Дом на отшибе

Ольга

Знакомая мучительная боль вернула из небытия. Лампочка всё так же била в глаза, а руки прикованы к перекладине. Ноги на расшаражку, бёдра играют с моим телом знакомую игру. Подо мной мокро, склизкая субстанция залила низ подола. Воды!

Схватки. Он вызвал схватки. Я рожу сына прямо здесь в этом чудовищном подвале и ничего не смогу сделать. Не смогу притормозить и, тем более остановить.

А что потом? Меня он убьёт. А ребёнок? Что ему мешает причинить вред и малышу?

Я охнула от новой волны, которая туманила все рецепторы. Спазм дошёл до мозга и плавно опустился по позвонкам вниз к бёдрам, на время утихнув.

Оля, дыши!

Я застонала, когда крышка подпола открылась и снова утонула в сумраке боли.

— Новакаина оказалось недостаточно. Так что будет довольно больно. Я знаю, ты вытерпишь. — Увидела в его руках пелёнки, простынь и скальпель. — Я роды только один раз принимал, — он смущенно смотрел на меня. — И то больше ассистировал. Надеюсь, осложнения будут. Во имя Ягуара.

— Умоляю, — вновь попыталась я воззвать к нему. — Вызови скорую.

— Эй, нет. Я и так скорая, Оль.

Захотелось рыдать, но вместо этого из груди исшёл мой рёв и утонул в следующем мучительном вывороте тазовых костей.

Мужчина посмотрел на наручные часы.

— Схватки пока с промежуточностью в пятнадцать-двадцать минут. Так, что, думаю, часа через два-три. Не скучай, тут без меня.

Захотелось плюнуть ему в рожу, только эта мразь слишком далеко от меня. Ушёл.

Минуты облегчения позволяли мне подумать, а новая схватка будила во мне ярость.

Потянула руки из браслетов, сдирая кожу. Тщетно. Слёзы сами текли по лицу, хотя точно не могла определить их причину. Страх это или боль? Не сейчас. Прислушалась к звукам в доме. Музыка? Он включил Линкин Парк, чтобы меня не было слышно? Значит, вероятно, недалеко люди.

Я обязана выбраться любой ценой! Вновь потянула руки из браслетов. Большие пальцы мешают, точнее их кость. А если сломать?! Боже, Оля, это же больно!

Схватка начала выворачивать меня наизнанку, атрофируя мышцы, мысли, чувства. Дыши! Дыши! Тшш!

Подожди, малыш, рано тебе, поверь. Ты ещё не готов.

Отпустило, оставив гул в висках. Я должна это сделать, бежать как можно дальше отсюда, только как?

Недалеко от меня валялся приличный камень. Изогнулась до предела. Носком обуви зацепила его и притянула ближе. Есть! Посмотрела на руку, на большой палец. Бог мой, разве я могу? Можешь! Обязана!

Тазовые кости взвылив очередном вальсе схватки, глуша все мои рецепторы. Может быть, сейчас?! Наслоить всё друг на друга.

Я мужественно вскричала и ударила камнем по пальцу. Какафония боли ударила в мозг. Вцепилась зубами в рукав халата. Слёзы и моё тихое подвывание. Палец в крови, изогнут под жутким углом. Я сломала его, но неправильно. Нужно поправить. Закрыла веки и, застонав, решительно свернула его в суставе. Всё тело трясло, как в агонии. Боль парализовала мозг, но мысль о самосохранении била хлеще всего.

Господи, помоги! Кисть пульсировала от травмы, но я вновь потянула её из браслета. Свобода! Только пока неполная.

Пережила очередную схватку. Оль, у тебя только пара минут до следующей. Поспеши. Отодрала себя от пола и вдоль стены прошаркала к люку. Музыка не давала понять, где мой мучитель, потому действовать придётся лишь на удачу. Артём уверен в моём плене и сторожить меня не обязательно. Господи, пусть это будет его ошибкой!

Каждый скрип половицы ударял по слуху. Вылезла из подпола. Все окна забиты рейками, кроме кухонного. В доме пыль, хлам и разруха. Запах сырости и чего-то прогнившего. Шмыгнула в прихожую, потом во двор. Едва не упала, заметив силуэт мужчины возле бани.

Шевелись, Оля! Быстрей! В развороченном заборе воспользовалась дырой, выскочив на просёлочную. Всмотрелась вдаль, уловив несколько крыш домов. Туда. Нырнула в лес и устремилась к спасению.

Новая схватка заставила судорожно вцепиться в дерево, ободрав лицо и руки. Чуть не пробила его головой, переживая муку. Отдышалась.

Добравшись до людей, забарабанила в калитки домов, жаль, было их не так много. Откликнулись только в одном. Женщина лет за пятьдесят, крупного телосложения и маленькими глазками подозрительно наблюдала за мной из-за оградки. Внешний мой вид не внушал добрых мыслей. Я встала на расстоянии и с мольбой смотрела на неё:

— Прошу вас, вызовите полицию.

Дама с большим брюхом, избитым лицом и окровавленной рукой — это просто обязано насторожить и внять просьбе.

Новоя схватка, пожалуй, одна из самых сильных, подкосила ноги и я осела на землю.

Женщина ойкнула и скрылась за калиткой. Нет, пожалуйста! Уже не понимала к кому я обращаюсь, а, может, это просто зов моего сознания. Силы начали уходить и меня растянуло по земле.

— Сейчас, девочка, потерпи…

Ярик?!

Меня подняли на руки. Картинка собралась воедино. Крупный бородатый мужчина несёт в дом. Женщина, что скрылась до этого, бежит перед ним, открывает нам двери в жильё.

Спасибо, Боже! Облегчение и радость спасения, дали волю слезам. Меня уложили на диван, сунули подушку под голову.

— Я вызвала полицию и скорую. Потерпи немного. Они едут. Что же с тобой стряслось? — она в шоке посмотрела на следы от наручников.

Схватки становились всё чаще и чаще, не давая мне отдохнуть.

Жуткий и знакомый звук выстрела во дворе дома мгновенно вогнал адреналин в кровь. ЭТО ОН!

— Филя! — душераздирающий крик женщины, бросившейся на улицу. Второй хлопок.

В панике я рухнула с дивана на пол, тщетно пытаясь уйти. Он убил их! Убил моё спасение! На коленках заползла за диван. Нужно только потянуть время. Сюда уже едут. Отсрочить хотя бы на чуть-чуть. Замерла, перестала дышать.

— Ну зачем ты их убила? — заорал он в пространство, выискивая меня. — Хорошие же люди были! Давай вылезай. Нужно теперь торопится. Оля? Низкий зловещий голос совсем близко.

Снова пульсирующая боль загуляла в позвоночнике и тазовых костях. Закусила кулак, чтобы сдержать стон. Опустила глаза вниз. Кровь на подоле и подо мной. Малыш?!

В лоб ткнулось холодное и твёрдое — пистолет.

— Ну не убегай от меня…

Боль жуткая, неистовая. Это стол. Самый обычный кухонный стол. Схватка взбудоражила мозг оттого, что эта сволочь ещё и засунула в меня пятерню.

— Раскрытие полное. Давай тужься, — надавил на солнечное сплетение, блокировав воздух. — Толкай. — Ребёнок идёт, но у меня нет сил ему помочь. — Оля! — шлепок по щеке встряс меня, возродив ненависть к этому человеку. Вцепиться, сука, тебе в глотку, но руки и ноги привязаны к ножкам стола. — Без тебя он не выберется. Помоги ему! Ну же…

Силы уже почти оставили, сознание понеслось вдаль.

— Дура ты! — зло процедил он и исчез, где-то внизу. Воочию услышала металлический звон. — Не желаешь сама, значит справимся без тебя, — в бликах тусклого света блестнуло лезвие скальпеля.

Ужас, паника и уходящее сознание дали пробоину и я из последних сил закричала.

Ярослав

Одну проблему решить удалось. Моя дочь в безопасности, а это главное. Пора основательно начинать думать о Оле и сыне Антона.

— Его дом пуст, — могильно уронил Ильин, выслушав рапорт рядового.

— На это стоило рассчитывать, — буркнул я, глядя, как Антон играет с Аней. — Он не полный кретин, чтобы вести её туда, где мы без труда найдём его.

Посмотрел на полковников, а они на меня. Черт! Это что?! Они не знают, что делать дальше? Мать вашу! Следопыты, бля!

— Мне нужен адрес его сестры, — произнёс я, потом глянул на Славу. — Ты идёшь со мной.

Подошёл к дочери.

— Папочка, мы домой? — она взобралась на меня и обняла за шею. Всё заныло.

— Скоро, моя хорошая. Подожди меня с папой Тошей, ладно?

Она надула губки и кивнула.

— Чёрта с два, — Колосов резко подступил ко мне и зашипел в ухо. — Мы идём вместе. Там мой ребёнок…

— Вот именно, — зарычал в ответ я. — Там твой ребёнок в теле моей любимой женщины и там я намерен думать только о них. Мысли о тебе и Ане меня окончательно сведут в психушку. Я спасу твоего ребёнка, а ты спаси моего, понял? — Антон отступил, боря в себе несогласие. — Тоха, я ещё не подводил тебя. Сделай хоть раз, как прошу!

Мужчина не ответил, но ушёл к Ане.

— Есть, — Ильин кивнул на выход.

Сестра Изотова начала блеять хлеще овцы и нести какую-то околесицу. Мирный диалог со Славой у неё явно не клеился.

— Гражданка Изотова, — моё терпение вспыхнуло, — ваш брат уже обвиняется в похищении человека, причём аж двоих, так как женщина беременна. Вы хотите себе тоже статью за соучастие преступнику и препятствие в его поимке?

— Я ничего не сделала! — взвизгнула она.

— Дак делаете!

Она испуганно замолкла, решаясь на полный диалог:

— Есть дом, но он не в Палкино, — так, пошло, я внимательно уставился на неё. — Станция Старые Решёты. Садовый участок там есть. Адрес ей-богу не знаю. Бывший владелец дед-фронтовик. Савельев или Семёнов. Умер он год назад. За хозяйством так никто и не пожаловал. Тёма с дедом на рыбалке вечно пропадал. Вот и сдружились. Брат зимой туда заезжает дом протопить, а летом траву косит, чтоб не порос.

— Адреса даже близко не припомните? — Ильин в надежде смотрел на неё.

— Он на отшибе. Почти в лесу. Спросите у местных, многие друг о друге знают.

Я скептически скривился. В марте месяце? Да там нет никого! Это же сады! Но хвататься нужно за любую ниточку.

По навигатору до Старых Решёт около получаса езды и, чтобы снизить это время, гнал по трассе, как ошалелый.

— Вызов бригады скорой и полиции поступил из дома по улице Набережная, — вдруг сообщил Вячеслав. — Информация, что нашли избитую беременную девушку.

Сцепил зубы до хруста в челюсти и утопил педаль газа до максимума. Потерпи ещё, родная, я почти здесь!

Адрес нашли сразу, благо деревенька не большая, а у дома уже был наряд ППС.

— Там два трупа. Огнестрел. Оба в голову, — скучающе доложил лейтенант. — У дивана кровь с какой-то слизью на полу, но не много.

— Ищем девушку, — гаркнул Слава. — Старый дом у леса, бывший хозяин фронтовик. Опросите соседей. Живей, девушка в опасности.

Я, обхватив голову руками, крутился вокруг своей оси.

— Кровь со слизью, Слав. Она рожает.

— Срок только седьмой месяц, — расширил мужчина глаза.

— Тут причин тонна, впрочем и симуляцию отрицать глупо, он — хренов медик. А если она рожает и при этом сбежала, то далеко уйти не могла, значит дом где-то здесь, недалеко.

Ильин открыл карту в телефоне.

— Дальше по улице ещё один дом. Ближе к отшибу.

Не медля, устремился по улице. Старенькая, убитая бытом и бесхозностью хибара терялась где-то в деревьях. Уже издалека доносилась громкая музыка. Покосившийся забор и дыры в нём, не делали из меня приличного гостя. Я бесцеремонно вошёл.

— Яр, это частная территория, — зашипел Слава, но двигался рядом.

— Хозяин мёртв! Иди слева.

Проник в сенки, через них в прихожую. Жуткий запах крови и пота врезался в нос. Еле слышный стон. Резкий грохот, шорох полиэтилена, субъект бросился к окну.

— Сука, стоять! — рявкнул я, пуская пули в "молоко". Слава сиганул за ним следом и пустил ещё несколько пуль по мишени. Изотов, выронив на землю пакет, упал замертво.

От распахнутого окна свет лучше проник в комнату, представив мне ужасное зрелище. Тело Оли лежало на кухонном столе, привязанное к ножкам. На ней был только домашний халатик, в котором, видимо, он её и похител. Одежда задрана до груди, обнажая всю нижнюю часть. Из промежности рекой струилась кровь. На низ живота брошена ветошь, которая стремительно наполнялась кровью. Под ногами какие-то ошмётки с остатками… пуповины?!

Снял куртку, накрыл тело.

— Оля?! Оленька? Милая, — лицо её было невероятно бледным, изо рта по щеке на стол сочилась пена, грудь не вздымалась, в сгибе на локте, пара следов от инъекции. — Слава!!! — истошно заорал я, принимаясь за искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. — Скорую!!! Где вы, мать вашу?!

Ильин влетел с пакетом в руках, извергая яростный мат и брань. Увидев, девушку, вообще дошёл на полусогнутых ногах.

— Где ребёнок?! — отсчитывая пятнадцать надавливаний на грудную клетку, прорычал я.

— Здесь, — загробно уронил он, указав на пакет. В полиэтиленовом пакете, завернутый в пелёнку, лежал младенец. — Он не дышит, Яр, — эти слова добили окончательно.

Неужели, я опоздал?

Раз, два, три, четыре…