые связки не слушались. Принял носитель.

— Деньги и… наши с тобой головы.

— Включай! — ярость с ненавистью полились по венам. Я хочу видеть эту тварь.

На кадре крупным планом связанные спиной к спине Оля и Антон, во ртах кляпы, а сами в полной отключке. Руки сжались в кулаки, при мысли насколько ей сейчас там где-то страшно.

В камеру смотрит лицо Казима в маске, но это он, я узнаю эту тварь по глазам из миллионов. Следы от его пыток до сих пор на моей шкуре.

— Я тебе ждать, Ярослав, — ломанный русский араба резал слух. — У тебе три дня на сделать, как я сказал. Не сделаешь, один из них наденет эта, — он потряс перед экраном хорошо известной мне вещью — пояс со взрывчаткой. Потом наклонился к Оле и за волосы приподнял её голову. — Из девушка получаться хороший шахидка.

Услышал его гнусный смех и запись оборвалась.

— Уже половина суток, — теперь совестливо глянул на Вячеслава, — но только сейчас ты мне обо всём говоришь.

— Тебе было велено не сообщать. Нестеровым был организовал план "Перехват", но след Казима пропал где-то под Ногинском.

— Это касается меня, а этот старпёр решился смолчать?! Как вообще, Казим оказался на свободе, а мы с тобой не в курсе? — злость подмывала найти генерал-майора и размазать его мордой по штукатурке, но времени на это нет. Я выдохнул, веля себе собраться. — Мне нужны координаты Борого.

— Ты давно раскрыт, Яр. Борой только пулей тебе в лоб поможет, — покачал Слава головой.

— Ты плохо меня знаешь. Найдите мне его, — отдал я приказ.

— Почему именно Борой? Он давно в бегах, кстати, тоже из-за тебя, — не понял Ильин.

— Ему известны все связи Лешкевица, а того снабжал Гаффар Цесиев. Тот точно должен знать, где Казим обитает.

— Казим хочет деньги и нас, а значит рано или поздно объявится.

— Слава, поздно — это поздно. Он готовит теракт, а исполнителями будут либо Антон, либо Оля. Его нужно найти раньше. Собери всех осведомителей, а мне найди Борого. У нас меньше трёх суток, шевелись! Пожалуйста!

Через час Ильин выдал мне адрес Бороева.

— Я иду с тобой, — этот тон голоса Вячеслава не терпел опровержений. Кивнул, так как только ему мог доверить свою жизнь.

Борой осел на дачах под посёлком Колюбакино. Я знал его больное место, этот козырь хранил давно на экстренный случай, который в моём прошлом мире был не редкостью и всегда необходим. Десять лет назад была жестоко убита его сестра и он до сих пор не узнал кто это совершил… но Я знал. И знал, что он многое отдаст за имя убийцы.

Догнал машину за полтора часа.

— Яр, он пришьёт тебя на месте, без разбора, — качал головой Слава.

— Славян, — вконец не выдержал, — в плену у Казима, женщина, которую люблю больше жизнь, мать моего ребёнка… Какого хрена ты меня пытаешься вразумлять? Не трать силы.

Уже на месте велел ему быть на готове. Сам же, сунув Glock за пазуху и вооружившись ножом, пошёл к дому.

Знал специфику его охраны — трое у входа в сенях, в доме пятеро и возле Борого двое. На входе мне и слово вякнуть не дадут, потому шёл только с целью рукопашного боя. Первый лёг от смертельного удара в затылок. Второй с матом попытался мне воспротивиться, но оружие его блокировал ещё на изъятии. Перекрутил ему руки, заломив до адской боли запястье. Боковым зрением увидел третьего, тот, не успев опомниться, получил мой нож в шейную артерию.

— Ягуар… сука, — прохрипел гневно скрученный, пытаясь вырваться. Уронил его на пол, надавил ногой на позвонки, дождавшись желаемого хруста. Безжизненное тело отбросил.

Прихватив со стола автомат Uzi и вынув перо из мёртвого наёмника, стеной направился вглубь дома. Первому перерезал горло, второму пустил очередь в грудь, а третьему автомат влетел в голову, отрубив.

Другие двое оказались расторопней. Один запустил в меня стулом, а второй сзади ударил в поясницу, едва не свалив меня с ног. Стул развалился, врезавшись в моё тело. Адреналин не позволил боли разгуляться моим точкам. Схватил обломок ножки и нанёс несколько ударов второму по ногам и животу. Переломил болевым приёмом его руку в запястье и локте, а после мощным ударом вогнал обломок стула ему межрёбер. Дикий ор боли. Последний, видно, дал дёру к Борому. Отлично, как раз проводишь.

В укрытии Лёхи Бороева на меня смотрело аж четыре дула пистолета.

— В радиусе двадцати метров всё отцеплено полицией, — решил соврать, чтобы поумерить их пыл, — но я здесь ради сделки. Получится диалог, то ты свободен.

Лёха тут же заржал.

— Казим говорил, что ты причалишь прямиком ко мне. Неужели, ты думаешь, что я выдам тебе его? Он с меня потом шкуру снимет и брюхо пластиком набьёт. Да и знаю я о нём не больше цены товара.

Пахло трусостью. Я тоже улыбнулся:

— Как сыкло, можешь ограничиться Цесиевым, — пожал плечами.

— Или проще грохнуть тебя и попытать счастье на квесте с мусорами? — скривился он.

— А может просто поможем друг другу? У Казима моя женщина, а я выдам тебе имя того козла, что надругался над твоей сестрой и убил.

— Ты, сука, знал?!! — вдруг в бешенстве подпрыгнул он.

— Конечно, мне много чего известно о вас, уродах. Умение помалкивать всегда играло мне большую службу.

— КТО? — от этого взгляда его приспешники сразу ложили кирпичей в штаны, но я лишь ещё суровей рявкнул в ответ:

— ГДЕ? Башка Гаффара в обмен или иди нахрен!

Борой надулся нечеловеческой яростью и готов был лопнуть, но попытался взять себя в руки. Зрачки его глаз бешено вращались. Выпалил, как из пулемёта:

— Село Новобелая, под Воронежом. Дом недалеко от автобазы, почти в самом лесу.

Думаю, он не врал, но предупредить обязан:

— Имей в виду, Казима я из-под земли достану, при любом раскладе, и, если узнаю, что ты сейчас соврал, то помяну тебя словом перед ним, усёк?

— Обмен, — он от злости скоро пеной пойдёт. Я усмехнулся и выдал, наконец, мужику десятилетнюю тайну. Удачи!

По навигатору время езды до Воронежа только около восьми часов. Если адрес липовый, то драгоценное время будет безвозвратно утеряно.

— Сообщи местной полиции, пусть проверят инфу, — велел Славе. — Только не вспугните.

Пока Ильин гнал авто, я прокладывал в мозгу следующий план действий.

Помнит ли меня Цесиев? Если нет, то тут же даст отпор нежеланному гостю. Если да, то можно сыграть новую роль. Только какую? Шайка Лешкевица убита, прикрыться некем. Если я приду к нему, то для чего? А может проще? Прийти и разнести их к чертям? Как вариант. Но с Цесиевым дело никогда не имел и, если Бороев был вечным трусом, который прячется за спины своих головорезов, то Гаффар, как уроженец Дагестана, навряд ли решит прикрыться своим человеком.

— Приказ от Нестерова — вернуться. Вывод разведовательной группы — отменен, — могильно уронил Вячеслав.

- Сукин сын! Гнида, бля, в погонах! Ты знаешь, Слав, я не могу, — процедил хмуро.

— Я тоже, — и Ильин прибавил ходу. На месте мы были уже за полночь.

Бороев не солгал. Дом на краю лесополосы. Деревяный слегка покошенный забор, все окна забиты ставнями, кроме одного, в котором горел свет. Кухня. Занавески на пол окна позволяли рассмотреть хозяев. Но убедится в том, кто всё же в доме, я смог лишь, когда один из них вышел во двор, справить нужду. Кавказец. Он поправил ширинку поудобней и прошлепал к дровянику. Через минуту взревел мотор и боевик выехал со двора.

— Это тот же фургон. Газель, — победно шепнул Вячеславу. — Гаффар здесь!

— В доме могут быть пленники, — вдруг произнёс Слава то, о чём я отчего-то не подумал. — Значит охраняют не слабо.

— Ты останешься здесь…

— Снова?! — возмутился друг. — Ты за кого меня принимаешь?!

— Я хочу думать о боевиках в доме, а не о том, как бы тебя не подстрелили.

— Я сам о себе подумаю, — рыкнул Ильин. — Ты через главный, я окольно.

Понял. Слава скрылся в тёмных недрах двора за забором. Я же проскользнул в щель у трухлявой поленницы. Заметили меня почти сразу, но боевик и пикнуть не успел, как его шея слетела с оси. Разглядеть, кого-то в ночи не представлялось возможным, лишь свет от окнах помогал различить движение.

Жёсткий удар мне в рёбра, а после по хребту выбил из меня дух. Детина более двух метров ростом поднял за шкварник и втесал в забор.

Ладно, падла, ты Голиаф, а я хренов пастух. Метнулся ему в ноги, подсекая. Старая травма плеча взвыла тут же, но я её просто обязан похоронить. Поверженный боевик звякнулся на щебень спиной. Неизменный нож тут же сверкнул в полумраке. Нацелил на него, но противник подрезал меня ребром ладоней по бокам. Нож выпал куда-то в темень. Селезёнка с печенью заблокировали адской болью моё мышление. Пока собирал себя по кускам, оказался в его цепких объятиях. Поддых, в голову, в челюсть.

Сука!

Удар ноги в грудь всё же успел пресечь. Поймал грубый ботинок, заломил ногу в колене, крутанул и сломал в голени. Заткнул рот, глуша его крик боли, нагреб в руку щебня и несколько раз с кулаком обрушил на его лицо. Боевик ослаб. Пользуясь выигранной в равном бою форой, привстал и надавил коленом ему на горло, ломая противнику кадык. Хрип, стеклянеющий взор и мужчина обмяк. Готов!

Зарычав от выгрызанной победы, отошёл. Переведя дух и сплёвывая кровь, направился в дом. Там можно уже пошуметь.

Цесиева обнаружил почти сразу и попёр танком на него, разъяренно отмахиваясь от его братии, как от назойливых мух.

Гаффар, понимая, что пахнет жаренным начал отступать к чёрному выходу, но упёрся в Ильина. Вячеслав скрутил его и ткнул мордой в половицы. Сердитое шипение боевика и глупые угрозы расправы.

Добил последнюю его мелкую сошку и подступил к нему. Злость и ярость, не давала мне мыслей для пощады. Схватил со стола скотч, поднял на ножки ветхий стул и, рванув Цесиева за шкварник, шлёпнул задом на него.

— Держи, падлу! — велел Вячеславу.

Гаффар плевался проклятиями, пока я намертво приматывал его к стулу.

— У нас море точка по Россией, — ломанный русский въедался в мои уши. — Вы сдохните, пока вся освободите!

— Срать мне на твоя точка, — передёрнул его и заехал кулаком в нос. — Мне нужен Казим! Твоя знать?!

Теперь на его лице отразился испуг. Он в курсе, но как и Бороев боится гнева араба. Нет, тварь, я хуже.

Бешеным взглядом окинул кухню. Инструменты в сумке у печи. Идёт. Выудил оттуда напильник.

— Давно у стоматолога был? — прошипел я.

— Я не знать, где он! Клянусь! — в ужасе взмолил Гаффар, но тут же снова схлопотал в лицо. Не давая опомниться боевику от боли, разомкнул ему челюсть напильником, запрокинул голову пленнику назад до предела, блокируя рот, и привёл инструмент в движение. Скрежет напильника о зубы, адские звуки боли, кровь из уголков его рта — это тебе, мразь, за несчастных детей, за убитых и замученных Сабину с Мадиной.

— Яр! — шокированный моей жестокостью друг, тронул меня за плечо. Сработало, отпустил, освободив рот Гаффара. Боевик скулил:

— Я не знать, где он. Правда! Прошу!

— Врёшь, мразь! — въехал этим же напильником по пальцам, сломав фаланги.

— Он готовит акция в Свердловска область, — простонал Цесиев, тяжело дыша и рыча от мучений.

— Где именно? — заорал на него уже Ильин.

— Не знать… Клянусь, не знать, — кажется, он был готов рыдать. — Пожалуйста… прошу. Клянусь… Пощади…

Мне стало тошно. Ты нелюдь пощады просишь? После того как продал маленьких детей живодёрам в масках. Ну получай! Направил на него пистолет и спустил курок. Кровь брызнула от его затылка на стену и пол, ставя точку в этой чудовищной пытке.

В доме пленных не было, потому вышли оттуда налегке. На сообщение о готовящихся терактах в Свердловской области, Ананьев отреагировал сухо, но пообещал направить уведомление в МВД города Екатеринбурга. После велел немедленно возвращаться, так как Нестеров отдал приказ о нашем отстранении и грозится арестом. На что Слава отреагировал однозначно:

— Понял. Как только, так сразу.

Какого хрена творит генерал-майор меня волновало меньше, чем мысль о том, что до Свердловской области чуть более суток пути без остановок. Там мы будем лишь в день теракта.

— Диверсия выгодна в часы пик, — сосредоточенно думал Ильин. — Значит, это шесть утра или три часа дня по Москве. Сейчас час ночи, значит через сутки мы будем там ближе к четырём утра. Но по местному там будет шесть утра.

— Но какой город?

— В мелкий они не полезут. Акция должна быть громкой.

— Екатеринбург? — усомнился.

— Население полтора миллиона и по последним данным, город сравнительно мирен по всем террористическим сводкам.

— Дай боже, чтоб ты оказался прав.

И я искренне взмолился… обо всём. Чтобы не ошибиться, чтобы успеть, чтобы руководство внутренних дел прислушалось к нам, чтобы вспомнили, что ИГ — это общая проблема человечества, а не только бывшего преступника и его друзей.