Время не лечит

Ольга.

В растерянности и с болью смотрела в понурую спину Ярослава. Любимый, не надо так со мной! Боль обиды стучала в сердечной мышце, стало тяжело дышать. Вернулась к скамье. Коснулась груди, пытаясь глубже вдохнуть, слёзы душили.

— Эй, эй, — сбоку откуда-то появился Артём. — Ольчик, ты чего? Что тебе сказали? — поднял со скамьи брошенные Ярославом снимки. Пробежался по ним. — Всё же хорошо. Ты беременна? Могла бы сказать. Ну чего ты?!

— Я не знала об этом, — сквозь слёзы выдавила я. Меня трясло.

Набрал из кулера воды и подал мне. Глотки помогли нормализовать дыхание.

— Ты плачешь, потому что узнала, что скоро станешь снова мамой? — он засмеялся. — А где Ярослав? Порадуй отца…

— Отец не он.

— Не понял, — мужчина запнулся.

— Это Антон.

— Ты меня немного удивляешь, — Тёма теперь нервно усмехался.

— Даже не пытайся понять, сама в полном замешательстве. Мне нужно подумать, — понуро проронила я. — Отведи меня к Антону, пожалуйста.

— Пошли.

Возле реанимационного бокса, крутилась толпа. Вячеслав тоже был здесь ещё с каким-то мужчиной внешне сильно смахивающего на птицу. Крупный орлиный нос, маленькие глазки, нитка губ и волевой подбородок. Осанка тоже гордая, казалось, что со своей высоты он мог увидеть что угодно и кого угодно.

— Евгений Рязанцев, — представился он, пожав мою кисть. — Рад, что вы в полном порядке. Мы вынуждены вас немного задержать в нашем городе.

— В Москве осталась моя дочь, — воспротивилась тут же я.

— Понимаю, но убит человек в том доме, следователям нужны ваши показания, освидетельствование всех, кто был в там. Так же Антона не отпустят до выяснения всех обстоятельств. Это необходимость.

— Казим, насколько я понимаю, в федеральном розыске, его делом занята так же и Москва.

— Ольга, это лишь пара дней. К тому же Антон пока не транспортабелен. Не пойму о чём вы спорите.

Сама не пойму, но досада и напряжение на этот город растёт в геометрической прогрессиии. Просто захотелось домой, покоя… а будет ли он там?

В коридор вышел главврач, нашёл взглядом нашу группу, подступил к нам и нервно зашипел на Евгения и Вячеслава:

— Пациента сегодня переведут в палату. Это реанимация, здесь люди пытаются выжить, а вы устроили тут табор. Покиньте немедленно бокс и остальных прихватите.

Совесть заиграла и не подчиниться мы не могли, поэтому поспешили с этажа.

Антона и правда перевели в палату и, уже спустя два часа, я могла спокойно сидеть возле него. Познакомила его с Артёмом. Тот в свою очередь благодарно пожал моему герою руку. К нему Изотов отнеёсся совершенно иначе, чем к Калину. Интересно.

Состояние Антоши меня, безусловно, радовало. Следователи сразу обложили нас, мучая меня и его вопросами, совали фотографии для идентификации личности.

Тот кого я убила звали Олег Аронов, у него были жена и сын, которые давно с ним не жили. Парнишка, что спас меня Эдик Камбетов, приехал в Екатеринбург из Башкирии, поступил на журфак, отучился лишь год. Похищен из местного клуба, кто-то подмешал ему в коктейль дурь либо дал попробовать. Другие мне не запомнились.

Живот дико крутило то ли от голода, то ли от воспоминаний о пережитом.

Наконец, следователи ушли, взяв наши координаты в Москве и пожелав Тоше скорейшего выздоровления.

— А где Яр у нас? — Слава удивленно глянул на меня.

— Он скоро придёт, — ответил за меня Артём. — Кстати, у Оли хорошая новость, — я побледнела, в шоке глядя на него. — Скажи. Или это тайна?! — изобразил конфуз.

— Что за новость? — улыбнулся Слава. — Давай, а то плохие уже до смерти надоели.

Я обреченно опустила веки. Смысл тянуть? Он всё и так скоро узнает. Выдохнула, подошла к Антону, провела рукой по щеке.

— Я беременна, — проронила я, нацепив улыбку.

Глаза Антона округлились до невозможности, даже попытался привстать, но боль осадила его обратно.

— Ты что? Я не ослышался?

Как бы мне сейчас не было горько, но видеть неизмерное счастье в его глазах мне было приятно. Возможно, я впервые сделала его по-настоящему счастливым.

— Ты будешь папой, Антош, — провела ладонью по его голове, ласково глядя на него. Мужчина обхватил моё лицо руками и начал осыпать поцелуями.

— Я люблю тебя, родная моя, люблю, люблю, — Тоша радостно смеялся, целовал мне руки, тянулся к животу.

Вся сцена была до безумия трогательная, пока я не обернулась на дверь — в проёме стоял Ярослав, наблюдал эту картину. Захотелось умереть прямо здесь, посреди палаты. Ноги задрожали.

Слегка озадаченный Вячеслав тоже увидел друга, опустил голову, изподлобь наблюдая за ним. Ярик стоял, подобно, статуе, затем твёрдым шагом направился к Антону, растянулся в болезненной улыбке:

— Поздравляю, Тох, — пожал ему руку и по-доброму похлопал по плечу. — Вы заслужили счастья.

Мне, кажется, в данную минуту все для меня исчезли, кроме Ярослава. Он отпускает?! Отдаёт наше счастье Антону? Что ты творишь, милый? Как так просто?

Я не слышала больше слов. Оглохла. Кажется, и меня он поздравляет. Толкает от себя. Потом, не глядя больше на меня, уходит со Славой.

Артём… А ты чего улыбаешься?! Сунул нос куда не нужно.

В груди панически застенало. Я не могу дать ЕМУ уйти просто так. Страх, обида и злость взяли верх. Выбежала из палаты. Увидела их у лифта. Рванула к ним. Заметить меня успел только Слава. Толкнула Ярослава, развернув к себе:

— И всё?! — слёзы предательски покатились по лицу. — Это всё, что ты можешь мне сказать?! Как ты умудряешься каждого моего ребёнка превращать в проклятие? Это не приговор! Я пошла против всех своих предрассудков ради тебя, а ты не хочешь оставить свои? Свои чёртовы принципы, ради любви, о которой до этого так провозглашал! Слабак! — ударила его в грудь, в лицо. Слава попробовал меня унять. — Отстань! — досталось и ему.

Двери давно приехавшего лифта, начали закрываться. В эту секунду пихнула молчащего Ярика в кабину.

— Решил, так проще?! Вот и катись!

Двери лифта закрылись, забрав его с собой. Осела на пол и зарыдала. Слава просто поднял меня на ноги и обнял.

— Всё, Ольч. Дайте друг другу время. Вы оба в растерянности. Всё решится. Не плачь, — гладил копну волос.

Нечего решать, он уже всё решил за меня.

Ярослав

Хотелось вернуться. Открыть двери кабины. Я слышал, как она плачет, как ей плохо, но палец нажал на кнопку первого этажа.

Она забудет. Я забуду. Антон тот, кто ей необходимо. У неё лишь временное помешательство. Мы просто ошиблись, подались порыву. Ничего не успело развиться, значит и не должно.

Оля с Антоном давно уже как семья, они многое пережили вместе, причём из-за меня. Ради неё он не дрогнет перед опасностью. Моя персона лишь смешала все карты, пустила ветер в её голову. Чёртова судьба упрямо оставляет её с ним. Здесь лишний только Я.

В отеле, собрал свой скудный багаж, но у выхода врезался в Славку.

— И куда намылился?

— Следствию мы уже с тобой не нужны. Мне лучше уехать в Москву. Аня там одна. Казим ещё на воле. И Коля ждёт меня.

— Уверен, что это правильно? — скептически посмотрел. Я горько вздохнул:

— Да без понятия. Меня сейчас просто бомбит. Мне нужно успокоиться, придти в себя от этих новостей.

— Верно, только успокаиваться тебе лучше так, чтобы не доводить Олю до истерики. Она три дня просидела в лапах у Казима и нервы оголены. Вспомни нас после плена.

— Помню. Честно, Славян, я хотел с ней поговорить, но… увидев её и Антона… как она сообщает ему эту новость, целует его. Думал, что придушу их, а потом себя. Ягуар в этот момент на волю запросился.

— Скажи ему, чтобы прижал там жопу и помалкивал, — суровым сарказмом посоветовал друг. — Ситуация непростая, а ты балбес непроходимый, — я запнулся на полуслове и принял позу слушателя. — Чего ты всё себя в мученика запихиваешь? Ну беременна она и что? Не Антон ли твою дочь воспитывает? Ты отдал ему своего ребёнка, а теперь ещё и любимую женщину. Мать Тереза, блин! Да, дерьма ты в жизни не мало наворотил, но зачем карать себя решил до конца своих дней? И не забудь, кроме себя, ты ещё наказываешь Ольгу и Аню. Это не их выбор. Антон мудрый парень, получше вас остолопов. Узнай он всё, поверь, принял бы самое верное решение, на какое вы не тянете. — Смотрел на него нашкодившим пацаном. — Вали в Москву. Поставь мозги на место. И не твори ерунды. Надеюсь, по приезду, вы с Олей всё мирно обсудите.

Я обнял его на прощание и ушёл. В его нравоучении была суть. Я так старательно пытался измениться, что невольно натянул на себя шкуру великомученика, забыв о собственных потребностях. И сейчас вместо того, чтобы бороться за себя и Олю, снова пытаюсь поступить правильно, срубая ещё больше голов. Стратег жизни из меня никудышный.

По приезду в Москву сразу же забрал Аню, предварительно накупив для соседской мамашки подарков в знак благодарности.

— Да, что вы! Не нужно было. Моей Светланке хоть не было скучно. Как Анины родители?

— Не плохо. Антон пока в больнице, как выпишут они вернутся.

— Слава Богу. Так за них переживали.

— Спасибо вам огромное, что приютили Анку на время.

— Да что вы… Мы всегда с Оленькой друг друга выручаем, а тут раз случилось такое, тем более в стороне не останешься.

Посадив дочь в машину, чмокнул её в лобик. Рыжие пушистые волосики, зелёные, почти тёмные глазки. Копия Оли.

— Мама? — удивленно смотрит на меня.

— Мама скоро приедет, принцесса моя. А пока побудешь с папкой, — ущипнул за пухлую щёчку и повез к себе домой.

Дочь отвлекла меня от плохих мыслей. Всю неделю мы пробыли вместе — гуляли, катались на горках, съездили пару раз к Коле, на второй она решила там остаться, вызвав умиленный смех воспитателей. Сослались на отсутствие кроватки для неё, но ребёнок настоятельно посоветовал перевезти к ним свою.

Оля бы навряд ли обрадовалась узнав, что я поселил нашу дочь в детский приют.5ebdbc

Сплюнь, Ярослав!

За день до прилёта в Москву, Славян предупредил меня. Встречать их в аэропорту я не стал. Снова попросил соседку приглядеть за дочерью до вечера, пока мать не заберёт её.

Понял, что не могу. Не отболело. Представил, как вижу её с Антоном, возможно, счастливых, и тут же стало мучительно больно.

За неделю ураган в душе затих и хочу, чтоб уже полностью превратился в штиль. Мне лучше её не видеть. Время поработай на меня, вылечи!

— А Аня? — совестливо глянул на меня Ильин. Уронил голову на столешницу, звоном приподняв канцелярию. — Да, ещё разок и посильнее, чтоб дурь из головы вышла. Думал неделя с дочерью, тебя отрезвила, но ты стал ещё дурней. Я уже сказал тебе как есть и ты знаешь, в чужие дела не суюсь. Потому твори безобразия со своей жизнью без моих тумаков.

— Премного благодарен, — проронил упрямо я.

— Да пожалуйста. Пока ты зеленеешь от протухания, вернём тебе породу гончую. Казим засветился в Ивановской области, где-то под Озёрным. Там были два вооруженных нападения на людей. Просто, без разбора палили по толпе. Есть один убитый.

— Сука. Он же скрывается, зачем так светиться? — не понял я.

— А это весточка для нас с тобой, потому что на лице трупа этот говнюк, твою фамилию написал.

Я зло поднялся, катастрофически соображая в голове план действий:

— Антона с Олей нужно укрыть и нам с тобой у них лучше пока не появляться.

— Ананьев уже организовывает всё и охрану к ним приставят. Только вот для нас с тобой теперь игра новая, и к чему она ведёт мне не ясно.

— К чему, к чему, — сердито фыркнул я. — Его "сранай честь" вот к чему. Мы этого козла дважды мордой в грязь перед его собратьями окунули, вот он от злости и ссыт кипятком. Что может быть прекрасней и злей араба-лоха?

Ильин усмехнулся.

— Лишь бы в СМИ его кипяток не просочился, тогда нам с тобой не сдобровать.

— Я, кажется, знаю, кто нам снова подсобит.

— Снова? Да ладно, ты о Бороеве что ли? В стукача его решил обернуть?

— Что такое рыбалка, мне объяснять тебе не нужно.

Функция "Гончая" запущена успешно, даже и не представлял, что она так надолго затянется.

Желание забыть Ольгу было очень сильным, но сильней только мысли по ночам, когда закрываешь глаза и видишь её перед собой. Невольно целуешь фантомный лик. Пока тело не сведёт от мысли, что она недосягаема.

Время лечит… Да ни хрена! Не лечит, а лишь ещё больше калечит. Днём всё притуплялось, но ночью возвращалось обратно. Пару раз имел близость с другими женщинами, но во время секса всё равно видел ту, к которой не притронуться никогда.

Тщетная борьба и гонка за алькаидой затянулись на полгода. Большая часть исламистов была уничтожена либо арестована. Казима всё же сумел прижать под Иркутской областью. Подорвал ублюдка на его же собственной бомбе. Ирония жизни. Кинологи и судмедэкспертиза подтвердила его гибель.

В тот день раненный и усталый надрался до чёртиков. Едва не набрал Олю, чтобы сказать ей всё, что столько месяцев в себе хороню. Как люблю её, как скучаю по ней, какой был дебил, но сдержался. Я не знаю, что теперь в её душе. Пьяные тирады на другом конце провода она не станет слушать.

Я хочу домой. К дочери. Хочу увидеть Олю, её улыбку, движения, глаза. Хоть одним глазком, хотя бы издалека. Я это заслужил.