Глава 12

В гостиной царил густой аромат травяного чая, который кормилица заварила, чтобы Тор согрелся и пришёл в себя. Запах влажных трав и прелой земли — шлейф осени, когда урожай собран, дрова заготовлены, и холодными вечерами, укутавшись в тёплую шаль, можно позволить себе немного помечтать. Огонь в камине с хрустом уплетал сухие паленья, бросая игривые блики на каменный пол, а за окном собрался осенний дождик. Вечер мог стать одним из самых уютных в нашей жизни, но печальные события всё омрачили. Вот уже целый час я не чувствовала Торе. У меня словно отняли руки, ноги, остановили сердце, а на душу накинули плотную чёрную ткань. Утрата магии рядом с этими ужасными ощущениями казалась пустяком, даже учитывая, что моя сила передалась синьору Сальваторе, а это не в какие ворота не лезло. Держу пари — Тор чувствовал то же самое: ни на секунду не выпустил меня из объятий.

Разговор получился тяжёлым — Торе пришлось вывернуть Марте всю подноготную наших злоключений. Она слушала внимательно, лишь иногда поглядывая на синьора Ландольфи, который увлечённо рассматривал капли нашей крови через микроскоп. В ответ на откровенность Сальваторе получил реверанс Марты — её историю. Добрая, внимательная, мудрая женщина — прирождённая ведьма. Бездна позабыла о Марте, безумие обходило стороной и ей удавалось жить обычной жизнью, ну или почти обычной. По крайней мере, никому из окружения никогда не приходило в голову, что она самая настоящая колдунья.

— …Хочешь спрятать, положи на видное место, — закончила кормилица.

— Бриллиант души моей, значит, ты связалась с инквизиторской семьёй, чтобы никому в голову не пришло, что ты ведьма? — Тор не смог скрыть разочарование за ласковыми словами.

— Совмещать приятное с полезным — что может быть лучше? — мягко улыбнулась черноглазая женщина. — Заметь, я тоже ушла из дома Макиавелли, когда старик лишил тебя имени.

— И ты вложила мне в голову идею стать инквизитором, — не унимался Сальваторе.

— О, Сильван, — Марта глубоко вздохнула, — конечно, я это сделала! — Иначе однажды ты бы просто захлебнулся в луже пьяной рвоты после попойки с дружками-Охотниками. Бесславный конец.

— Забыли, — буркнул Тор.

— Вот и славно, — кивнула кормилица.

Над тайной, что Марта не раскрыла мне несколько часов назад в кухне, мелькнул лучик света. Значит, именно она надоумила Сальваторе поступить в академию, избавиться от пьянства и дурной компании. Воистину мудрая, сильная женщина.

— Синьор Ландольфи, что ты надеешься там увидеть? — она плеснула себе в кружку травяного чая и обернулась.

— Не просто надеюсь, любезная синьора, а уже увидел, — лекарь оторвался от процесса. В его карих глазах играло ликование и печаль — весьма странное сочетание.

— Дружище, не тяни, — Тор прижал меня к себе, словно пытаясь спрятать от всего на свете.

— Хорошая новость — я сделал открытие, которое способно перевернуть систему инквизиции с ног на голову, — гордо сообщил Ром. — Плохая — мне не дадут этим воспользоваться.

— О чём ты говоришь? — Торе коснулся губами моего лба и выпустил из объятий. Он подошёл к столу, за которым работал лекарь, прижался глазом к металлической трубке прибора.

— Можешь не стараться, — заявил Ромео, — всё равно ничего не поймёшь.

Ландольфи убрал микроскоп в саквояж и, обмакнув перо в чернильницу, принялся делать записи в тетради. Командир желал знать всё и немедленно, а Ром не спешил раскрывать карты: в этом весь лекарь святейшей инквизиции. Он как никто другой умел сначала создать атмосферу таинственности, а затем поставить многоточие. Пока синьор Сальваторе сходил с ума от любопытства, Ромео спокойно продолжал писать, не обращая внимания на разряды молний над головой. Шикарный мужчина, нервы — скала. За секунду до срыва Торе он сделал размашистую закорючку в тетради и начал объяснять:

— Я научился распознавать магию в человеческой крови. Могу безошибочно определить носителя силы и жертву колдовства, — Ром замер ожидая от нас реакции, но мы с Торе растерянно глядели на лекаря, а Марта, скучая, накручивала локон на палец.

— Погоди, — до меня дошло, о чём говорил синьор Ландольфи, — значит, больше никаких пыток и невинно убиенных женщин?

— Ну, конечно, — Сальваторе скривился. — Куколка, инквизиция не признаёт опыты, которые Ром проводит с помощью микроскопа. Более того, учёные мужи великих земель Ханерды сочли приборчик исчадием бездны.

— К несчастью — это так, — кивнул Ромео. — Упросил совет позволить использовать прибор для лечения некоторых последствий колдовства, но опыты остались под запретом. Поэтому о своём открытии никому кроме вас я сообщить не могу.

— Даже Святейшему жрецу Польнео? — подняв указательный палец вверх, я намекнула на родство представителя власти и синьора Ландольфи.

— Ему в первую очередь, — вздохнул Ром, — Он ярый противник микроскопов.

— Тёмные времена, недалёкие люди, — цокнула Марта.

— Дружище, сочувствую твоему провалу, но я ожидал, что ты подскажешь решение нашей проблемы, — командир вернулся на диван, мебель скрипнула под его телом.

— Проблемы? — изумился синьор Ландольфи. — Все проблемы позади, друг мой. Заклинание рассеяно, ты пережил первую и самую опасную встречу с силой бездны. Думаю, даже приступы ярости происходили из-за магии, что так стремительно вливалась в твою кровь. Живи счастливо с любимой синьориной здесь, в Мариам. Разве не так ты собирался поступить?

— Ром, я собирался и собираюсь поступить именно так, но Амэно права — жизнь непредсказуема. Нет никаких гарантий, что однажды в округе не объявится безумная, а носик моей куколки её не учует. Заточение — мера вынужденная, но временная. Надо вернуть магию Амэ.

— На решение ребуса может понадобиться гораздо больше, чем вся моя жизнь, — лекарь тяжело вздохнул.

Марта поднялась на ноги, оставив кресло с высокой спинкой пустовать, и отправилась к камину. Она подкинула дров изголодавшемуся огню, вытерла руки полотенцем, заткнутым за пояс, и обернулась к нам.

— Вы все ещё так молоды и наивны, — вернулась в кресло. Устроившись поудобнее, выдержала паузу и продолжила. — Есть вещи, за которые приходится платить немалую цену.

— Ловчие не могут продолжить работу. Я не могу… подвергать такой опасности Амэно, — едва слышно добавил Торе.

— О, печати, — Марта растерянно улыбнулась. — Сделав Амэ своим компаньоном, ты почти подписал ей смертный приговор.

Слова кормилицы прозвучали жутко. Синьора выразилась резко, но она сказала правду — имея дело с безумными дочерями бездны, нельзя остаться в безопасности.

— Марта, неужели ты не понимаешь всю серьёзность ситуации? — Сальваторе вскочил на ноги и размашисто зашагал по гостиной. — Амэно может пострадать от своего дара.

— Именно поэтому ты просто обязан вернуть магию девочке, — кивнула черноволосая женщина.

— Но как?! Подскажи нам, душа моя, с радостью верну куколке её силу, — Тор остановился и схватился щепотью за переносицу, успокаивая разгулявшиеся эмоции.

— Не знаю, мальчик, но я уверена, что прячась, вы не решите эту задачу. Ромео не Великий Брат, ему недоступны все таинства мира. Он действительно может состариться раньше, чем найдёт решение.

— О, печати, дайте мне сил, — командир затряс кудрями, словно желая выбросить из головы лишние мысли.

— Лучше умереть, сражаясь за шанс жить, чем скончаться в ожидании чуда, — Марта говорила тихо, её взгляд замер в огне камина.

— Я могу попробовать усилить настойку Ши, — оживился синьор Ландольфи, — чтобы она не только глушила плохое самочувствие Амэ, но приостановила губительные процессы — так мы выиграем немного времени.

— Это ничего не гарантирует, — Торе развёл руками. — Ни-че-го.

— Каких гарантий ты ждёшь? — подошла к кудрявому командиру и заглянула в глаза.

— Амэ…

— Ай, Торе! — возмущённо взмахнула руками. — Всё, что ты собираешься сделать с нами — бессмысленно! Вот что, синьор, — ткнула пальцем в живот кудрявого командира, — на рассвете дилижанс Ловцов безумия отправляется в Илиси, с тобой или без тебя.

***

Распахнула створки окна спальни, и лицо укололи капли дождя, вперемешку с игривым ветром. Ночь выдалась ненастная, но и ненастье бывает озорным. Ещё недавно спокойная вода вокруг Мариам дремала, лениво переворачиваясь с бока на бок, а сейчас решила станцевать вместе с настойчивым прохладным дождём. Хотелось выйти на улицу и, задрав нос к хмурому тёмному небу, насладиться запахами обновлённой природы, смыть с себя тревогу. Неожиданно во дворе Мариам появился Торе: одет не по погоде — домашний халат и тапки точно не спасали от дождя. Он устроился в плетёном кресле у воды, в руках блеснула святейшая печать. Наблюдая, как Сальваторе молится, сама просила Бога послать Ловчему правильные мысли.

— Амэно! — Тор не обернулся. — Ты любишь меня?

Сердце колыхнулось волнением, без привычного второго удара за Сальваторе. Связь между нами пропала, эмоции сменялись тишиной, и это разрушило равновесие. Вопрос командира вызвал страх — я знала ответ. Чувства к Торе на самом деле никогда не существовали, а иллюзию создавало колдовство Эммы. О, Сильван! Я совершила ошибку, пообещав любить синьора Сальваторе до последнего вздоха. О, святейшие печати…

— Так и думал, — с горечью в голосе ухмыльнулся Тор. — Амэно Гвидиче, этого я боялся.

— Чего ты боялся, Тор Сальваторе? — прекрасно понимая, о чём он говорит, предпочла строить из себя дурочку.

— Что твои чувства всего лишь эхо моей любви к тебе, куколка, — Торе встал с кресла и повернулся.

Дождь распрямил его кудри, капли тонкими ручейками стекали по пухлым щекам. Даже в слабом свете дворовых фонарей я видела угасающие искры надежды во взгляде Сальваторе. Я — убийца, вонзившая отравленный кинжал в спину самого прекрасного мужчины в мире. За пару часов мне пришлось пережить разрыв наших душ, невыносимый страх одиночества и неожиданно понять, что мои чувства к нему всего лишь отголосок заклятья. Сожаления заполнили опустевший сосуд души, но ничего изменить нельзя.

— Выдвигаемся на рассвете, компаньон. Как только вернём тебе магию, можешь отправляться на вольные хлеба.

Раскрыв рот от удивления, смотрела, как синьор Тор Сальваторе шлёпает тапками по лужам, направляясь в замок, и не могла поверить, что между нами всё кончено. Вот так — быстро, без сожалений, сантиментов и скупой мужской слезы.

***

На рассвете я попрощалась с синьорой Мартой и покинула двор Мариам. «Малыш» запряжённый лошадьми стоял за мостиком, ведущим к замку, а Торе уже сидел на месте возницы. Командир выглядел вполне бодрым и полным сил. Он внимательно изучал дорожную карту, наверное, прикидывал удобный маршрут до Илиси. Ожидала увидеть измученного бессонной ночью, помятого Ловчего, но внешность Сальваторе не давала и полнамёка на плохой сон. Сегодняшняя ночь стала для меня испытанием — глаз не сомкнула, давясь виной и слезами. Кажется, подушку в моей спальне можно отжимать.

Остановилась, прислушиваясь к чириканью птиц в рассветной тишине леса, к шелесту полуобнажённых крон деревьев и собственному сердцу — ничего. Не ощутила прежнего трепета от встречи с Сальваторе. В груди шлёпало ровно, без спешки.

— Волшебного утра, Амэно, — Тор скользнул по мне коротким взглядом и снова уставился в развёрнутый свиток.

— Волшебного, — смутилась. Ожидала совсем других эмоций от Торе.

— Не морочь себе голову, Амэ, — он словно не потерял способность читать мои мысли, — всё в порядке. Я ценю честность куда больше фальшивой любви.

Оставив слова Сальваторе без ответа, кивнула и открыла дверь дилижанса. Внутри никого не было — Ромео и Мими ещё не собрались в дорогу, а на мягком бархатном сидении лежал исписанный лист. Почерк Тора, не успевшие высохнуть чернила — я перепачкала пальца, но сложилось впечатление, что кляксы остались на сердце. Приказ командира Ловцов безумия — Торе собирался платить мне кулак золота раз в двадцать дней и пятьдесят процентов от награды за найденную безумную ведьму сверху. Еда, оплата комнат в тавернах и мелкие дорожные траты «за счёт заведения», в смысле — расходы брал на себя синьор Сальваторе. Хорошие условия, достойные компаньона командира Ловчих, но само наличие официальной бумаги, так небрежно оставленной внутри дилижанса, меня здорово разозлило.

— Потрудитесь объяснить, синьор, что это значит? — пулей вырвалась из кареты и застыла, сжимая приказ в вытянутой руке.

— Перейдём на «вы»? — Тор приподнял бровь. — Что же… как пожелаете. Это, синьорина Гвидиче, бумага о назначении вам жалованья и перечень расходов, которые я готов взять на себя. Что вас не устроило?

— Меня не устроило?! — захлёбываясь туманным, утренним воздухом надрывалась я. — Это… Да это… высшая степень недоверия!

— О… — осёкся Торе, — Не хотел вас оскорбить, Амэ. Наоборот собирался, так сказать, узаконить наши отношения, чтобы не подумали, что из-за недоразумения между нами отыграюсь на вас финансово.

Святейшие печати! Этот увалень смотрел такими чистыми, полными искренности синими глазами, что мне стало неловко. Спряталась от самого честного взгляда на свете в «Малыше», свернула бумагу и сунула в сумку на поясе. Вытирая пальцы белоснежным носовым платком, шмыгала носом, держа в глазах слёзы.

Фавн тебя подери, Тор Сальваторе, фавн тебя подери…

Лучше бы он сорвался, наорал на меня, просто перестал разговаривать, но нет — Торе выбрал самый жестокий способ мести. Так привыкла к нежному общению с синьором Сальваторе, что резкий переход на официоз вспорол мне душу без кинжала. Истекала болью и обидой — хотя чего ещё ждать после безмолвного «я тебя не люблю». О, Сильван…

— Амэно! — голос командира, и в окошке напротив места возницы мелькнула его пухлая рука.

Затолкала носовой платок в корсет и усиленно заморгала, избавляясь от влаги в глазах. Минутная подготовка, и я, как ни в чём не бывало, выпорхнула из дилижанса. Торе, Ромео и Мими что-то обсуждали, глядя в дорожную карту.

Синьор Ландольфи сегодня оделся очень по-инквизиторски — служебная кожаная куртка, такие же штаны и неизменно слепяще-белая шёлковая рубашка. Светлые локоны до плеч лекарь собрал в низкий хвост. Выглядел Ромео сногсшибательно, я засмотрелась. Кажется, даже наша модница-фурия больше глядела на Рома, чем слушала командира. Мало того, что фарфоровая кукла вчера стала свидетельницей удивительных происшествий, так ещё и сегодня пришлось при ней обсуждать планы в подробностях. Шушукаться по углам в пути не выйдет, а метка бездны, конечно, должна отбить у Мими желание мстить, но чем фавн не шутит… Слышала, как командир шепнул Рому, чтобы тот нашёл способ убедить синьорину Эспозито вести себя хорошо.

— Итак, наша главная цель — найти способ вернуть силу бездны Амэно, — Тор прожёг меня взглядом. — Личные задачи всем понятны?

— Я слежу за здоровьем синьорины Амэ и совершенствую настойку Ши, — кивнул Ромео.

— Я занимаюсь кодексом Ловчих, — вздохнула Мими.

— Амэно? — окликнул Тор, не дождавшись моего ответа.

— Ищу безумных дочерей бездны?

— Разумеется, — нехотя согласился командир, — но кроме этого, я жду от вас предложений. Простите, синьорина, но у меня пока даже мыслей нет, как вернуть вам магию.

— «Вам»? — нахмурился Ром. — Друзья, что происходит?

— Мы с Амэно стали компаньонами и только, — холодно объяснил Сальваторе. — В путь.

Мы с Ромео махали Марте из окон дилижанса, а Торе крикнул ей что-то вроде — «Не прощаемся, милая» и отправил лошадок по лесной дороге. Шуршание листьев под колёсами, глухой топот копыт и пение птиц — всё, что разбавляло тишину.

— Любезная синьорина Эспозито, — вполне в своём духе начал Ром, — как вы провели сегодняшнюю ночь? Хорошо ли спалось?

— Замечательно, — кивнула Мими, не отрываясь от чтения собственных записей. — Спала, словно младенец.

— Представление на сон грядущий не испугало вас? — Ром не собирался довольствоваться вежливыми отмашками фурии.

Наблюдательница скорчила на фарфоровом личике гримасу недовольства, захлопнула толстую тетрадь и, закинув ногу на ногу, приготовилась обороняться.

— Не стоит нам с вами ссориться, Мими, — лекарь добавил добрых нот в голос. — Путешествие будет долгим, и распри только всё усложнят.

— И в мыслях не было устраивать склоки, — неожиданно мягко отозвалась синьорина Эспозито. — Во-первых — отныне я ничего не вижу и не слышу, а во-вторых — желаю лишь поскорее закончить с кодексом и вернуться в Польнео.

— Занятно, — Ромео улыбнулся и чуть наклонился вперёд, ближе к Мими. — Вы намереваетесь нести службу в инквизиции без допуска лекаря?

— Как это?.. — испуганно моргнула фурия. — Мы ведь обо всём договорились.

— Милая синьорина, у меня впереди без малого год отпуска, и я собираюсь провести это время в путешествии с Ловцами безумия, а допуск к работе вам требуется каждый месяц.

— О, Великий Брат! — выдохнула наблюдательница. — Это плен, это… кошмар!

— Не драматизируйте, Мими, — Ром хитро сощурился. — Готов компенсировать — выдержите положенное время в пути без ссор, оставите наши тайны нетронутыми, и я помогу вам с местом судьи в Польнео. У меня есть небольшие связи, — он поднял указательный палец вверх, — да что я объясняю, вы прекрасно осведомлены об этом. Временные рамки стираются, вы займёте желаемое место, когда захотите.

— Блеф? — фурия недоверчиво наклонила голову.

— Слово синьора Ландольфи стоит дорого, — без стеснения заявил лекарь, протягивая Мими раскрытую ладонь.

Мгновение на раздумья — и синьорина с радостью вцепилась хрупкой пятернёй в мечту. Одним выстрелом Ромео обеспечил спокойствие нам и приблизил профессиональные грёзы наблюдательницы к реальности. На секунду мне показалось, что мраморные щёчки фурии налились румянцем, когда рука Рома коснулась её. Наверное, и впрямь, показалось. Кто-кто, а эта птичка не способна испытать смущение.

— Амэ, а мы с тобой займёмся кое-чем интересным, — синьор Ландольфи извлёк из лакированного саквояжа книгу.

— Чем это? — меня искренне удивило неожиданное предложение Рома.

— Учёбой, Гвидиче. Я намерен сделать из тебя самую образованную простолюдинку великих земель Ханерды. Чтение, письмо, счёт и немного истории. Синьор Сальваторе настоятельно просил…

— И думать забудь, — замотала головой, останавливая рвение лекаря. — Как изволил выразиться наш командир — «вернём магию, и можешь отправляться на вольные хлеба».

— Поразительно, с какой молниеносной лёгкостью синьорины готовы покинуть компанию симпатичных мужчин, — буркнул Ландольфи. — Амэно, не советую отказываться, — уже громче добавил он. — Образование — удовольствие не из дешёвых, а я предлагаю бесплатные уроки.

Отмахнуться от настойчивого очаровательного синьора сложно, да и учёбу мне не потянуть финансово — это правда. Чтобы нанять преподавателя, я должна получать не кулак золота раз в двадцать дней, а все десять и работать на Ловчих лет так пять. Жить в городе среди напыщенной знати, стать своей среди этих индюков без образования невозможно. Возвращаться в Тромольский лес не планировала: скорее звёзды погаснут, чем я коснусь козьего вымени и мотыги.