Глава 8. Где-то в Северном море

Третьи сутки «Медуза» дрейфовала среди больших и маленьких айсбергов. Одно немного успокаивало – плавное, еле ощутимое течение несло шхуну на юго-запад. Ветра не было. Море спокойно, как хрустальное зеркало, и ледяные глыбы отражались в этой прозрачности практически без искажений. Свежий морозный воздух приятно бодрил, и казалось, будто мы попали в сказку: приближаемся к чертогам Снежной королевы.

Все чувствовали себя вполне нормально. У каждого члена команды был запас тёплой одежды, да и у нас с Дайком тоже. Бумеру же, в его шубе, холода были нипочём, а вот Макс мёрз – из тёмно-серого он стал каким-то дымчатым. Не знала я, что чешуя ангалинов от холода может настолько изменить цвет. Золото глотать он отказался, сказал, что вполне потерпит и лучше поберечь монеты на случай, если возникнет необходимость плавать в ледяной воде.

Какое-то время я наблюдала, как мой чешуйчатый лязгает зубами и сворачивается в шар возле большого медного таза, в котором мужики развели костёр, но после всё же не выдержала и пошла в каюту за одеждой для Макса. Сначала он упирался, скользя по палубе когтистыми лапами, и вопил на весь корабль, что я совсем с ума сбрендила ангалина в человеческие тряпки рядить, но потом, под истерический хохот всей команды, нам с Дайком удалось натянуть на него два вязаных свитера. Один через голову и на передние лапы, другой – через хвост и на задние. У Тиля нашлось несколько крупных булавок и всю эту конструкцию удалось вполне надёжно скрепить. Голову и шею его мы обмотали длинным шарфом, а лапы засунули в вязаные носки, которые имелись у членов команды в избыточном количестве.

Чучело получилось такое, что смотреть на него без смеха никак не получалось! Мне даже показалось, что Бумер тоже смеялся, уж больно довольным наш волк выглядел. Взглядом маленькой, беззащитной зверюшки Макс обозрел себя со всех сторон. Я схватила его за морду и уставилась в большие изумрудные глаза:

– Ты же хочешь быть человеком, а человеку без одежды никак. Так что привыкай…

– Умееш-ш-шь ты ус-с-спокоить, – прошипел он в ответ. – Хотя так, конечно, гораз-з-здо теплее…

Потешались над Максом до самого вечера и в конце концов ангалинское терпение лопнуло. Шерстяным кулем он скатился по ступенькам в кубрик, где парни продолжали громко хохотать, и каждому из наиболее громких шутников сунул по кукишу из хвостовых пальцев прямо под нос:

– Вот вам турманы!!! Вот вам с-с-сладкие крабы!!! Теперь с-с-сами будете рыбу ловить! – и гордо удалился в мою каюту. Ещё зимой я объяснила Максу значение подобного жеста на моей родине, которое ему сразу очень понравилось.

Ещё через несколько дней медленного дрейфа количество ледяных гигантов вокруг значительно уменьшилось и поднялся ветер, который туго надул паруса. Почти целый день мы шли полным ходом и Ают, проштудировав свои карты и справочники, надеялся, что скоро мы должны попасть в течение, которое вынесет «Медузу» в воды, разделяющие Восточные территории и Северные земли. Всё-таки точно установить наше местоположение ему не удалось, хотя с определённой долей вероятности капитан предположил, что блуждающее течение унесло нас далеко на северо-восток.

Ближе к вечеру, когда Макс в обнимку с Бумером клевал носом, а мы с Дайком перебирали наши припасы, на палубе послышались возбуждённые голоса и беготня. И только я собралась выскочить наверх, чтобы глянуть, что там происходит, как кто-то кубарем скатился по ступенькам и забарабанил в дверь. Дайк откинул щеколду и к нам ввалился Данко:

– Северяне! Четыре корабля! Кари! Макс! Прячьтесь!

Дайк побледнел и вцепился в меня обеими руками:

– Они заберут тебя, если найдут! Куда прятаться?!

Макс стаскивал с себя одёжку, ругаясь на окатанском:

– Да с-с-снимите с меня вс-с-сё это! Я в море прыгну!

– Они уже близко! Две шхуны идут наперерез! Заметят!

– Да что они мне с-с-сделают?!

– Тебе нет, а нам?! Ангалин на судне! Да где такое видано?! Представляешь, сколько может быть вопросов?!

Я сидела на койке, и серьёзность ситуации только-только начинала доходить: «Мы в северных водах, а это их территория и действуют иные законы… Четыре корабля… А северяне всегда тщательно обыскивают чужие суда, и если вдруг находят женщину, то уже неважно, что она может быть замужем и с кучей ребятишек, – её забирают, а также её дочерей, если они на корабле. Мнение супруга или другой какой родни значения не имеет – все знают об этом законе северян и тот, кто окажет сопротивление, будет просто убит. Поэтому уже очень-очень давно женщины Восточных территорий не путешествуют на судах, идущих на Север, если, конечно, сами не желают туда попасть. А насколько мне известно, таких охотниц практически не было, хотя ничего плохого там с ними не происходило, просто обратного хода уже нет».

Данко схватил меня за руку и поволок за собой:

– Макс может в бочке с водой посидеть, а тебя мы на камбузе спрячем. Надеюсь, в плиту Тиля не полезут, она как раз остыла. Дайк, пошли!

Вот уж не думала не гадала, что добровольно в печь полезу! Только мельком удалось заметить два судна, которые приближались с обеих сторон, где были ещё два, не удалось разглядеть. Тиль быстро выгреб угли и, отодвинув шкафчик с кухонным хозяйством, открыл часть очень толстой, задней стенки. Через узкое отверстие удалось протиснуться внутрь, скрутившись в позу эмбриона, а парни ещё и подпихнули под пятую точку, чтобы задвинуть стенку.

От угольной пыли и пепла дышать было почти нечем. Я замерла неподвижно, вдыхая через раз, стараясь не создавать колебаний и так отсутствующего воздуха. «И сколько так лежать придётся?.. – размышляла я, сжимаясь до предела. – Как же выдержать?! Только бы не чихнуть, только бы не чихнуть…» Время тянулось так медленно… Оно будто замерло, застыло, как ледяные глыбы, которые сопровождали нас с тех пор, как блуждающее течение выбросило «Чёрную медузу» из туманного плена.

Когда позади послышалось движение и чьи-то руки начали вытаскивать меня, я была уже в полуобморочном состоянии от угольной пыли, пепла и нехватки кислорода. Пока кашляла и пила воду, вокруг собрался совет из капитана, Данко, Тиля, Макса и Дайка, ну и Бумера, конечно, который жалобно поглядывал на меня и тихонько поскуливал.

– Дело плохо, – проговорил Ают, когда мой кашель пошёл на убыль. – Хоть сейчас они только по палубе прогулялись да в трюм заглянули, но рассказу про блуждающее течение, похоже, не поверили. Поэтому мы плывём в Тагри под конвоем и досматривать шхуну будут там…

– И скоро мы там будем? – спросил Дайк и похлопал меня по спине, когда я поперхнулась и опять закашлялась.

– Дня три-четыре… Тагри – промежуточный порт на их восточном побережье по пути с Крайнего Севера в Даго. Течение очень далеко нас унесло от нужного маршрута.

– Но ведь Кари найдут… – прошептал Дайк.

– Найдут. И мы ничего не сможем сделать. При досмотре команду и пассажиров, если они есть, выгоняют на берег, а корабль тщательно осматривают, вскрывают даже забитые ящики и бочки, и плита уже не спасёт. А если окажем сопротивление… сами понимаете… Таков договор между Севером и Востоком.

– Но ведь сейчас нет террхана, – вставила я свои пять копеек.

– Ещё хуже! Если захотят, могут совсем не выпустить, и никто никогда не узнает, куда исчезла «Чёрная медуза».

Я сидела на низкой скамеечке, теребя длинные, в угольной пыли пряди, выбившиеся из-под платка, и пыталась найти хоть какое-то приемлемое решение данной проблемы.

– Макс, при первой же возможности тебе нужно исчезнуть с «Медузы», но держаться где-то поблизости, в море ты будешь в безопасности. А вот мне… Раз спрятаться нельзя, то и не нужно этого делать…

Все дружно на меня уставились.

– Если переодеться в мужскую одежду, повесить меч за пояс, я за парня сойду?

Несколько минут они стояли столбами, наверно, представляя эту картину, пока Ают не ответил за всех:

– Не сойдёшь. Ты забыла, как выглядишь? Глаза, волосы, да и плечи не мужские, хотя…

– А если обрезать?

– Что?! – выкрикнули они в один голос.

– Волосы!

– Как обрезать?! – Дайк даже отшатнулся.

– Совсем коротко и перекрасить, только вот чем?

– Я з-з-знаю чем! – завопил Макс. – Я з-з-знаю!

– Кстати, неплохая идея, – капитан смотрел на меня и улыбался. – Интересно, что из этого получится…

Перевоплощение в субтильного юношу заняло почти весь путь до Тагри. Северяне взяли «Медузу» в плотные «клещи», а вечером на стоянке с большого длинного корабля поступила команда зажечь все фонари и факелы, дабы шхуна была хорошо освещена. Ают скрипел зубами, но подчинился. Я же, подобрав гардероб из своих вещей и Дайка, сначала заставила его помочь перетянуть грудь, что вызвало, конечно, ощутимый дискомфорт, а затем, обмотавшись куском парусины, уселась на колченогий табурет и всучила парню его бритву:

– Режь!

Он дотронулся до моих волос, протянул между пальцев, и я заметила, как дрогнула его рука.

– Дайк! Ты же лекарь! Чего боишься?!

– Да я не боюсь, просто такие красивые волосы, что рука не поднимается.

– Режь давай! – я чуть было не сказала, что «волосы не зубы – отрастут», однако на Окатане эта поговорка была не совсем к месту. У живущих в этом мире росло всё – и волосы, и зубы.

Дайк мучил меня не меньше часа, но когда я глянула на огромную кучу платиновых волос под ногами, а потом в зеркало, то слишком не расстроилась:

– А неплохо получилось…

Дайк вертел в пальцах опаску с деревянной ручкой и искоса поглядывал:

– Не раз приходилось это делать, когда нужно было раны на голове зашивать…

Я улыбнулась отражению и, обернувшись, подмигнула парню:

– Только бы помогло!

– Ну пока не очень-то, – он улыбнулся, подправляя бритвой и так короткую чёлку. – Посмотрим, кого там Макс поймает, что за краска такая…

– А как он незаметно за борт прыгнул? Северяне же со всех сторон…

– А его в сеть закрутили и за борт выбросили, рыбачить-то никто не запрещал, также и обратно поднимут.

Макс вернулся на рассвете. Чтобы у наших конвоиров не возникло никаких подозрений, он умудрился загнать в сети несколько очень крупных турманов, и команда упарилась их вытаскивать. Но всё прошло гладко. Ают создал на палубе такую бурную деятельность под видом удачной рыбалки, что Макс спокойно затерялся среди здоровенных туш. А вот наловил он каких-то головоногих, если можно было так назвать этих существ. На первый взгляд, это было нечто среднее между осьминогом, кальмаром и морским червём.

Когда же я получше пригляделась, то вспомнила, что подобные создания обитают и на Земле. Это каракатицы! Правда, их я видела только по телевизору и то несколько раз. Макс подробно объяснил Дайку, как вскрыть этих созданий, чтобы не зацепить внутренний мешок с краской, которую придонные лаци, так их здесь называли, выпускали в тех, кто пытался на них охотиться. Красящее вещество было чрезвычайно стойким и очень долго не смывалось, если попадало на грудную шерсть ангалинов, что служило у них поводом для шуток над неопытной молодёжью.

После всех манипуляций (жуткое слово, когда применяется к живому организму) Дайк принёс миску с чёрной, густой, вонючей жижей. Вот тут мне немного поплохело, а ведь я давно хотела замаскировать слишком светлые волосы, только не думала, что делать это придётся такой гадостью. Весь процесс перекрашивания сопровождался сочувственным скулением Бумера и хихиканьем Макса, который каждые несколько минут всовывался в каюту, наблюдая за процессом и изнывая от любопытства.

Моя стрижка «а-ля бешеный ёжик» и так привела ангалина в очень весёлое настроение, а теперь «бешеный ёжик» превращался в «ёжика-гота-вонючку». Для надёжности мы выдержали на волосах, вернее их остатках, липкую жижу больше часа, а потом столько же смывали – Дайк замучился воду носить. Но результат оказался вполне удовлетворительным. А когда ещё я запихала между дёснами и щеками кусочки мягкой смолы, чтобы хоть немного изменить форму лица, то за спиной раздались аплодисменты – в дверях стоял капитан:

– А неплохо получилось! Вот если бы я не знал, что ты девушка, то…

Я ещё раз глянула в зеркало. Из мутноватого стекла смотрела не прежняя белокурая богиня, а немного несуразный, тощий, но вполне симпатичный, синеглазый юноша с почти чёрными, всклокоченными волосами. Куски смолы за щеками расширили верхнюю часть лица, а короткая, рваная чёлка ещё больше это подчеркнула. Я пристегнула к широкому ремню меч, тот, с которым тренировалась в пещере под Белой скалой, натянула любимые сапоги из крокодила, засунув кинжал за голенище, накинула кожаный жилет Дайка на вязаный свитер и вышла ко всем зрителям, которые в нетерпении столпились возле каюты.

– Ну как?

Повисла пауза, а потом послышались какие-то звуки, похожие на плохо скрываемые смешки.

– Ну-у-у… – протянул Данко и широко улыбнулся. – Годится! Хотя такое чучело, конечно!

Команда дружно расхохоталась.

– И пусть чучело! Я на парня хоть немного похожа?

– Похожа, похожа… – и капитан хлопнул меня по плечу. – Только помалкивай и держись от северян подальше.