Глава 13

Разбудил меня солнечный луч, что просочился в купе сквозь занавески. И боль в шее, которая нещадно затекла от ночёвки, проведённой сидя. Голова трещала, вид у меня был явно непрезентабельный, даже пальцы рук побледнели.

Требовался срочно крепкий и сладкий чай! В идеале ещё и душ, но в поезде и с хныкающей за стеной малышкой доступно мне было лишь наспех сполоснуть лицо.

Графа рядом я не увидела. Хотя колени мои всё ещё грел оставшийся на них драконий жар.

Из-за этого чувства, пусть и не плохого, даже приятного, в голову пришла навязчивая мысль о том, что жёны драконов с ними не выживают…

Испепеляются, бедняжки, по случайности и внезапно или постепенно, незаметно выжигаемые изнутри драконьей магией.

И дело не только в брачном союзе, который связывает судьбы, а не просто является формальностью, а в близком взаимодействии с силой, что сильнее тебя. В эмоциях, в связи, которая становится едва ли не живой, скреплённая браком.

Это, говорят, как если влюбишься в солнце и полетишь к нему… Исход известен заранее.

Или если ненавидишь его и стремишься к нему, чтобы уничтожить. Случиться в итоге то же самое.

От того и наследников у драконов почти никогда не бывает, а значит и самих драконов можно по пальцам перечесть.

И зачем только я об этом думаю?

Тряхнув головой, похлопала по щекам, пытаясь собраться. Заодно пощипала себя за лицо, чтобы хоть немного вернуть ему красок. Поднялась, оправляя платье и с удовольствием потянулась.

Затем навестила Сандела. Точнее, встретила его, укачивающего малышку, в коридоре.

– Вышел, чтобы мальчика не будить, – сказал он, протягивая мне Тосю.

На моих руках та успокоилась быстро, но я понимала – ненадолго.

– Еда для неё закончилась, – с волнением прошептала я, успев до того, как выйти, проверить это. – Не знаете, где граф?

Сандел вдруг бросил взгляд за моё плечо, и я обернулась.

– Доброе утро, – улыбнулась нам Милит.

Хорошенькая такая, подкрашенная, словно фарфоровая кукла, в белом кружеве и меховой накидкой на плечах.

– Ну, оставлю вас, – кивнул ей Сандел и скрылся в купе.

– Ух, – поделилась наша попутчица, зябко поведя плечами, – у меня от чёрти мурашки.

– А мне они любопытны, – улыбнулась я, хотя и сама всё ещё не знала, как относиться к Санделу. – Вы что-то хотели?

– О, давай обращаться друг к другу просто, как подруги? – схватила она меня за руку, нервно улыбаясь.

– Эм, хорошо… Ты что-то хотела? Твой ночной визит до сих пор тревожит меня, – не стала я ходить вокруг да около.

И Милит зарделась, крепче сжимая мою ладонь.

– Так неловко, – проговорила она сдавлено, а затем приблизилась ко мне и шепнула на ухо: – Дорогая Крис, если ты лекарь… Можно ли что-нибудь сделать, чтобы и у меня малыш родился? Мне Карл, только это секрет, – добавила, на мгновение отпрянув и нахмурившись, проверяя мою реакцию.

И продолжила, видно не углядев во мне любопытства или злорадства.

– Мне Карл разводом грозится. Это такой позор! Меня в отчий дом не пустят, родные мои очень строги и трясутся над репутацией, как не знаю, над чем. Но замуж меня выдали, проблемы мои скрыв… Нехорошо это, знаю. Но Карл за меня на тот момент обещал им выкуп хороший, а они нуждались. Да только мне никто спасибо не сказал и не скажет, понимаешь? Расплачиваться за всё мне одной придётся.

Я вздохнула.

– А почему до сих пор не обратилась к какому-нибудь лекарю?

Милит вдруг пошла красными пятнами.

– Стыд какой, госпожа! Да и обман мой тогда бы вскрылся, мужу бы доложили вмиг. Сами знаете…

Я знала, врачебная тайна в мире этом не распространяется на супругов.

Но мне, если честно, просто было не до того…

У Милит же в холёных ладошках уже зазвенел мешочек с монетами.

Я отступила, укачивая вновь забеспокоившуюся Тосю.

– Не стоит, – покачала головой.

Милит замерла, словно я дала ей оплеуху. И вдруг сузила глаза:

– А стоит ли мне про графа рассказать?

Вот ведь…

На языке у меня так и завертелись ругательства, но я сдержалась. Ещё был шанс, что она не то имеет в виду, о чём я подумала. Ну не может ведь быть такой ситуации, что она действительно готова будет молчать о граве Эстерхейзе ради того, чтобы я в тайне её лечила?

В моём представлении это были совершенно не сопостовимые вещи, чтобы вообще можно было думать о таком.

Впрочем, я никогда не была в положении Милит и мне сложно её понять. – О чём речь? – напустив на себя невозмутимость, поинтересовалась я. Как бы там ни было, а уточнить-то надо.

Да только в этот момент поезд дёрнулся, да так, что мы едва сумели удержаться на ногах. Из купе Сандела раздался испуганный возглас Эрика. Тося на моих руках взорвалась плачем. А Милит ударилась плечом об окно, сплошь залепленное с той стороны снегом.

– Что это было? – показался на коридоре Карл.

Остальные пассажиры тоже начали выходить и переговариваться. Пройти куда-то спешащему проводнику, естественно, никто не дал, просто-напросто преградив ему путь.

– Сохраняйте спокойствие, – убеждал он, подняв ладони, при этом, будучи белым как полотно.

Глаза его лихорадочно блестели и метались по сторонам. Проводник тщетно пытался протиснуться сквозь требующую ответов толпу. Пока кто-то из мужчин, пробравшись к выходу, не открыл вдруг дверь, чтобы выглянуть на улицу и не вскричал:

– Над нами дракон!

И тогда-то вокруг уже всерьёз вспыхнула паника.

Боюсь, нас бы кто-нибудь сбил с ног и задавил, если бы Милит не сориентировалась первой и не затянула меня с Тосей в приоткрывшуюся дверь купе Сандела.

Дети притихли, оба.

Мы все прильнули к окну, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь лёд и снег, пока не поняли, что это не окно замело снаружи – это настолько плотная снежная стена в воздухе.

Если Милит и не была уверена до конца насчёт Райдо, то теперь, думаю, подтверждений ей достаточно…

И я, встретившись с её испуганным взглядом, согласно кивнула ей.

Милит, пусть и казалась мне вначале (да и после её недавнего шантажа…) глупышкой, оказалась вполне уверенной в себе, знающей чего хочет женщиной. И куда более смелой (или отчаянной?) чем мне думалось. Потому что она, поняв всё без слов, коротко улыбнулась мне.

И было нечто такое в этой улыбке, что я поняла – мы, скорее всего, подружимся. Как ни как, а к нашей компании прибыло… Теперь с нами ещё один человек, которому будет не выгодно нас предавать. Ведь укрытие графа Эстерхейза карается казнью. А Милит согласилась молчать, пусть и за мою помощь ей.

Может и к лучшему. Не знаю, как буду играть роль госпожи перед высокопоставленными особами, я в свет-то не выходила никогда. И, несмотря на то, что прожила в этом мире уже несколько лет, всё ещё порой чувствовала себя неуверенно, путаясь в правилах этикета, местных законах и прочем.

Тем временем ветер на улице бушевал с такой силой, что поезд шатало, будто он являлся на самом деле мореплавательным судном, которое с обеих сторон били сильные волны.

Сандел, у которого единственного из нас получалось уверенно стоять на ногах, взял Тосю на руки, защищая малышку от падения или случайного столкновения с кем-то из нас.

Эрик двумя руками вцепился в столик. Я держалась за балку, что соединяла нижнюю полку с верхней, а Милит пыталась усидеть на сидении, в которое вцепилась до бела в пальцах.

– Что он делает? – перекрикивая шум, спросила я.

Сандел лишь поморщился в ответ:

– Чудит, тварь эдакая! Ему бы подрезать нрав и вбить в голову терпеливость, а не грозить смертным приговором. Цены бы графу не было.

Видно, что Сандел подбирал слова так, чтобы не было слишком явным его волнение за дракона.

Я решила, что пока умолчу о том, что Милит всё известно. Как-никак, а зла этой женщине не желаю и не хочу, чтобы она пострадала… А, возможно, мужчины бы предпочли подстраховаться, я пока мало знала их, поэтому нет-нет, а всё ж таки с подозрением смотрела в сторону обоих.

Голову терять нельзя, даже несмотря на безумное обаяние графа. И огромный дракон, который размахом крыльев сейчас умудрился поднять к самим небесам сугробы с земли и закрыть свет солнца, мне это напомнил, слегка отрезвив. Зато поезд тронулся. Сначала нехотя, затем всё быстрее и охотнее набирая бег.

Похоже, машинист был готов не жалеть свой транспорт, лишь бы скорее добраться до ближайшего городка и доложить о происшествии. А точнее – сбежать от дракона.

Теперь меня волновало только одно – как Райдо вернётся в поезд? И если не сможет вернуться до станции, будут ли пересчитывать и проверять документы пассажиров, вычисляя, был ли Эстерхейз среди нас?

Если у Райдо получится, беда нас минует.

Он убавил бы тем самым для себя риски – дознаватели не пробыли бы в поезде так долго, приехав сюда выяснять, кто виновен в остановке и как решать проблему. А значит, и ночевать лишний раз не пришлось бы в таком оживлённом месте. Но если Райдо в поезд не попадёт?

– Красота, – выдохнул Эрик, уже успокоившись, во все глаза глядя на снегопад за окном и деревья, с которых всё ещё с глухим шумом слетали снежные шапки.

Мы с Милит тоже прильнули к окну.

На губах против воли заиграли улыбки.

Где-то из соседнего купе раздались весёлые звуки флейты и бубенчиков. Видимо красота и восторг побеждали страх. Люди, как и мы, решили, что это мгновение стоит ликования больше, чем ужаса с паникой.

Но когда дверь нашего купе открылась, я поняла, что ошибалась в своих недавних рассуждениях…

Райдо заботился не о себе. Проявил вовсе не нетерпение. Тревожили его не лишние ночи с возможными дознавателями в поезде.

– Ну что, малышка, – тяжело дыша, принеся с собой запах чистоты и мороза, весь облепленный снегом, сияющий открытой улыбкой и будучи весь растрёпанный, граф протянул к Тосе руки и забрал её у Сандела, – голодать ты не будешь. На первой же остановке сойдём, снимем номер, отдохнём и покормим тебя, как надо, да? – и уселся с ней на руках, как ни в чём не бывало, на край лавки, устало прикрывая глаза.