Я выживу

Ярослав

В Екатеринбурге мы были в половине шестого утра по местному времени.

— Главное отделение МВД в центре, недалеко от администрации, — вещал Слава, выруливая с ЕКАДа в черту города. К счастью, пробок не было, это не Москва.

На месте нас встретил скучающий полицейский и на требование вызвать начальника, криво усмехнулся:

— У него рабочий день с восьми. Ждите.

Ильин швырнул в него своё удостоверение.

— В вашем городе террористы сегодня планируют теракт. Вам должны были сообщить! Звони! Или хочешь сесть за халатность?!

Мужчина недовольно нахмурился, но приказ выполнил. Через четверть часа нас услышали, но не так, как мы расчитывали. К нам спустился конвой ОМОНа и просто скрутил без лишних слов. Возмущаться и орать на них было без толку. Просто затолкали в коробок и увезли в ИВС. Решетки камеры гулко закрылись за нами.

Майор местного МВД смотрел на нас скучающе.

— Евгений Рязенцев, — представился он. — На вас был запрос из Москвы. Это дело не в вашей компетенции.

— Дайте угадаю, — скривился я, нервно кипя от злости. — Весточку сраная птица, в лице генерала Нестерова, принесла?!

— Вы мешаете местной полиции в поимке преступников…

— Хреново ловите, — рыкнул на него Слава.

— Черт вас подери! — взвыл я. — Это же не ложное минирование! Не сообщение по телефону! Два полицейских приехали к вам аж из Москвы, чтобы помочь вам предотвратить жуткую трагедию. Просто усильте наряды, проведите рейды, шевелите, наконец задницами!

— Ярослав Калин, кажется?! — его выражение лица не сулило ничего хорошего. — Член крупного ОПГ в Московской области, под главенством вашего родного брата Леонида Корпалёва. Подозревался в нескольких зверских убийствах, но оправдан из-за недостаточного количества улик и отсутствия свидетелей.

Я понимал к чему он ведёт, замолк, гневно сканируя его взглядом.

— Ты, коллега подзабыл ещё кое-что. Это человек содействовал в поимке членов ИГ, во главе которого стоит сам Казима ибн Аббас, при чём ценой своей жизни. Калин целый год работает на МВД и помог обезвредить ни одну крупную группировку.

— Не знаю, — пожал Рязанцев плечами, — в моей версии его дела этого нет, но есть приказ задержать. А вас, полковник Вячеслав Ильин, велено отстранить и забрать оружие с удостоверением, за неподчинение вышестоящему начальству.

Всё это было до смешного. Зачем Нестерову делать это? Но мои внутренние часы отбивали панику и ужас оттого, что время не остановить. Город давно проснулся и уже спешит по своим делам, а мы тут не в состоянии что-то предпринять. Я уже старался не думать, кто из дорогих мне людей выполнит сегодня роль смертника.

— Вас здесь задержат до выяснения всех обстоятельств.

Нервы сдали и я в ярости начал месить ногами и кулаками решётку.

— Мразь, сука! Сволочь поганная! Ты сам сюда потом сядешь, гнида!

Майор безразлично ухмыльнулся и ушёл.

Метаться и орать на стены было бессмыслено. Просто сполз по прутьям на пол и замер, понимая, что проиграл эту войну.

— Если кто-то из них погибнет, генерал умрёт следующий, — проронил я, обессилено глядя в пол.

— С Нестеровым что-то не чисто, — Ильин анализировал суть всех его действий. — Он смолчал о том, что Казим на свободе. Потом ИГИЛ как-то узнало об Антоне с Олей, когда они были в абсолютной тени.

— Думаешь Нестеров связан с ИГ? — шокированно глянул на него. — Но ведь это именно он организовал полтора года назад облаву на них.

— А вот и интересно. Действительно ли это была облава? Он не пожалел тогда ни нас, ни несчастных детей. У меня ощущение, что он больше что-то искал, чем обезвреживал боевиков. А мы с тобой были лишь его шестёрки, пушечное мясо.

— Только чего он добивается сейчас? — по-прежнему недоумевал. — Если диверсия ИГИЛ удастся, то Нестеров от суда не уйдёт.

— А мне почему-то кажется, что он в курсе. ИГ это не только идеология, но и деньги, причём немалые.

— Похоже грядущая пенсия не устраивает генерала, — процедил, сцепив зубы.

Секунды складывались в минуты, минуты в вечность, вечность в кромешную тьму безысходности и принятие неудачи. Новости придут и хорошими не будут. В вынужденном смирении и бездействии мы слились с тяжёлым воздухом изолятора. Слышал, как заполняются и опустошаются соседние камеры. Лязг дверей и решёток заставлял вздрагивать и разочарованно понимать, что мы давно опоздали и никто не окажет содействия и понимания.

— Свободны, — вдруг резкий голос. На нас смотрел Рязанцев и выражение его лица было странным. Я и Слава тут же вскочили, в ужасе глядя на него. — Пройдёмте со мной.

В его кабинете я услышал жуткую новость.

— Патруль метрополитена предотвратил диверсию. Боевики обезврежены.

— Погодите… как обезврежены? — я едва не вцепился в него.

— Их было двое — русский и уроженец Киргизии. Нерусский арестован, но молчит, а второй в реанимации. Патрульный был вынужден применить боевое.

— Боевое? — Слава тоже привстал.

— Патрульные рассказали, что парень начал бить нерусского. Они попытались это пресечь, но он устремился от них из толпы, залез на перила экскалатора и, показав пояс с ПВВ, орал: "Аллах акбар". Хотя, для боевика ИГ это нетипично, так как на экскалаторе почти никого не было. Он собирался больше подорвать себя, а не людей.

— Это Антон, — уронил я могильно.

— Я заткнул вам рот пару часов назад, теперь готов вас слушать.

— К черту! — бросил я, срываясь с места. — Где раненный, в какой больнице?

— Майор отвезите нас, мы всё объясним по дороге, — взмолил Ильин. — Вопрос жизни и смерти. Казим не собирался ограничиваться одной попыткой.

В первой областной больнице среди хирургов и охраны царил хаос. У персонала на реанимационном столе боевик-смертник, а отделение обступили уже репортёры и журналисты. Полиция, естественно, никого не пускала.

Рязанцева и нас провели без препятствий. Главный хирург растерянно и нервно рапортовал:

— Его состояние стабильно тяжёлое, мы едва успели его с того света достать. Сейчас он на аппарате, без сознания…

— Его нужно срочно привести в чувство, — сурово велел Рязанцев.

— Вы, наверно, шутите? — главврач в смятении уставился на нас. — Это опасно… вы не слышали? Состояние пациента тяжёлое!

— Это вы не слышите, — Евгений смотрел на него стальным взором. — Нам необходимо его немедленно допросить. На кону жизни людей.

— Как его лечащий врач, вынужден вам отказать. Если его разбудить сейчас, это может привести к шоковому состоянию пациента и остановке сердца.

— Вы думаете он полез под пули, для того чтобы спасти свою шкуру? — гипнотизирующе смотрел я на холёного хирурга. — Он спасал людей и сейчас должен это продолжить, раз судьба до сих пор сохранила ему жизнь.

— Да, — скептически скривился врач. — А вы пришли сюда ему помочь.

— Будите! — Рязанцев приказывал уже прямо.

— Это дело не одного часа, — помотал он головой.

— Начинайте!

Время ожидания добивало всё сильней. Смотрел на часы — шестнадцать сорок девять, в окне смеркается. Никогда не думал, что этот город так мрачен и пасмурен. Редкие сосны оставленные в парковой зоне больничного городка напоминали о суровости здешнего климата России. Девятнадцать тридцать семь. Время ты вечный враг, когда нам так нужна твоя помощь.

— Только один, — велел врач.

Я сразу же устремился за ним. Антон лежал навзвинчь, утыкан всевозможными капельницами и в кислородной маске.

— Тоха, Оля ещё в беде, — начал без вступлений, только главное. — Где она? Что ты помнишь? Хоть что-нибудь звуки, разговоры, местность… — Его глаза бегали, Антон с трудом воспринимал мои слова. Я видел, как ему невероятно больно. — Ну же, попытайся. Ты теперь настоящий герой, но поработай ещё чуть-чуть, спаси нашу Оленьку и остальных, подумай. Без тебя я бессилен, что-то сделать.

Он слабо потянулся к маске, снял.

— Там водоём. Автомойка, — хрипя произнёс он. — Трамваи… лай петухов. Это дом…

Дыхание его застопорилось, мужчина закатил глаза.

— Нет, нет, нет, — тут же вернул кислородную маску на место, но установка угрожающе запищала.

— Код синий! — главврач тут же влетел в реанимационную. — Получили желаемое? — прошипел зло он. — Пошли вон, отсюда!

Я в ужасе смотрел на Антона. Не, приятель, не смей! Даже не вздумай!

— Уберите его! — крикнул врач двоим медбратьям.

— Тоха! — зачем-то крикнул, словно зовя его сюда обратно, к нам, на эту бренную землю. Мой голос, стань ему маяком, не пусти его туда, откуда не возвращаются.

В коридоре меня передали Ильину и Рязанцеву. Жестко тряхнули, перенастраивая на другую не менее важную волну. Жизнь Антона в руках врачей и Господа Бога, а жизнь Оли всё ещё в руках Казима.

— Он сказал? — Вячеслав тряс меня, как погремушку.

— Д-да, — велел себе собраться. — Что-то про автомойку, водоём, лай петухов… Вернее будет крик петухов и лай собак. Частный дом.

Евгений сдвинул брови.

— Нужна карта города, — он залез в телефон. — Река Исеть протекает через весь город. Есть основные большие водохранилища по руслу — это Верх-Исетский пруд в одноименном районе города и Нижне-Исетский в районе Уктуса, и в обоих есть частники, собаки и петухи. Причём здесь автомойка, мне тоже пока не ясно?!

— Он сказал ещё что-то о трамвае, — вспомнил я.

— Трамваи?! — майор тут же оживился. — В Верх-Исетском районе трамвайная конечная Зеленый остров. И туда ездят местные с района и моют машины на берегу пруда, потому что есть удобные подъезды к нему. Возможно, это он имел в виду под автомойкой. Весь правобережный сдан застройщикам и там сейчас полно брошенных домов, нежели в Нижне-Исетском. А звук трамваев на воде слышен за километр.

— Зашлите рейды. Пусть распросят местных жильцов о подозрительных домах, — велел Ильин. — Бабки не могли не заметить пришлых иностранцев.

— Там улицы из десяти домов, — Рязанцев уже спешил к машине. — СОБР уже на готове. Если догадка верна, то считайте, что Казим уже у нас в руках.

Скромный луч надежды затеплился в сердце. Оленька, потерпи ещё немного, мы идём!

Ольга

Очнулась от чьих-то периодических вскриков. Антон? Приказала себе продрать глаза, сосредоточиться. Нет, это не он, а тот пацаненок, что тоже стал участником всей этой бесчеловечной политики. В груди пребольно заныло и заклокотало, когда поняла, что Антона больше никогда не увижу. Слёзы выступили из глаз, но велела себе собраться. Я выживу ради Ани, ради его жертвы. Смерть Антоши не станет напрасной. При мысли об этом хотелось завыть волком, но велела взять себя в руки.

Подползла к парню и начала тихо звать. Его так же накачивали наркотиками, но угрозу в нём для себя они не видели.

— Эй? — нещадно начала его тормошить. — Приходи в себя, давай же, — лёгкие шлепки. Он заметался в моих руках, начал орать. — Тише, тихо, — попыталась прикрыть ладонью его рот. — Не шуми, они придут… Тише ты, пожалуйста. Заткнись! — нервы не выдержали и влепила ему звонкую пощёчину. Парень заскулил и затих.

Прислушалась, наверху было тихо. Они уехали и Антон с ними.

— Где я? — наконец, промолвил парнишка. — Ты кто?

— Я Оля. Мы в плену. Тебя и меня скоро убьют, — жестоко, но зачем красить ему беду в розовые цвета?

— Убьют?! — он с трудом мог осмыслить всё. Огляделся, что-то вспоминая. — Тот парень… где парень?

Снова засаднило нёбо от слёз, предательски стремящихся наружу.

— Послушай. Я хочу жить и ты, уверена, тоже. В доме тихо, они уехали.

— Нет, нет… Парень тогда так же подумал. Нас одних не оставят, — его голос срывался от страха.

— Как тебя зовут?

— Эдик.

— Эдик, за нами никто не придёт. Помочь себе мы можем лишь сами. Надо попытаться.

Кивки. Неуверенные, боязливые. Он не боец, он всего лишь ещё ребёнок. Выдохнула.

Шаги, лёгкие, подпрыгивающие.

— Тихо. Ляг! Ты ещё в отключке…

Испуганно выполнил. Сама же юркнула к противоположному углу. Закрыла веки.

Крышка люка снова открылась и в подпол спустились. Вижу сквозь ресницы. Парень, чуть старше Эдика. Русский. Пнул пленника ногой, сплюнул. Поравнялся со мной, смотрит. Присел возле меня, поднял за подбородок лицо.

— И правда, красивая, — риторически молвил. Едва не вскрикнула, почувствовав его ладонь на своей груди. Слышу его сопение. Дыхание очень близко к моему лицу, губам. Твою мать! Хоть ты и террорист, но кобеля в тебе никто не отменял. Содрогнулась от неприязни, когда он вдруг облизал меня от шеи к щеке.

Неожиданно вспомнился момент моей опасной игры с Ягуаром, когда была у него в плену, как ласки женщины способны обезоружить мужика. Но Ярик уже заведомо был влюблен в меня, а этот лишь пришёл посмотреть, когда встало в штанах.

Оля, была не была! Приоткрыла глаза, словно очнувшись от его чёртового языка.

— Тош, — ложное имя подтвердит ему, что я в неадеквате. Смотрю на него, глажу ворот рубашки и лицо. Парень явно приободрился:

— Да, малышка.

Притянула его к себе, страстно начала целовать, старательно хороня в себе желание расцарапать ему рожу и прокусить чего-нибудь.

Сопляк оказался расторопен, тут же пошёл в раж и навалился, скользнул языком в рот. Едва сдержала позыв рвоты. Упёрся своим уже твёрдым членом в меня. Видно, давно не было. Нужно сильней разгорячить, чтобы отупел от возбуждения. Стянула с себя кофту, оголяя грудь. Он зарычал от восхищения и впился в них, отдавая себя полностью на убой.

— Тошенька, я так скучала по тебе, — коробило от этой лжи, но он ведётся. Боевик начал агрессивнее ласкать моё тело, с нетерпением распаляясь. Чтобы раззадорить его основательно, разорвала пуговицы на его рубахе, впилась в кожу, а рукой залезла ему в брюки. Начала феллировать его член вдоль ствола. Застонал, полностью продав себя. Готов. Второй рукой нащупала нож за пазухой, не дав ему ничего отобразить, вынула и с силой воткнула ему в лицо, мгновенно убив.

— Так Далила погубила Самсона, — победно процедила я в лицо перекошенное смертью и отбросила его от себя.

Паренёк в углу смотрел на всё это, широко открыв глаза и испуганно вздрагивая.

Быстро и тяжело дыша, натянула обратно кофту. Вытащила из боевика нож, вытерла лезвие о его рубашку, сунула в джинсы. От автомата, мало пользы, если знать не знаешь, как им пользоваться.

— Вставай, — бросила Эдику. — Живее!

Мальчишка покорно подсобрался, вдохновленный моей победой, попытался включить в себе мужчину и даже защитника:

— Сначала я, — услышала твёрдость в голосе. Взобрался наверх и осторожно высунулся из подпола. Жестом пригласил за ним.

В кухне никого не было. Бесшумно проследовали дальше. И правда, дом пуст. Поспешили к дверям. Сенки. Запах улицы, свежий осенний воздух забил по телу. Выскользнули во двор. Солнышко стояло в зените, пахло жжёной травой. Слева от дома простирался лес. Там свобода. В предвкушении не заметила опасности.

— Оля, беги! — отчаянный крик Эдика и он слился в рукопашную с боевиком, что вдруг материализовался из поваленного старого дровяника.

В ужасе вскрикнула и сиганула за забор. Едва не рухнула в канаву у дома, подвернув ногу. Заколка для волос стрельнула по затылку и упала куда-то в траву. Не оглядываясь и не замечая боли в голени, рысью бросилась в лес. Путаясь волосами в ветках деревьев, обдирая бисер с кофты, бежала без оглядки. Уже в глубокой чаще услышала два хлопка. О том кто победил, мне не узнать теперь.

Не чувствуя, как слёзы катятся по щекам, твёрдо решила двигаться, не останавливаясь, пока не упаду без сил, где-нибудь в лесной тиши.