Глава 9

Мы уснули прямо там, в кабинете Дорнана. Лода дремала в кресле доктора, а я застелила себе вторую кушетку. Несколько раз за ночь просыпалась и подходила к телу Хэдока, проверяла, дышит он или нет.

Дышал.

Это успокаивало меня, и я вновь засыпала.

Но в одну из пробудок, когда открыла глаза, Дизайнера в кабинете не обнаружила. Кушетка была пуста, а те немногие датчики, которые мы к нему присоединили, были отлеплены и валялись на полу.

Сон как рукой сняло.

Я подскочила со своего импровизированного ложа и бросилась на поиски больного. В моем еще не проснувшемся сознании ткались картины, как окровавленный мужчина ползет по дому в горячечном бреду.

К счастью, искать долго не пришлось. Хэдок обнаружился на кухне, около холодильной установки, планомерно и с огромной скоростью уничтожающим запасы продуктов.

— Ты меня напугал, — произнесла я, надеясь отвлечь его от еды. — Если ты голоден, мог бы попросить, и тебе бы принесли. Я или Лода.

На мгновение Дизайнер замедлился, но лишь для того, чтобы посмотреть на меня пустым взглядом, ни капли не похожим на тот, каким он был раньше.

— Уровень повреждений тканей сорок процентов, — произнес он механическим голосом, отчего мне тут же захотелось отшатнуться. — Экстренное восстановление системы.

Я нервно сглотнула. Это было похоже на речь робота, который…

— Уровень повреждения тканей тридцать процентов… — вновь отчитался Хэдок. — Для дальнейшего восстановления необходима перезагрузка. Введите ключ доступа.

Он замер, будто кукла, глядя куда-то сквозь меня, и пока я соображала, что вообще происходит, вновь повторил:

— Требуется перезагрузка. Введите ключ доступа.

— К-какой еще ключ д-доступа? — прозаикавшись, спросила я.

— У любого члена экипажа корабля “Утренняя звезда” есть ключ доступа, основанный на его генетическом коде. Введите ключ.

— У меня нет, — честно призналась я, с опаской подходя ближе.

То, что общалась я сейчас не с Хэдоком, было очевидно, вопрос тогда — с кем? Или чем?

— Введите ключ, — упорствовало нечто внутри мужчины.

— Здесь нет никого из членов этого корабля, — медленно произнесла я, обходя по кругу Хэдока и особенно внимательно разглядывая повязку на его боку.

Крови не было, а это уже хорошо. Значит, швы держались. Да и более мелкие раны на лице и руках будто бы затянулись.

— Введите ключ… Требуется перезагрузка.

— Вот же ж, — выругалась я, пытаясь соображать быстрее. — Так, давай иначе. Чтобы ввести ключ, мне надо понять, с кем я говорю.

— Динамический Интегрированный Зональный Аварийный Искусственный Нейронный Единый Распределитель “Смерть”. Обеспечиваю работу систем жизнеобеспечения и безопасность членов экипажа научно-исследовательского корабля “Утренняя звезда” в экстренных ситуациях. Для дальнейшего получения информации введите ключ.

Понимая, что больше ничего не добьюсь, решила зайти с другой стороны. Какую бы чушь мне сейчас не выдавал Дизайнер, но где-то внутри до сих пор ведь был Хэдок. Нужно только достучаться.

Я встала непосредственно перед глазами мужчины и попыталась привлечь его внимание:

— А ведь ты говорил, что я для тебя ярче солнца, — начала я.

Ноль реакции.

— Что я красивая…

— Введите ключ.

— Да, чтоб тебя. Может, тебя по голове стукнуть?

— Введите ключ, — по прежнему была беспристрастна ко мне система какой-то там безопасности с идиотским названием “Смерть”.

У членов экипажа корабля было странное чувство юмора, если они так назвали нечто, сидящее в Хэдоке.

Логика во мне дала трещину, никакие аргументы не возымели действий, и я решила действовать вопреки здравому смыслу.

Потянулась к стоящему истуканом мужчине и коснулась его губ. Может, от этого поцелуя система сойдет с ума и перезагрузится?

— Ключ принят. Приветствую вас, младший научный лаборант Альтазар Стаурус… Перезагрузка начата.

Я отшатнулась от мужчины, будто пораженная огнем. Как он меня назвал? Альтазар? Младший научный лаборант? Что за бред я сейчас услышала? Что вообще происходило с Хэдоком?!

— Стереть предыдущие данные? — вновь запросил Хэдок, стоящий истуканом вот уже минут десять.

Я даже вздрогнула.

— Ничего не стирать! — Все во мне грубо возмутилось такому раскладу. — Я рассчитываю получить ответы, когда ты придешь в себя, Дизайнер Смерти.

— Принято, — безропотно согласился он и принялся медленно оседать на пол.

Испугавшись, что что-то идет не по плану, я подскочила к мужчине, и первым делом опять полезла смотреть повязку на боку. Крови не было, а вот при взгляде на лицо я решила, теперь уже у меня галлюцинации.

Шрам, который оставался на щеке Хэдока после взрыва во дворце, стремительно исчезал. Кожа сглаживалась, заменяясь новой, здоровой тканью.

Стало более понятно, о какой перезагрузке шла речь. Проверяя свою догадку, я немного оттянула повязку на ребрах, чтобы убедиться — рана затягивалась и там. Хэдок стремительно восстанавливал повреждения, видимо, поэтому так много перед этим ел. Его организму требовался строительный материал для столь сложной “операции”.

— Ты мне точно обо всем расскажешь, — пригрозила я ему и принялась ждать.

Что-то подсказывало: скоро Дизайнер откроет глаза и как ни в чем не бывало продолжит и дальше играть со мной в тайны.

Вот только я должна была знать, от кого собираюсь рожать ребенка: от человека Хэдока, или от непонятной системы, которая сидит у него в мозгах.

Совершенно определенно, что Дизайнером Хэдок стал не от каких-то магических манипуляций. Все имело под собой более объяснимою природу.

Я вспомнила шрамы, которые украшали его спину, видела их в день, когда мы переспали, но совершенно не придала им значения — ведь пришла Нинат. Не до шрамов мне было.

Зато сейчас я была уверена, что это следы хирургического вмешательства.

Да и сведения про корабль, о котором мне сообщил мужчина, не давали покоя.

Я нашарила взглядом информационный планшет, которым пользовался Дорнан, и ввела поисковый запрос по кораблю “Утренняя звезда”.

Ноль результатов. При более тщательном изучении вопроса выяснилось, что в империи вообще нет словесных названий кораблей, только цифро-буквенные обозначения.

Хотя я знала как минимум один борт, у которого название было — Первый корабль. Да и то, как меня обозвал Хэдок, принимая некий ключ, наводило на определенные мысли.

Альтазар Старус — младший лаборант. И если совместить с единственным Альтазаром, о котором я слышала до этого, основоположнике императорского рода, то это рождало странные догадки.

Я вновь перевела взгляд на Хэдока, который, прислонившись головой к кухонной стойке, будто бы дремал. Его веки мелко подрагивали, и во мне невольно просыпалось желание подложить мужчине подушку, однако интуиция подсказывала, к нему сейчас лучше не лезть. В том, что я права, убедилась буквально спустя минуту, когда по пальцам Хэдока начали скользить видимые невооруженным глазом искры.

— Проверка всех систем, — пошутила вслух я. — Главное, не убей никого в процессе.

Хэдок раскрыл глаза.

Резко.

Рывком вскочил на ноги, будто не было всех тех повреждений, и принял боевое положение тела, так, словно готовился нанести удар невидимому врагу.

Я опасливо подняла руки вверх и на всякий случай отступила на шаг назад.

— Все в порядке. Это я, твоя императрица.

Несколько секунд он смотрел на меня, неотрывно, и я начала всерьез опасаться, что у мужчины повредилась память.

Но стоило об этом подумать, как Дизайнер моргнул.

— Эсмеральда… — выдохнул он и опустил руки.

Я тоже выдохнула, уже облегченно. Не забыл. Это уже хорошо. Медленно двинувшись к нему, я подошла почти вплотную, остановившись буквально в паре сантиметров и, протянув руки к повязке, прошептала:

— Я могу посмотреть?

Он рассеянно кивнул, я же очень осторожно коснулась его кожи на груди. Кончики пальцев вновь закололо мелкими разрядами тока, а я в очередной раз поразилась перемене в своих ощущениях. Касаться бессознательного Хэдока было не так волнительно, как сейчас. Он дышал, я слышала под пальцами отголоски биения сердца, а еще вновь усилился запах озона.

Я потянула и медленно отогнула край повязки: под ней виднелась полностью здоровая кожа, разве что тонкая красная полоска осталась там, где Лода накладывала шов.

— Спасибо, что вытащила меня, — тихо произнес Хэдок. — Я почти не помню ничего после того, как ты подошла к шлюзу. Только обрывки.

— Зато я теперь спать спокойно не смогу, пока не узнаю, откуда у тебя металлический скелет и что за штука, которая со мной говорила.

— Штука?! — не понял он.

Я честно попыталась воспроизвести длиннющее название:

— Динамический интегрированный чего-то там “Смерть”. Это ведь оно делает тебя тем, кем ты стал, Дизайнером? В тебя что-то вживили? Что-то из первого корабля?

Лицо Хэдока изменилось, окаменело так, будто я произнесла нечто неожиданное даже для него.

Мужчина резко подобрался и, вцепившись мне в плечи, принялся трясти:

— Ты с “ним” разговаривала? Оно говорило?!

Испугавшись такой реакции, я принялась выкручиваться и даже вскрикнула. Лишь тогда Хэдок понял, что творит безумие, и выпустил, оседая на пол и хватаясь за голову.

Я же от него отбежала и упала на диван. Слишком много потрясений за день, половину из которых я даже не осознавала.

— Что “оно” говорило? — гораздо тише переспросил он.

— Просило какой-то код и перезагрузку, — ответила я, потирая плечи, на которых наверняка останутся синяки.

Дизайнер был явно не в себе.

И если раньше я думала, что он знает, что в своем теле он, мягко скажем, не один, то теперь была не уверена, будто Хэдок хорошо знал своего соседа. По-крайней мере, его реакции говорили об этом.

— Перезагрузка была? — вновь спросил он и тут же ответил сам, посмотрев себе на ребра. — Очевидно да.

— Он спрашивал, можно ли стереть данные, — тихо произнесла я. — Пришлось ответить отказом, так как я не знала, какими могут быть последствия.

— И правильно сделала. Иначе моя человеческая часть сознания и воспоминания были бы стерты. Я бы тебя попросту не узнал. Полная очистка предыдущих данных допустима только при запуске нового Дизайнера. Чтобы личность предыдущего не мешала его функционированию.

— Человеческая часть? Функционированию? — переспросила я. — Хэдок, кто ты? Что с тобой сделали? Как ты стал таким?

— Никакой мистики, Эсмиральда, — подняв голову, ответил он. — Я — последний экземпляр технологии умершей цивилизации, от которой остались лишь отголоски. Сломанный корабль, дурацкий вкус в архитектуре и любовь к пирамидам, а еще генетический код Альтазара. Это ведь его опознала система для перезагрузки.

Я растерянно кивнула, произнеся:

— Я думала — это ошибка.

— Нет никакой ошибки, — отмахнулся Хэдок. — Есть только последствия сотен экспериментов и попытки одного безумца выжить. Хочешь узнать, почему в той книге, которую я тебе принес о первом корабле, нет никаких сведений о других выживших членах экипажа?

— Хочу.

— Да потому что не выжил никто. Все, кто находился в полете в состоянии криосна, погибли, когда отказало жизнеобеспечение. Многотысячный экипаж умер, так и не приходя в себя. Со всего корабля выжили только двое — Артаксар — лаборант и генетик по образованию, чьей задачей было следить за состоянием криокапсул во время полета, и собака, если так можно назвать то существо, которое скрашивало досуг единственному бодрствующему пассажиру. Эти двое добрались до спасательной капсулы и провели несколько сотен дней на орбите, в то время как корабль рухнул на Гризальд, вызвав огромную взрывную волну, несколько десятков раз обогнувшую планету. Тонны пепла в воздухе, изменение в составе атмосферы, выжженная земля и миллионы трупов местного населения, которое там жило. К тому времени разумного, со своей особой культурой и наукой. Они даже научились выходить в близлежащий в космос, но, как ты сама догадалась, почти никто не выжил. Разве что горстка-другая, кто был поблизости к пещерам и сумел спрятаться в бункерах, чтобы пережить начавшуюся многолетнюю зиму.

Хэдок остановился, переводя дух, я же слушала, открыв рот, и пыталась переварить новое видение истории, о котором даже не подозревала:

— А дальше?

— Альтазар приземлился рядом со своим кораблем. Попал внутрь и стал думать, как жить дальше. Атмосфера Гризальда ему совершенно не походила, ни та, что была, ни изменившаяся после катаклизма. И он принялся за эксперименты… Несколько десятков лет пытался придумать, как ему выйти наружу и восстановить свою цивилизацию. Вроде бы даже пытался клонировать членов экипажа, используя остатки их ДНК, но ничего не вышло.

— А местные? Те, что в бункере?

— Вышли наружу через двадцать местных лет, когда запасы еды подошли к концу. Полный откат цивилизации на самое дно, отсутствие материалов для поднятия промышленности заново. Они фактически вернулись к истокам своего развития, плюс ко всему — новый воздух им не подходил так же, как и Альтазару.

— Но в той книге, — вспомнила я. — Которую ты подарил, все было иначе.

— Книги пишут, чтобы скрыть правду. И она, как правило, ужасна.

— Что может быть ужаснее подобной катастрофы?

— В ней хотя бы никто не виноват. Никто не виноват в попадании метеорита в корабль, а вот в том, что произошло дальше… — Хэдок тяжело вздохнул, зажмурился, будто вспоминал нечто, что причиняет ему особенно неприятные ощущения. — В какой-то момент Альтазар понял, что единственный способ выживания — это выведение нового вида на основе особей из местного населения. Но для начала их следовало, так сказать, отловить. Он не был воином, но его знаний хватило, чтобы провести операцию по вживлению системы безопасности корабля в единственное живое существо, которое осталось с ним — пса. Новый усовершенствованный организм с повышенными боевыми навыками и заложенной внутри программой: охранять последнего члена экипажа и помогать ему во всем. Местные, конечно, пытались оказывать сопротивление, но что такое встретиться почти ничего не понимающему человеку с передовой технологией? У них не было шансов.

— И что сделал Альтазар?

— Представился Богом, который способен их спасти, некоторые его способности и внешний вид вполне позволяли это сделать. У него были крылья, рост больше двух метров, а еще сияющий ореол вокруг тела. Его раса умела читать мысли, и вдобавок он владел технологиями, которые казались чудом.

Взяв образцы клеток у местной расы, он провел сотни экспериментов, не всегда этичных с нашей точки зрения. Совместил чужую ДНК со своей и получил нас — почти такими, как мы есть сейчас. С внешностью тех людей и кровью, идентичной по составу расе Альтазара.

А еще он был тщеславен. Наверное, потому и додумался назвать себя не иначе как Дизайнером Жизни. Ведь это он ее создал фактически заново на Гризальде. Действительно, Бог!

Я слушала и переваривала, в голове тут же возникали вопросы.

— Ты сказал, это заняло у него много лет. Сколько, если быть точнее?

— Больше двухсот. Представители его расы жили гораздо дольше нашей. И эта фора во времени дала Альтазару уникальную возможность заниматься целенаправленной селекцией для выведения лучших особей, тогда как более слабые использовались в качестве рабской силы. Не убивать же, если функционируют. Плюс ко всему они с легкостью клонировались сотнями штук, что позволяло быстро заселить планету и восстанавливать все заново, но уже так, как приказывает император. Старая культура была полностью забыта, а ее следы стерты. Зато теперь у нас есть пирамиды и новые храмы….

— Это ужасно…

— Это был вопрос выживания двух видов, — отрезал Хэдок. — Не нам теперь его обсуждать. Примерно через двести пятьдесят лет после крушения Альтазар все же получил женскую особь, способную от него понести. Родился первый жизнеспособный гибрид, однако тут же вскрылись первые проблемы. Догадываешься какие? Ты же жила на аграрной планете, проведи параллели.

Пришлось напрячь мозги, чтобы вспомнить, как местные работяги рассказывали, что модифицированные помидоры не хотят переопыляться с другими — обычными. Соответственно их семена оказывались бесплодными

— Гибрид не мог дать потомства, — озвучила вслух я.

— Именно. Точнее, не мог дать его с подавляющим большинством местных самок, хотя исключения все же находились. Примерно одна на миллион. И тогда перед Альтазаром встала новая задача: научить всех своих потомков распознавать необходимых для продолжения рода людей на генетическом уровне. А еще тот самый пес старел… Даже усиленный механикой организм был не способен жить вечно, и Альтазару пришлось искать нового носителя, разумеется, ни одного подходящего животного не нашлось, и тогда выбор пал на человека. Но не каждый организм был способен принять изменения. У кого-то не подстраивалось тело, у кого-то разум отвергал многочисленные импланты, плюс ко всему человек всегда оставался человеком, со множеством эмоций и собственных чувств, и чтобы принять искусственный интеллект, Альтазару приходилось отключать центры мозга, ответственные за эмоциональный спектр. В какой-то момент появился первый из таких, как я, — Дизайнер Смерти в теле человека.

— Но ведь ты умеешь чувствовать, — возразила я.

— Умею, но это отдельная история. Скорее, неизбежное побочное действие совмещения в одном теле двух Дизайнеров.

Я устало потерла виски, все было так сложно и в то же время достаточно легко. Разве что одного я пока не понимала.

— Дизайнер Жизни всегда один, — начала я. — А потомков в разное время было много. Почему Ронан не видит свою пару, а ты видишь?

— Потому что и Альтазар был один. Он так и не придумал, каким образом наделить всех своих потомков этой способностью. Я ведь уже говорил, что он достаточно сильно отличался от нас, например, чтение мыслей никто из гибридов не унаследовал. Зато проявилась другая способность — перенимать на расстоянии часть сознания в момент смерти предыдущего владельца. Когда Альтазар умер, его первый сын проснулся не таким, как прежде. В его голове оказались знания и умения отца. Частички не структурированной информации из генетики, а также способ, как пересадить из одного организма в другой систему Дизайнера Смерти.

— Так значит, все предыдущие Дизайнеры Смерти были сделаны руками потомков Альтазара. Никакой мистики — только хирургия.

Хэдок кивнул.

— Нахождение подходящего человека, а после операция. Теперь ты понимаешь, почему моя бабка не могла пустить под нож своего сына Ронана? Настоящая мать никогда так не поступит. А вот мой отец Урсун был готов сделать подобный выбор. Одно помешало — мой дядя убил его раньше.

— Это ужасно. — Внутри меня все сжималось от осознания такого потребительского отношения к живому существу.

А Хэдок продолжал:

— Но ты не дослушала. Кроме знаний перешло и кое-что еще. Способность воспринимать мир иначе. Так, как его видел Альтазар — раскрашенным в другие краски и цвета, где каждый человек выглядел по-своему, чтобы находить нужных людей.

— И ты тоже так видишь мир?

Хэдок кивнул.

— Мне было четыре, когда это произошло. Предыдущий Дизайнер Смерти Мордок никогда не привозил меня на Гризальд, держа на одной из развивающихся колоний в сотне световых лет. У меня была обычная кормилица, которая не сумела мне объяснить, что же случилось — когда мир вокруг меня изменил цвета. Она даже водила меня по докторам, которые разводили руками. А спустя месяц явился Мордок, он прогнал вырастившую меня женщину и принялся за мое воспитание самостоятельно. А через три года он рассказал мне правду о моем происхождении: о том, что у меня был брат, которого убил Ронан. А еще о моем будущем: что когда мой организм завершит рост, Мордоку придется совершить последнее действие в своей жизни — найти надежного хирурга, способного провести операцию, которая сделает меня новым Дизайнером.

— Но ведь ты мог отказаться! — возмутилась я. — Сколько тебе тогда было? Восемнадцать? Двадцать? Ты мог сбежать!

— Мог, но не стал. Я хотел вернуть то, что у меня отняли. Мою империю, и для этого нужно было оружие. А нет лучшего оружия во всей империи, чем Дизайнер Смерти.

— Тогда что помешало? Явился бы, убил Ронана, заявил права на трон?

Мужчина грустно усмехнулся и постучал себе по виску пальцем:

— Программа. Я был слишком самонадеян, строя смелые планы, и не рассчитал, что система внутри меня тоже получит определенную власть над телом. Я не могу убить Ронана, пока он император. Я обязан защищать всех потомков Альтазара, моя задача сохранять его до последнего вздоха, как тот самый цепной пес на корабле! Так я стал заложником ситуации, и мне пришлось искать другие пути.

— Ребенок, — догадалась я. — Тебе нужен наследник, который сможет стать Дизайнером Жизни и займет трон.

— Все верно. Правда есть одно “но” — для того, чтобы передать ему знания, мне придется умереть. И я пока не знаю, как решить эту проблему.

— Сколько у тебя есть времени? — выдохнула я.

— Несколько лет после рождения сына или дочери. Примерно в это время окружающие начнут по поведению ребенка понимать — есть ли у него Дар или нет.

Я прикусила губы. Обрисованное будущее мне не нравилось, я не понимала свою роль в нем и при этом видела сотни опасностей, которые грозили и мне, и еще не родившемуся ребенку. Не о такой жизни мне мечталось…

Я всегда представляла ее тихой и размеренной, на зеленой Затурии со всеми ее комарами и местной саранчой, которой так боялись на остальных планетах. Меня вот они нисколечко не пугали.

Местные фрукты и сотниноги с Сингарда оказались намного страшнее.

Вспомнив о жутком чудовище, я повернулась к окну и с невероятным облегчением выдохнула, убедившись, что вода за куполом почти ушла.

— Прилив закончился, значит, скоро вернется Дорнан, и к этому времени мы должны быть готовы, — проследив за моим взглядом, произнес Хэдок. — Нужно поговорить с Лодой, чтобы она молчала о тяжести моего ранения.

— Что-то подсказывает мне, ты сумеешь ее убедить, — откликнулась я, поднимаясь со своего места. — А еще необходимо уничтожить все следы. Слишком много образцов крови осталось в кабинете наверху. Лучше не искушать Дорнана их исследовать…

* * *

Объяснительную работу с Лодой проводил Хэдок. К моменту, когда она проснулась, Дизайнер уже привел врачебный кабинет в первозданный вид, а на небольшом клочке суши за пределами дома был разведен костер, который уничтожал улики.

Не знаю, чем Дизайнер запугал медсестру, но на первый этаж женщина спустилась бледнее мела. Мне было ее безумно жаль, но я ничего не могла поделать. Одна-единственная ниточка правды, за которую мог потянуть Дорнан, привела бы туда, куда не следует. Но сейчас я даже думать об этом не хотела, голова была забита другими мыслями.

Я сидела на террасе, смотрела, как догорают остатки окровавленной одежды Хэдока, и временами поднимала взгляд вверх.

Светило яркое солнце в голубом небе, плыли белые облака, и вся картинка казалась идеалистично прекрасной. Но когда я приметила снижающийся корабль, сразу поняла: что-то не так.

Потому что Дорнан улетал на другом. Этот был намного больше, и даже его внешний вид выдавал люксовый класс транспорта, вытянутый, будто скоростная торпеда, золотистого цвета и абсолютно бесшумный.

Я хотела бежать в дом за Хэдоком, но он неожиданно сам обнаружился за моей спиной.

Совершенно невозмутимый и спокойный, будто скала.

— Личный императорский катер Ронана, — произнес он. — Похоже, твой муж решил лично навестить жену, а значит, что-то произошло, если он вознамерился изменить планы.

Где-то в груди сердце сжалось и пропустило удар.

Как бы ни пугал меня Сингард, но здесь я успела привыкнуть к мысли о том, что Ронан далеко, и до момента родов я его не увижу.

Вот только стоило кораблю приводниться около острова и спустить трап, реальность уколола меня своими ядовитыми иглами.

Первыми вышли двое стражей, за ними показался Ронан и только потом — последним номером — Дорнан. Состав делегации хоть и выглядел малым и не внушающим опасений, но весь вид мужа говорил, что сюда он не погреться на солнышке прилетел.

— А если он узнал об измене? — испуганно выдохнула я, наблюдая, как мощная фигура Ронана движется по пирсу прямо к нам. — Что, если он за нами?

— Для этого он взял мало охраны, — отозвался Дизайнер. — Дело в чем-то еще.

Я не успела спросить, есть ли у Хэдока догадки, в этот момент из дома показалась Лода. Она была непривычно бледной и перепуганной появлением большого начальства не меньше меня. Опустив голову, женщина встала позади, смиренно сложив руки.

— Морской воздух тебе к лицу, Эсмиральда, — прозвучала первая фраза. — Рад тебя видеть.

— Не могу сказать то же самое, — не мудрствуя лукаво, ответила я. — Что такого произошло, если ты решил пренебречь собственным словом и мерами безопасности?

— Ты, как и раньше, дерзка, — скривился Ронан, брезгливо морща нос. — Если бы не твоя беременность, то поплатилась бы за свое поведение.

— Так что случилось? — проигнорировав угрозу, спросила я.

— Мангдрогиры, — ответил одним словом император. — Они вновь изъявили желание подписать договор и даже выбрали абсолютно необитаемую планету, которая, как ты и хотела, абсолютно никому, кроме них, не нужна.

— И тебе теперь нужна моя подпись, — догадалась я, вспоминая существ и их особое почтение к женским особям.

Ронан, не сдерживая недовольства, кивнул.

— А еще эти осведомленные камни откуда-то прознали о твоей беременности. Теперь для них ты едва ли не “божество”. Мы прояснили ситуацию нашим инопланетным друзьям, и они снизошли до понимания того, что твоя жизнь в опасности, и поэтому согласились на неофициальное подписание за пределами дворца. Именно поэтому мне пришлось лично лететь за тобой.

Я прикусила губу и нахмурилась. Как уже стало понятно, выбора мне особо не давали. Лететь все равно придется, радовало, что хотя бы не на Гризальд.

В этот момент очень захотелось обернуться и посмотреть на Хэдока, чтобы хоть взглядом спросить его мнения и совета, но я не могла этого сделать. Такое поведение наверняка бы насторожило Ронана. Он и так смотрел на меня слишком странно, будто пытался пронзить насквозь.

— И куда нужно лететь? — вновь задала вопрос я.

— Уверен, тебе понравится. На Затурию. И если все пройдет без сюрпризов, разрешу навестить твою няньку Миленту, — снисходительно произнес Ронан. — Дорнан считает, что тебе необходимы положительные эмоции. И раз это в моих же интересах, я не прочь тебе их дать.

Выбора у меня не было, оставалось только уточнить:

— И когда мы вернемся сюда?

— Уверен, что достаточно быстро. Максимум через двое местных суток, — лениво ответил Ронан. — Твоя глухая на побегушках может остаться здесь, не вижу смысла брать на борт лишних людей.

Я поджала губы и все же обернулась на стоящую позади Лоду. То, что она не могла говорить, не давало никому повода ее оскорблять. Однако зная, как сильно переживает женщина, находясь рядом с такими людьми, как император, я увидела в его рассуждениях здравое зерно. Не произойдет ничего страшного, если она несколько дней подождет нас на Сингарде.

— Мне нужно время, чтобы собраться, — произнесла я, но тиран тотчас отрезал:

— Нет надобности. Все необходимое есть на борту либо найдется на Затурии. Сейчас нам нужно поспешить. Не стоит лезть на рожон и срывать подписание второй раз, опоздав на него.

* * *

В императорском катере было роскошно. Только это слово приходило мне на ум, стоило ступить на борт. Лучшие материалы, дорогая отделка, последние модели техники.

Мне бы хотелось обмолвиться с Хэдоком хотя бы словом перед тем, как взлететь, но Ронан уже привычным хозяйским жестом отправил Дизайнера, словно собачку, в рубку к пилотам.

— Расчет маршрута на тебе. Уверен, ты справишься лучше бортового компьютера.

— Слушаюсь, господин, — бесцветно ответил Дизайнер и ушел.

Дорнан, который летел с нами, отправился в каюту, которую выделили ему на нижнем ярусе. Мне же достались императорские покои… Совместные с Ронаном.

— Я не хочу быть с тобой рядом весь полет, — сквозь зубы прошипела я, когда поняла, что меня буквально загоняют в клетку к зверю. — Уверена, мне можно выделить каюту попроще, например, соседнюю с Дорнаном.

Ронан хохотнул. Похоже, мое поведение его забавляло, хотя я ничего смешного в нем не находила. Меня буквально выворачивало от близости к этому человеку.

Токсикоз, который исчез на несколько недель, вновь активировался. Хотя, быть может, всему виной была тряска при взлете с планеты.

— Напомню, что ты моя супруга. — Ронан обнажил белоснежный ряд зубов. — И это всего лишь катер, а не транспортный лайнер. Количество кают для персонала ограничено. Так что хочешь ты того или нет, но тебе придется лететь в моих покоях.

Скрипнув зубами, я поплелась за императором. Тот шел достаточно быстро, провоцируя его догонять, я же, наоборот, не спешила.

— Хочу напомнить, что я не скоростной гугот*, а беременная женщина, — язвительно произнесла я, шагая нарочито медленно. — И если вас, мой муж, это не волнует, можете и дальше мчаться в свои покои.

— Какая ты все же дерзкая, — почти беззлобно ответил он, но скорость все же снизил.

Покои Ронана оказались огромны. Вдвое, если не втрое больше, чем те, что были отведены мне во дворце. Каюта была поделена на несколько зон — спальную с огромной кроватью, гостиную с невероятного размера диваном, баром и панорамным иллюминатором во всю стену, а еще тут был бассейн. Не то чтобы большой. Но сам факт его наличия на космическом корабле поражал.

— Теперь понятно, на какие блага пойдет выгода от договора с мандрогирами.

— Намекаешь на то, что я обворовываю бедствующий народ? — вскинув бровь, поинтересовался Ронан.

Он уже сел на диван и теперь без стеснения наполнял бокал вином из витой бутылки.

— Вот вы и сами ответили, — отозвалась, выбирая место подальше от него, на противоположном краю дивана. — Я достаточно хорошо тебя узнала, чтобы сделать выводы. На народ тебе плевать, а сделка с мандрогирами нужна не во благо процветания империи, а всего лишь — одного императора.

— Ты зря делаешь из меня чудовище. — Ронан выпил бокал до дна и наполнил следующий. — Я правитель, который вынужден решать важные вещи и распоряжаться ресурсами. Работа нервная, поэтому я имею право на компенсацию…

Он обвел рукой пространство вокруг и продолжил:

— Роскошь — это всего лишь плата за мою работу, а все люди вокруг не могут жить хорошо — таков закон природы. У кого-то будет больше благ, у кого-то меньше. Кто-то хищник, кто-то жертва. В конце концов, золото, платина и иридий, которые мы получим от мандрогиров, пойдут не на новые яхты для меня, а на развитие дальних колоний. Я не скажу, что все люди там после этого станут жить лучше, но промышленность сделает скачок вверх, а кто-то из местных возвысится и наверняка получит свой кусок от пирога власти.

— Звучит так, будто ты самый добродетельный император во всей вселенной, — с сарказмом ответила я. — А то, что все ресурсы от промышленности в колониях будут выкачаны в пользу Гризальда, умалчиваешь. Напомни мне, почему колонисты уже не одно поколение хотят свергнуть твой род с трона? Может, потому что им надоело быть дойными коровами?

Ронан прищурился и осушил второй бокал.

— Напомни мне, с каких это пор ты начала разбираться в политике?

— С тех самых, когда меня в нее втянули. Если бы жила себе дальше на Затурии, может, и не вникала бы….

Повисла пауза, разбавляемая только звуком наливающегося вина. Оно струилось по высокому хрустальному бокалу, который Ронан поднял и посмотрел на меня через рубиновую призму напитка.

— Вот смотрю на тебя, Эсмиральда, и думаю, что с тобой делать после того, как родишь? — Он немного пригубил алкоголь, видимо, третий бокал такими темпами, как два предыдущих, уже в глотку не лез.

Я же неуютно поежилась, слыша опасные нотки в голосе мужа. Тема была скользкая, и вопрос, заданный им, меня саму волновал уже не раз. Были у меня свои соображения, далекие от радужного и счастливого будущего…

— Самое правильное было бы убить, как и всех остальных до тебя, — весьма откровенно поделился Ронан. — Свою функцию ты выполнишь, ребенку будешь уже не нужна. С его воспитанием справятся куда более преданные мне няньки и кормилицы. С другой же стороны, может, и стоит оставить тебя в живых…

Он говорил медленно, внимательно следя за моей реакцией. Я же чувствовала, как кровь отлила от щек, а пульс участился от страха перед этим человеком.

— Ты понравилась мандрогирам. Это выгодно. Ты не глупа и явно хочешь жить, что тоже неплохо, но главное… — Ронан оставил бокал на столик, встал со своего места и начал медленно приближаться ко мне. — Ты красива, Эсмиральда, и мне нравилось тебя трахать. Так почему бы не оставить тебя в качестве полноценной супруги?

От этих слов меня начало колотить, и еще больше дрожь усилилась, когда Ронан приблизился настолько, что мне пришлось вжаться в обивку дивана.

Муж навис надо мной, дыша в лицо и продолжая говорить:

— Думаю, после родов мы можем пересмотреть наши отношения в постели. Понимаю, мы не с того начали, и ты не получала от меня всего того, что я мог тебе дать. — Он медленно провел рукой по моей щеке, отчего уже почти стихшая тошнота вновь начала подниматься из глубин желудка. — Уверен, ты очень страстная натура, тем более с таким строптивым характером. И мы наверняка подружимся, если твой подход к делу изменится. Я даже не буду против твоих любовников. Можешь завести одного или двух. Хочешь мальчиков, хочешь девочек. Любой каприз, если взамен ты примешь меня…

Лучше бы он не говорил ничего из этого, потому что тошнить меня начало желчью и прямо на него. Я попыталась его отпихнуть, зажимая себе рот рукой, чтобы хоть как-то отвернуться в сторону. Но Ронан то ли не понял, что сейчас произойдет, то ли замешкался…

— С-сука! — прорычал он, отшатываясь от меня на метр и брезгливо глядя на испорченный камзол, на котором оказалось безобразное пятно.

Он замахнулся на меня, я же инстинктивно прикрылась руками. В глазах супруга пылала ярость, смешанная с алкоголем и безумием. Я была уверена, что вот-вот он меня ударит, и время растянулось в вечность…

Но император порывисто выдохнул, отступил на шаг и опустил ладонь, а после крикнул в пустоту, явно будучи уверенным, что его услышат:

— Дорнана сюда. Я лично заставлю его стирать мою одежду, если он настолько туп, что не выдал императрице лекарства от тошноты!