Часть сердца

Ярослав

Несколько местных отправили к этому дому на отшибе, котороый давно заброшен хозяином, но неделю назад в нём обосновалось несколько мужчин, большая часть нерусские.

— Мы здесь одиннокие, ни к кому не лезем. Бог их знает, — жаловалась сердобольная бабулька.

От разваленного домишки отходили следы протектора. Труп молодого человека посреди двора обнаружили моментально. Рязанцев тут же вызвал наряд и, вооружившись шагнул, на территорию частника. Я рвался в дом, но, осмотрев всё, не нашёл ни Оли, ни Казима.

— Они ушли, — с досадой крикнул им.

— Причём в спешке, — добавил Евгений. — Даже парня не удосужились припрятать.

— Они забрали Олю с собой, — сокрушённо понял я, составляя в голове новый алгоритм действий.

— Сомневаюсь, — во двор широкими шагами влетел Ильин, несся в ладони заколку для волос. Тут же выхватил её, разглядывая. — Следы протектора вы видели куда ведут? А заколка валялась совсем в противоположной стороне, к лесу.

Я поднял глаза на чернеющую лесную чащу.

— Думаешь она сбежала? — в надежде посмотрел на друга.

— Тогда это объясняет труп парня, — ввернул Рязанцев, подойдя к нам. — Пацан пленник, у него следы от уколов. Тело давно остыло, думаю, убили его часов шесть назад. Возможно, убили при попытке побега. Боевики уезжали в спешке, скорее всего, потому что, диверсия не только сорвалась, но и их исполнители пойманы.

Я в ужасе представлял сейчас Ольгу одну в лесах жестокого Урала. Сколько людей пропадает и гибнет от холода и голода в этих лесах.

— Вызывайте поисковиков, — велел я. — Её нужно немедленно начать искать.

— А вы уверены, что она и правда побежала в лес? — усомнился Евгений. — Она могла попытаться, но потерпела неудачу, а заколка спала в момент борьбы с боевиком, например. Если мы ошиблись, то потеряем время.

Логика в его словах была.

— Тогда нужно проверить самим, — парировал Ильин и, вооружившись фонариком, направился к лесу. Поспешил за ним.

Следопытством заниматься я был мастак, поэтому свеженадломленные ветки говорили мне о многом. Чаща была густой и невозможно ветвистой. Посветил своим фонариком. Нитка сиреневого цвета с остатком бисера болталась на тонкой веточке. Опустил взгляд вниз. На сыром листике ещё несколько одиноких бусинок. Оля в тот день была в кофте подобного цвета и, кажется, она была немного вышита бисером.

— Думаю, Оля всё же скрылась в лесу, — из глубины чащи пробрался Слава и протянул мне руку с главным вещдоком — несколько длинных рыжих волос.

— Её надо срочно искать.

— Лучше с поисковым отрядом, Яр. Мы не знаем здешних мест. Ты Оле не поможешь, если сам заблудишься тут.

— Тогда скорее, — я нервничал, представляя любимую девушку где-то в лесу, одну. Она сильная женщина, безусловно, но рано или поздно выдохнется.

Через полчаса дом был полон спецслужб. Так же руководители двух поисковых отрядов. Волонтёры подтягивались друг за другом.

— Лес ведёт к Палкинским Торфяникам. Там много садовых товариществ и посёлок, — инструктировал поисковик. — Девушка должна выйти на них. Но нужно учитывать состояние объекта. Девушка напугана и чисто психологически может избегать частных домов. Её целью может быть автотрасса. Ближайшая к нам Новомосковский тракт с одной стороны, с другой железная дорога и станция Перегон, смотря в каком направлении движется объект. Не стоит забывать, что Палкино на болотах.

Ещё через полчаса одна поисковая группа в составе меня выдвинулась в лес. Вторая в составе Славы так же направилась, но в другом направлении.

Ольга

День давно сошёл на нет, погрузившись в ночной сон. В темноте не видно ни зги, сил идти оставалось всё меньше, травмированная нога болела всё сильней, голеностоп дико опух, но позволить себе остановиться не смела. Мне всё время мерещился звук их голоса, арабская речь, мерзкий смех. Сердце стучало так, что отдавало в виски.

Пыталась много раз вслушаться в лесную тишь и выловить, помимо гомона лесной фауны, намёки на цивилизацию, шум автострад. Пару раз натыкалась на одинокие хижины, но быстренько обходила их. Никаких домов — это решила чётко.

Голод скручивал желудок. Нашла пару худых кустиков брусники, только для того, чтобы раздразнить себя. Мучила жажда, слегка потряхивало.

Наконец уловила ясный звук автомобилей, а впереди разглядела небольшой просвет. Поспешила туда…

Земля резко ушла из-под ног и я кубарем покатилась куда-то вниз, в низину. Бок пронзила чудовищная боль, ветки и трава ободрали ноги и руки. Аттракцион с горками остановило дерево, когда всем телом врезалась в его столб. Сознание мгновенно ушло.

Звук настенных часов выбивал ритм моего сердца. Глаза Ярослава с нежностью смотрят на меня. Ты пришёл! Ты рядом!

— Потерпи, немного. Скоро всё закончится.

Тепло, спокойно… Но лик его вдруг улетучился, растворившись в обыденности комнаты. Это был всего лишь сон. Он просто пришёл во сне. Захотелось плакать.

Тиканье часов осталось, это реально. Продрала глаза. Комната в деревенском убранстве. Шифонер, стол, тумбочка в бабушкиных кружевных салфетках. На стене часы с кукушкой. На полу ковровая дорожка, удочки прислоненные к углу комнаты. На окнах и проёмах дверей занавески. Я в цветных чистых простынях. Через стенку вещало радио. Понять в безопасности я или нет не было возможности.

Шевельнулась. Дикая боль в боку. Посмотрела под одеяло — перебинтован, виднеется даже кровь. Осторожно села на кровати, спустив ноги на пол. Нога тоже залатана.

На дверце шифонера в углу комнаты увидела своё отражение в зеркале. Лицо, руки и ноги во множестве мелких царапинах, какие-то даже заклеены пластырем. Одежду мою с меня сняли и облачили в мужскую рубашку.

Входная дверь распахнулась, обдав ветром шторки. Тяжёлые звуки сапогов, дыхание. На пол что-то громко бросили. Кашель. Это мужчина!

Сердце в панике запрыгало. Углядела на тумбочке увесистый канделябр. Огреть этим голову и наутёк? Но меня залатали, может стоит поблагодарить сначала, а потом бить? Нет, Оль, бредишь. Лучше незаметно выскользни.

Тихонько подбежала к ставням. Осмотрела. Намертво забиты, видно, к зиме уже подготовились.

— Эй! — резкий оклик. Вскрикнула и запустила подсвечник, не целясь. Мужчина успел увернуться. Внушительный предмет протаранил полочки на стене. Пользуясь отвлекающим моментом, сиганула в образовавшийся проход, но хозяин дома успел поймать меня сзади. — С ума сошла? Там холодно…

Выгнулась и начала отчаянно бить его кулаками. Но в его теле недюженая сила, которой взрослому мужику противостоять будет сложно. Перехватил мои руки, блокировал, тело порхнуло, улетело обратно на постель.

— Успокойся ты! Я только помогал! — крикнул он.

Судорожно вдыхая и выдыхая, смотрела на него. Высокий, крепкий мужчина, недельная щетина на лице, засаленные густые волосы, взгляд одинокого лесника, явно неравнодушного к лону природы. Увидев моё смирение с недоверием, осторожно продолжил:

— Как ты ночью в лесу оказалась? Твоё счастье, что проходил мимо, иначе померла бы от потери крови и переохлаждения.

— Сколько я здесь?

— Два дня. Готов был уже неотложку вызывать, но нет крепкая ты.

— Два дня?! — в ужасе смотрела на него.

— Я сперва хотел сообщить в полицию, но твоё бредовое состояние меня озадачило. Ты откуда-то сбежала?

— Где я? Далеко до Москвы?!

— До куда?! — мужчина пораженно смотрел на меня. — До Москвы очень далеко. Где-то около двух тысяч километров. Это Екатеринбург. Свердловская область. — Ничего себе куда меня занесло. Уронила голову в ладони. Боже! — Меня Артём зовут, — он слегка улыбнулся. — А тебя?

— Оля, — проронила севшим голосом.

— Очень приятно. Рад, что ты очнулась. Давай я сначала накормлю тебя, а потом разберёмся с твоим путешествием.

На еду накинулась зверем, едва не разрыдавшись от её запаха и вкуса. Немного успокоившись, начала излагать всё со мной случившееся. Артём внимательно слушал.

— Я здесь ограничен в ресурсах средств массовой информации. Не любитель. В Екатеринбург езжу только два раза в неделю, по работе, потому новостей не слышу.

— Ты — обособленец? — удивленно подняла вверх брови.

— Типа того, — он грустно усмехнулся. — Жена умерла от пневмонии три года назад. Пережить не смог и осел здесь. Сестра иногда только приезжает, прибраться да проведать.

— Мне очень жаль, — его чувства были мне очень знакомы. Природа и правда глушит боль утраты.

— И мне. Думаю, стоит съездить до ЕКБ. Попробую узнать, что-нибудь о тебе. Ты ещё слаба, так что в постель. Я вернусь часа через два-три.

Благодарно улыбнулась ему.

Ярослав.

Двое суток я не смыкал глаз, рыща с поисково-спасательным отрядом по лесу. Следов больше никаких не было, вертолёт так же не давал никаких результатов.

Тихое отчаяние сводило мышцы. Но поиски прекратятся только, когда её найдут, живую или мёртвую. Хотелось кричать каждую секунду в лесную чащу её имя. Может она в страхе прячется, а услышав меня побежит навстречу?

— Оля!!! — крикнул, что есть мочи, напугав лесное зверьё. Волонтёры остановились, вслушиваясь в звук этого эха.

Почему нет?!

— Ещё сутки и о том, чтобы найти её живой надежды уже не будет, — скорбно осведомил инструктор по имени Семён.

Кивнул. В груди стенало. Я буду искать, пока не найду, пусть даже сам сгину здесь.

Рязенцев принёс одну хорошую новость. Антон выкарабкивается, стабилен и дышит уже самостоятельно. О том, что Оля одна блуждает, где-то в лесах Урала, ему лучше не знать.

— Оля!!! — снова мой крик сотрясал деревья. Кто-то последовал моему примеру, эхом донося любимое имя до моего слуха.

Ранним утром третьего дня мы вышли к дороге. Не автострада, скорее, ответвление к посёлкам или коллективным участкам.

Что если это ошибка? Вдруг она укроеться именно в них? Садоводы уже оставляют свои участки. Она голодна и замёрзла, а в домах можно найти приют и даже пропитание.

— Дома — частная собственность. Приникновение в них незаконно, — покачал головой Сёма.

— Знаю. Значит, будем стучаться в каждый, — упрямо настаивал я. — Может, кто-то видел её.

Инструктор вздохнул.

Откликов среди частников было мало. Кто-то отмахивался, мотал головой. Алкашня пыталась общаться, но не по теме. В пустующие дома бросал лишь зов её имени, но в ответ снова проклятая тишина.

Ближе к полудню достигли третьего товарищества с тем же результатом. Дом близ леса потянул меня к себе. Лай собаки, свидетельствовал о том, что дом не покинут. Хозяин здесь живёт.

Семён громко постучал в калитку. Без ответа. Повторил.

— Эй? Есть кто дома? — не выдержав, крикнул я. Только верный и суровый лай пса.

— Судя по поведению пса, уверен, что хозяин просто куда-то уехал. Вон, гляди, гараж пустой, — поделился предположением Сёма.

— Этот дом последний здесь, — упрямо смотрел на него. Снова постучал в калитку, как можно громче. — Мы ищем человека! Уделите минуту.

Тот же результат.

— Ладно, уходим, — инструктор сочувствующе похлопал по плечу. Понурив голову, последовал за ним. В груди сильней давило, какое-то шестое чувство не давало мне уйти, оглянулся и опять крикнул в непреодолимом отчаянии:

— Оля!

Всё так же, без ответа.

— Через километр где-то ещё сады. Идём.

Мы направились дальше к лесу…

— Ярик! — до боли знакомый голос. Обернулся.

Выбежав из калитки, ко мне прихрамывая бежала та, что уже потерял надежду увидеть живой. Рванул к ней навстречу. Поймал, прижал к себе, целовал, гладил любимое лицо и фигурку, горячо шептал, готовый разрыдаться от облегчения и радости:

— Слава Богу. Нашлась… Я чуть с ума не сошёл. Любимая моя.

Оля целовала в ответ, слёзы градом катились по её лицу. Видно, всё напряжение в её теле дало слабину, она уткнулась мне в грудь и плакала навзрыд.

— Теперь всё хорошо, Оль. Всё закончилось, закончилось, — гладил растрепанные волосы, осыпал лицо поцелуями. — Я с тобой… родная моя…

Поднял её на руки.

— Вы всё время были здесь? — вопросил Сёма. Кивок. Девушка положила голову мне на плечо, словно, наконец, обретя покой. — Хозяева где?

— Артём уехал в город, в полицию, — молвила она.

— Вы здесь все три дня?

— Я очнулась только сегодня утром. Он сказал, что нашёл меня в лесу.

Если бы таинственный спаситель был сейчас здесь, я бы бросился целовать ему ноги.

Сёма уже рапортовал в рацию об успешном завершении поисков.

— Думаю, хозяин не будет против гостей в нашем лице? — он повернул к дому.

В доме пахло жаренной картошкой и курицей. За эти дни я вообще не мог думать о еде. Уложил её на кровать.

— Аня? — смотрит в страхе.

— С ней всё хорошо, она у соседки. Антон жив, сейчас в реанимации. Он настоящий герой, Оль, — гладил её бледное лицо. Она коснулась моей ладони, зарылась в неё носом. Снова заплакала. — Всё, моя хорошая. Я так виноват перед тобой, снова, опять. Даже не представляю, что мне сделать, чтобы ты больше не страдала из-за меня?

— Не уходи больше, — молвила вдруг она. — Никогда.

Я был счастлив слышать это, но она кое-кого забывает.

— Я всегда с тобой рядом, Оленька.

Она привстала, поморщившись, притянула меня к себе и жарко поцеловала. Я не мог не ответить ей. Счастье переполняло грудную клетку, готов был полностью отдаться её сладостному кокону, но звон совести заставил отстраниться.

— Мы не можем. Перестань! — посмотрел на неё, но девушка уткнулась мне в плечо. Выдохнула. Нежно гладил её огненные волосы.

— Я люблю Антона, — услышал её сдавленое признание, — но не так. По-другому. Он мой друг, мой покой и моя отрада, всё просто, привычно. Всё не так, как с тобой. Я открываю глаза с мыслью о тебе, ложусь спать с мыслью о тебе, мечтаю увидеть тебя, страдаю, когда тебя нет, бросает то в жар, то в холод, когда ты рядом. С ума схожу, когда прикасаешься ко мне, когда целуешь, когда говоришь со мной. Ты та часть сердца, что отсутствовала, ты моя душа, без тебя я только субстанция. Я люблю тебя, каждой клеточкой, каждым дюймом моего тела. Люблю, слышишь?!

Я не выдержал всех этих громких слов и жадно впился в эти губы. Она воспроизвела всё тоже самое, что ощущаю я все эти годы. Она не только простила меня, но и перевоплотилась из моей мечты в реальность. Хотелось поглотить её в себя, обладать ею… но я не мог.

— Я тоже люблю тебя, Оль. Всей душой, — её губы обжигали. — Но так нельзя! Антон…

Оля сцепила зубы, согласно кивнула.

— Да, ты прав…. Я поговорю с ним, обещаю, — она прильнула ко мне и замерла в моих объятиях.

Прижал сильнее, наконец, впуская в сердце всю полноту своего счастья. Сейчас на земле нет подобного мне человека.