Глава 9

Храм нашёлся быстро, да и внутрь попасть не составило большого труда. Высокое, прямоугольное строение стояло на лесистом склоне и его не так просто было заметить. Круглые колонны по всему периметру опутывали вьющиеся растения, вдоль высоких стен росли гигантские кусты в три-четыре моих роста, и можно было пройти совсем рядом и даже не догадаться, что за высокой, плотной зеленью скрывается столь массивное сооружение.

Макс ещё ночью прорубился к центральным воротам, которые были настолько плотно сомкнуты, что практически невозможно было разглядеть хоть какую-либо щель между ними. Схожесть этого затерянного Храма с Банкорским было сложно определить, так как Банкорскую тюрьму я посещала один раз через центральный вход, а потом уже только через тайный подземный туннель, когда мы с Максом прокапывались к камере Граса, и всё время в темноте. Храм в Банкоре был всё-таки полуразрушен и позже достроен людьми, поэтому можно сказать, что я видела это древнее сооружение практически впервые.

Наш ангалин разгрёб кучи прошлогодних листьев, поковырялся в каменной кладке, а потом засунул хвост куда-то глубоко внутрь. С самым сосредоточенным видом он что-то там нащупывал, пока не раздался тихий щелчок и высокие стены не начали раздвигаться в стороны. Нечто подобное я видела ещё в прошлом году, когда плыла на «Чёрной медузе» из Банкора в Латрас. У Небесных островов под водой тоже была раздвигающаяся в стороны вертикаль, которая служила преградой на пути торговых шхун.

Стены разошлись примерно метра на два и, дрогнув, застыли. Мы стояли у входа и несколько секунд переглядывались, пока Дайк не спросил:

– Макс, а нам можно туда? Ведь это Храм ваших предков…

Ящер усмехнулся:

– Я что, привёл вас-с-с сюда, чтобы ос-с-ставить с-с-снаружи?!

– Ну тогда пошли, только ты первый…

Оружие мы оставили у входа, так как согласно поверью ангалинов проносить в Храм его было нельзя. Войдя в огромный зал, мы ошарашенно уставились наверх. Потолок был почти прозрачным, будто гигантское окно из горного стекла, и всё в окружающем пространстве было прекрасно видно. Оглянувшись назад, на свой лук со стрелами, мечи и два боевых топорика, сваленных у входа, я ощутила некую беззащитность, кровавое побоище до сих пор ещё стояло перед глазами, и спросила у Макса:

– А как же «чистый» путь? Помнишь, ты говорил, что даже на пути в Храм нельзя иметь оружия, даже чуть не поплатился жизнью, тогда в Маргосе, из-за того, что не взял его с собой?

– Да, говорил… Но с-с-сейчас ситуация немного иная, – Макс вздохнул и уставился на меня. – Ес-с-сли бы этот Храм не находился так далеко от полноводных рек, тогда другое дело. Отец с-с-сказал, что неизвес-с-стно, что мож-ж-жет ожидать в долгом пути по с-с-суше, поэтому сам приказ-з-зал мне мечи не ос-с-ставлять, прос-с-сто в Храм не пронос-с-сить.

– Но ведь это нарушение завета ангов! – не унималась я. – Выходит, вы тоже не всегда соблюдаете древние священные законы?!

Макс дёрнулся и даже подпрыгнул:

– Я не с-с-сам! Отец приказ-з-зал!

Я заметила, что он разозлился, но то ли последние события, то ли весь долгий, трудный и полный серьёзных испытаний путь так сказался, но я тоже начала заводиться. Словно взобравшись на воображаемую трибуну, я обрушилась на друзей с пламенной, обличительной речью в защиту древних заветов, будто это я родилась и выросла на этой планете, а не они:

– Значит, вот как получается! Сначала все вокруг вопят о том, как священны и нерушимы законы древнейших и заветы великих ангов, однако, когда возникает острая необходимость, древние правила можно вот так взять и спокойно нарушить?! Два сына терра убивают своего брата, будущего Великого Террхана, и потом делают что хотят, а Совет в столице «поднимает лапки» и прячется за пятерых наследников древних домов, вешая на них огромную ответственность и подвергая опасности их самих, их семьи и людей, которые живут на прилегающих землях! А потом вдруг ангалинам приспичивает попасть в недоступный Храм и для этого тоже можно использовать любые способы! И людей можно внутрь пустить, и оружие иметь на пути, и всё это прикрываясь каким-то там пророчеством о священном пути ангалина, который начнётся на Востоке!

И Дайк, и Макс, и даже Бумер, сидящий возле колонны, подпирающей потолок, не сводили с меня ошарашенных взглядов. А Макс так, вообще, квакать начал от возмущения. В конце концов, Дайк опустил глаза и несколько раз хлопнул в ладоши:

– Прекрасная речь, Кари, только ведь, кроме нас, здесь никого нет, – развернулся и выбежал наружу.

И вот тут до меня дошло, что меня понесло куда-то не туда и неизвестно почему. Я наговорила глупостей и накричала на них непонятно за что. Плюхнувшись перед Максом на колени, я вцепилась в ангалина:

– Прости, Макс! Я не хотела тебя обидеть и твоего отца тоже. Прости меня, Максик! Я просто очень боюсь, что вся эта затея плохо закончится, ведь и так уже столько всего случилось!

Он расслабился под моими руками, я сразу это почувствовала. Проведя горячим языком по шраму на щеке, Макс прошипел:

– Иди перед Дайком из-з-звиняйс-с-ся. Ты так на него с-с-смотрела, будто это он во вс-с-сём виноват.

– Ты не злишься?

– Нет… Ночная с-с-с-хватка очень с-с-сильно повлияла на тебя. Это мне привычно, а ты не только вс-с-сё видела, но и с-с-сама убивала. Первый раз-з-з всегда с-с-самый трудный…

Дайк стоял у лошадей, прочёсывая пальцами длинную гриву Рыжего. Я обняла его сзади и прижалась к спине. Он замер, а потом усмехнулся:

– Не подлизывайся…

Язык прилип к нёбу, и получилось только пробурчать что-то не совсем вразумительное.

– Кари, я всё понимаю, – голос друга был тихим. – Мне тоже было очень больно, когда я первый раз убил человека, я и переживал долго, и не спал… А тут такое… Ты девушка, пусть и не такая, как все, и тебе ещё тяжелее это преодолеть. Не жалеешь, что мы не остались в Латрасе?

Дайк обернулся и взял моё лицо в ладони, а я покачала головой:

– Нет, несмотря ни на что… А скольких ты убил, ну до этого, как мы вместе?

Он отвёл глаза и отстранился:

– У каждого лекаря за спиной есть своя пещера Хранителя: к кому-то не успел, кому-то просто не смог помочь. Двоих я убил в схватке, мы как-то с Кареллом напоролись на сыскарей террхана, и по-другому было никак, а не так давно мальчик умер по моей вине. Если бы я не задержался в пути, то удалось бы его спасти, но я решил заехать в несколько селений по пути, не подумал, что с тем малышом всё настолько серьёзно. Я тебя тогда искал, а когда всё-таки приехал, он умер у меня на руках. Моя задержка стоила ребёнку жизни…

Я вгляделась в его лицо, такое родное и любимое, в скорбь и боль в затуманенных влагой глазах.

– Ты раньше об этом никогда не рассказывал…

Дайк пожал плечами:

– Да как-то к слову не приходилось… Я так понял, ты тогда в Банкоре была. Я как уехал из того посёлка, так потом напился вусмерть, а когда очухался немного, видел такой странный сон…

– Какой сон?

– Будто мы снова на Кифовом носу и идём с тобой к обрыву и словно прощаемся там. Я понимаю, что ты уходишь, и я больше не увижу тебя никогда. Пытаюсь уговорить остаться, но ты меня не слушаешь и будто совсем не слышишь. А потом появляется сказочный радужный мост от края обрыва прямо в небо, ты ступаешь на него и уходишь. Я кричу тебе вслед, зову изо всех сил, а ты даже не оглядываешься и постепенно исчезаешь в сиреневой дымке… – Он замолк на мгновение, сильно сжимая мои пальцы. – Я так звал тебя, что половину постоялого двора на уши поставил…

Дайк усмехнулся и, сграбастав меня, прижал к себе:

– Правда, потом я услышал голос, как ответ на мои дикие вопли. Он был очень тихим и словно доносился из каких-то неведомых далей. Этот голос повторял моё имя, и я даже успокоился как-то, уверился, что докричался и мы встретимся, обязательно встретимся. И ведь так и получилось…

Дайк начал нежно целовать меня, легко касаясь губами, а я, отвечая на чувственную ласку, тоже вспомнила свой сон, когда звала его и разбудила постояльцев и хозяев «Тихого островка». Выходит, Дайк тоже видел меня во сне и звал меня… И мы тогда услышали друг друга…

– Ну мож-ж-жет хватит миловатьс-с-ся! – Голос Макса и шлепок по моему мягкому месту прервал прекрасные минуты чувственной откровенности. – Я наш-ш-шёл, откуда бочка выдвигаетс-с-ся!