Заметки Ильи Лыткина, стр. 15-17 черновика
[машинописные листы]
Свои изыскания я вел в столичном архиве с несколькими командировками по стране, и эта подготовительная часть расследования заняла у меня без малого год. Я во всех возможных подробностях изучил публикации о происшествии и лично побеседовал с членами семей погибших и несколькими пострадавшими. Мне удалось получить доступ к заключению инженера-эксперта, которое легло в основу дела. Со всеми деталями я непременно познакомлю читателя позднее.
Однако, было совершенно ясно, что продвинуться дальше мне не удастся без личной поездки на место событий. Отправиться из Радолы в Силинскую область мне удалось только в ноябре 52-го года.
Читатель может укорить меня в том, что такие сроки совершенно неприемлемы для журналистского расследования, и это будет справедливо. По первоначальному плану я должен был отправиться в Дивноводное не позднее апреля, чтобы застать приуроченные к годовщине трагедии мероприятия /если, конечно, таковые имели бы место/. Однако, я вынужден с сожалением упомянуть, что это дело ведется мною pro bono publico, то есть без какой-либо оплаты, исключительно в интересах широкой общественности. Это обстоятельство не позволило мне нанять жилье в Дивноводном в сезон, когда местные цены могут довести неподготовленного человека до обострения хронического сердечного заболевания. В то же время открытый сбор средств от сочувствующих представлялся вредным для дела.
Итак, я отправился в путь восьмого ноября. К тому времени в Радоле установилась морозная и снежная погода. В день моего отбытия и вовсе была серьезная метель, из-за которой я едва не опоздал на поезд.
Тем удивительнее был контраст, когда пять дней спустя я вышел из здания вокзала в Силинске. Хотя Силинская область располагается в тех же широтах к востоку от столицы, климат здесь значительно мягче и балует жителей длинной сухой осенью и морозными, но короткими зимами. Местные рассказывают о годах, когда настоящие холода держались не дольше пары недель. Хотя такая несуразность все-таки остается редкостью, живущей в стариковских байках, сам этот факт не может не вызывать интереса.
Вся довольно обширная территория области занята смешанным и хвойным лесом, а местность здесь постепенно поднимается к горам, которые по карте уже принадлежат соседней, куда более населенной, Моряни. Здесь же проживают в основном бывшие переселенцы из северных регионов, потомки каторжников, а также представители некоторых малых народов; присутствует металлургическая промышленность, а также постепенно развивается лесозаготовка. Если мой читатель живет в крупном городе и никогда особенно далеко из него не выезжал, он наверняка примерно так и представляет себе провинцию.
В литературе я много читал о чудесной природе этих мест. Старые, нетронутые человеком леса, все еще дышащие могущественной древностью. Ослепительное осеннее золото, когда вся округа кажется частью ювелирной шкатулки, и здесь и там мелькают густые пятна малахитовой хвои. Величественные кедры, такие огромные, что их едва могут обхватить два человека, если возьмутся за руки; им полтысячи лет, а кисти хвои кажутся совсем юными. Папоротники, стелющиеся сплошным тенистым полотном, -- неизменные с тех времен, когда их предки видели динозавров. Птицы, которых не услышишь ни в каком ином лесу. Непуганые насекомые, рвущиеся навстречу всему живому, и целые жутковатые ковры божьих коровок…
Хотя снег здесь еще не лег, золота я не застал тоже. К моему приезду оно отгорело, увяло и превратилось во влажную серость. Зато и летающая дрянь на меня не покушалась, чего я, признаться, немного опасался.
Здесь мне придется попросить прощения у уважаемых силинчан, но сам Силинск открылся мне как некрупный промышленный город, весьма унылый на вид и представляющий в качестве достопримечательностей пару невыразительных бюстов и проржавевшие витражи. Мне пришлось в нем задержаться более чем на сутки, потому что электричка до Ерша ходит только по нечетным дням и отправляется ранним утром.
Ерш -- второй по размеру, а также в целом второй из двух город в Силинской области. Считается, что он получил свое имя от ЕРЗ, Егоровского резинового завода, вокруг которого и вырос. Не совсем ясно, как именно местные жители из завода получили рыбу, но нам придется поверить этой истории на слово.
Наконец -- надеюсь, я утомил вас этим описанием куда меньше, чем утомился сам в многодневном пути, -- от Ерша до Дивноводного предстоит добираться по шоссе. В сезон здесь ходит автобус, однако в ноябре единственное, что мне оставалось, это нанять такси. Благожелательный водитель с удовольствием беседовал со мной о перебоях с водоснабжением, слишком малых надбавках за стаж и классность, самых рыбных местах, суровых ограничениях на охоту и о всенародной любви к лыжам.
Однако о Дивноводном он не смог сказать ничего, помимо того факта, что там совершенно нечего делать в ноябре.