Глава 14

Мы ехали дальше спокойно и, на удивление, молча.

Никому разговаривать не хотелось, даже Эрику. Малыш будто понимал всё и не знал, что можно спрашивать при Милит, а что не стоит.

Сандел же, как и следует хорошему слуге, каким-то чудом, несмотря на свою своеобразную ауру и внешность, сделался почти незаметным в этом переполненном купе, а я всё не сводила с графа завороженного, что уж душой кривить, взгляда.

Не зная, что думать и как воспринимать его безумства, чувствовала, что не смогу даже оставшись наедине сказать ему спасибо. Но надеюсь, хотя бы попытка на это у меня будет и нас прямо сейчас не запрут где-нибудь, как главных подозреваемых…

Мне оставалось лишь молить небеса о том, чтобы никто не успел заметить, как дракон вновь принял человеческий облик и проник обратно в поезд! Каковы были шансы, учитывая, что часть паникующих людей, то и дело сновала мимо окон, а другая часть целенаправленно в эти окна смотрела, пытаясь понять, что происходит снаружи?

Из-за этих мыслей я вздрогнула и вскочила на ноги, когда дверь в купе резко открылась.

Но, к счастью, зашёл к нам Карл, один, без толпы желающих скрутить графа, как я уже успела себе нафантазировать.

Он встретил меня недоумённым неприятным взглядом, кривя губы. Вмиг напуская на себя брезгливый вид, подозреваю, из-за присутствия Сандела (происхождение его не по нраву?) и моего растрёпанного вида с тенями под глазами.

– Милит, – прогремел его голос, и бедняжка тоже поднялась, тупя взгляд, – где тебя носит, скажи на милость?! Почему ты здесь, а не со своим мужем, как полагается? В такое время, при таких обстоятельствах! Хочешь, чтобы многоуважаемые господа решили, будто ты не доверяешь мне и ищешь защиты в других?

– А вы бы, – встряла я, не выдержав, прежде чем Милит дала ему ответ, – не отчитывали жену при всех, было бы больше к вашей семье уважения! Раз уж так печётесь о том, кто что подумает.

– Даже при угрозе в виде Эстерхейза, – мрачно добавил Райдо, видимо оскорбившись в свою очередь, что его сделали невольным свидетелем неприятной сцены и растревожили только успокоившуюся в руках малышку. – Вас заботят такие мелочи…

Карл побелел, вытягиваясь и гордо задирая подбородок.

– Прошу прощения, господа. Но порой приходится отчитывать её, как маленькую, прилюдно. Хоть мне и стыдно за неё. Однако это куда действеннее. Быть может, подумает дважды в следующий раз, прежде чем выставлять меня никудышным мужем.

– А где вы были, – выразительно и остро изогнул Райдо бровь, – когда ей пришлось оказаться с посторонними людьми, а не со своей семьёй в минуту смертельной опасности?

Карл открыл было рот, но лишь поперхнулся воздухом, не найдясь, что ответить.

Мой граф, расслабленно и устало сидящий на лавке с разрывающимся от плача ребёнком, смотрящий на Карла снизу вверх, выглядел куда более достойно, чем этот холодный и статный мужчина, кривящий в презрении тонкие губы.

– Дорогой, – Милит, похоже, всё ещё надеялась как-то спасти ситуацию и взяла мужа за локоть, заискивающе заглядывая ему в глаза, – прошу, уйдём, не будем мешать нашим друзьям. Я случайно оказалась в коридоре рядом, когда толпа ринулась в мою сторону, грозя сбить с ног! Только и всего. Ты в порядке? Не ударился, когда поезд качнуло? Я так испугалась, так испугалась! – зачастила она, лепеча, будто маленькая девочка.

И это, как ни странно, подействовало: Карл, прочистив горло, нехотя буркнул себе под нос извинения. И они покинули, наконец, купе, оставив нас, смущённых и недоуменных, смотреть на захлопнувшуюся за их спинами дверь.

– Мда, – проронил Сандел, доставая с верхней полки свой чемодан.

– И не говори, – отозвался Райдо, тщетно пытаясь укачать ребёнка.

– Дракон был огромный, – невпопад поделился Эрик.

И Райдо усмехнулся, горделиво выпрямляя спину:

– Благодарю.

– Небеса, – прошептала я, закатив глаза. – Мальчишки…

– Ничего нет, – тем временем копался Сандел в вещах. – Вообще ничего, чтобы накормить малютку.

Райдо натянуто кивнул:

– Да, знаю… Если бы не остановка на ночь, уже давно бы что-нибудь нашёл для неё. Попробовать по вагонам походить? Не может ведь быть, что одни мы путешествуем с младенцем?

Он решительно встал, собрался уже вернуть Тосю мне и отправиться на поиски временной кормилицы, как Эрик неожиданно закашлялся, сгибаясь пополам.

– Что такое? – тут же пересела я к нему ближе и погладила мальчика по спине.

Он отнял ладошку ото рта, открывая мне красные капли на ней, и все мы замерли.

– Ничего, – тут же поспешила я его успокоить, хотя у самой набатом забилось сердце в ушах, – ничего, так бывает. Разберёмся. Я лекарь, как-никак! Ну, вроде того...

Когда же у него из носа хлынул алый ручеёк, я выдохнула с облегчением. А то уж было испугалась, что случился тот редкий эпизод, когда ребёнок заболевает неизвестной, страшной болезнью! А это, видимо, просто от стресса у него. Надеюсь.

– Не запрокидывай голову, – достала платочек из рукава и подала мальчику, – сиди спокойно, не бойся. Сейчас водички принесу, хорошо?

Когда Эрик согласно кивнул, я поднялась, и мы с Райдо вместе отправились в тамбур.

– Не тревожься ни о чём, – проговорил он. – Скоро мы отдохнём, я сниму нам комнату. Путь к моему замку продолжим после.

– Если нас не задержат.

Райдо лишь отмахнулся.

– У меня есть план, как избежать долгих проверок и разговоров с дознавателями! Заодно и от Карла с Милит на время отделаемся, вряд ли ведь они вознамерятся остановиться с нами.

Он говорил и вёл себя так непринуждённо, что постепенно успокаиваться стала и я сама.

– Заодно тогда, – улыбнулась ему в ответ, набирая стакан воды для Эрика, – с глазами твоими разберёмся в спокойной обстановке.

– Договорились, – прошёл он дальше, в другой вагон, под плач малышки.

И пусть отошёл по делу и ненадолго, внезапно я ощутила необъяснимую пустоту.

Это было очень странно и непривычно мне. Я бы даже сказала – нелепо. Поэтому к Эрику вернулась, пребывая в лёгком недоумении. Которое неожиданно быстро и чётко считал Сандел:

– Вы только не влюбляйтесь, госпожа… Брак ваш хоть и фиктивный, а если узы прорастут всерьёз, сами знаете, что с жёнами драконов бывает.

– Со мной не будет, – строго отозвалась я, погладив Эрика по мягким волосам, и ободряюще улыбнулась ему, стараясь игнорировать чёрти, что буравил взглядом мне спину.

Вскоре граф вернулся, слегка запыхавшийся, но с горящими довольством глазами. И жестом фокусника пригласил зайти пышнотелую даму со светлыми толстыми косами, скромно одетую, с лёгкой тёмной накидкой на плечах.

– Это Лиззи, у неё двойня, – представил Райдо её, смущённо застывшую на пороге. – И пока малыши с няней, она любезно согласилась понянчиться с нашей.

– В отдельном купе, – тупя взгляд, добавила молодая женщина и граф спохватился.

– Да-да, разумеется, – вывел он её и усадил за стеной вместе с Тосей.

Какое-то время я ещё слышала хныканье малышки, а затем наступила тишина, а сам Райдо вернулся к нам уже с горячими стаканами чая.

– Она лишь раз покормить согласилась, но нам и хватит, правда же? – подмигнул он мне. – Я буквально у мужа её выкрал, выкупил, точнее. Скажу я, стоил завтрак для Тоси дороже, чем мурх-мур.

На этих словах Эрик шумно сглотнул слюнку и граф, достав из кармана какой-то свёрток, протянул ему.

Мальчик развернул шелестящий пергамент и вмиг воспрянул духом, обнаружив в нём воздушные сухарики с орехами и сушёными ягодами.

Самое то к сладкому чаю! И купе заполнил такой аппетитный хруст и едва ли не урчание, что на душе сделалось теплее и на какое-то время мягким тёплым одеялом меня укутало спокойствие.

Когда нам вернули Тосю, все, кроме Сандела, сделались расслабленными и сонными. Ещё и малышка так мило сопела в коконе из тканей, чистенькая и довольная.

Кажется мне, Райдо заплатил той женщине и за помощь в пеленании, а не только за кормление…

Я укачивала Тосю, борясь с дрёмой, не без удовольствия при этом наблюдая за тем, как замер у окна граф с закрытыми глазами. Заснул, не иначе… Оно и хорошо.

Перестук колёс звучал весёлой песней, чьи-то голоса на фоне – будто шум ветра в заснеженных полях. Перед внутренним взором начали мелькать картинки прошлого: лаборатория моего приёмного папы, кипа бумаг, в которых мне так нравилось зарываться и изучать формулы, причудливые названия местных минералов, растений и прочего. Разноцветные, мерцающие в темноте пробирки и склянки. Ворчливый голос отца, объясняющего мне что-то или отчитывая за какую-то оплошность, словно неразумную девчонку, а не взрослую девушку.

Если бы не скатившаяся со щеки горячая слеза, которую я поспешила смахнуть тыльной стороной ладони, не заметила бы, что задремала.

Впрочем, уже спустя пару минут меня всё равно бы разбудила остановка…

Поезд тряхнуло, прозвучал протяжный свист тормозов, скрип стали и по коридору раздалась дробь шагов.

– Пора, – тут же поднялся Райдо и, схватив Эрика за плечи, будто куколку снял его с полки и поставив на пол. – Собирайся, малец, – поправил граф на нём кофточку и спешно зашнуровал ему ботинок. – Где твоя одежда? В чём ты был? Ах, да, в другом купе… Сейчас.

Он вышел и вернулся под нашими недоумёнными, всё ещё осоловелыми после дрёмы взглядами и принялся укутывать Эрика.

– А ты что, Кристин?

Я поспешила подняться.

– Но… – замялась, выглядывая в коридор и тут же считывая обстановку. – Нас не выпустят так просто, граф. Там проверка идёт, дознаватели явились, – смогла различить я в толпе их тёмно-красную форму и отошла от двери, дав место проводнику.

Этот дядечка лишь на секунду заглянул к нам, чтобы сухо проинформировать:

– На остановке выходят только те, кто здесь живут или у кого были билеты именно до этого города.

Когда он прошёл дальше, объявляя то же самое другим пассажирам, я обернулась к графу, но тот уже набросил себе на плечи вынутое из чемодана тёплое белое пальто. И свежий такой, лёгкий и спокойный, будто и не страдал прошедшей ночью и не обращался поутру в крылатого монстра, расчищая путь для целого поезда, одарил меня лучезарной улыбкой.

– Что ты медлишь, Кристин? Точнее, Крис Керрол, вот, – протянул он мне мои новые документы. – Все девушки так медленно собираются… – Райдо похлопал в ладоши, да ещё выразительно так, подгоняя меня.

Ничего не поделаешь, пришлось подчиниться и вот уже мы вчетвером, оставив на месте Сандела и наших новых «друзей-попутчиков», подобрались к выходу.

Райдо не зря решил попытать счастье и выйти, по пути мы услышали, что кто-то из дознавателей теперь останется в поезде до самой последней станции. А это повышало риск для дракона быть раскрытым.

– Ваши билеты, документы? – преградили нам путь к открытым дверям двое мужчин в форме и низкорослая кудрявая проводница из соседнего вагона, помогающая вести учёт пассажиров.

Райдо покривился и встал, как бы невзначай так, чтобы под пальто лучше был виден императорский герб на его кителе.

– Вот, господа, – протянул он свой билет и кивком головы попросил меня подать им документы.

Один из мужчин обвёл его оценивающим взглядом поверх бумаг.

– Вам ехать ещё несколько дней, хм… граф.

– О, я знаю, благодарю, – протянул он, приобняв меня за талию. – Однако мы решили сесть на следующий поезд после отдыха. Слишком неудачной вышла поездка. Сил больше нет терпеть это. И обслуживание здесь, – понизил тон Райдо, доверительно проговорив: – оставляет желать лучшего, если вы понимаете, о чём я…

– Не понимаю, – отрезал дознаватель и вернул нам документы. – Прошу прощения, но я настаиваю, чтобы вы вернулись на свои места.

– Разумеется, – подозрительно легко согласился граф, при этом подталкивая меня и Эрика к выходу, – если хотите скандала.

– Меня не запугать вашим титулом, я действую в рамках закона и выполняю распоряжение самого импер…

– Да-да, – перебил его Райдо, досадливо отбрасывая руку второго дознавателя, что преградил мне путь. – Если и преступление всё ещё будет входить в ваши рамки, то, разумеется, мы подчинимся.

– К-какое, – поперхнулся воздухом дознаватель и вперил в нас уже более заинтересованный взгляд, – какое ещё преступление, граф?

– Которое вы совершите, если мы останемся здесь, – любезно пояснил он.

И то, что выдал им после, заставило меня одновременно развеселиться и взволноваться в ожидании того, как именно всё разрешится.

– Постойте, – нахмурился дознаватель, а проводница с беспокойством отступила от нас подальше, озираясь в поисках поддержки.

Да только вот толпа зевак, по всей видимости, ждала зрелищ, и никто не думал в случае чего прикрывать собой женщину.

А дознаватель договорил:

– Это прозвучало, как угроза, граф. Будто вы хотите сказать, что не подчинитесь и нам придётся принимать решительные меры.

– Это считалось бы преступлением? – изогнул Райдо бровь.

При этом он мимолётно потрепал Эрика по волосам, как бы без взгляда на него и слов, говоря: «всё хорошо, малыш, не трусь!».

А ведь у мальчишки моего действительно уже подрагивала губа, и глаза были на мокром месте, но он стоически терпел и пытался держать лицо.

– Нет, – отрезал второй дознаватель, с виду старше самого графа и очень раздражённый этим разговором, – ведь мы при исполнении. Прошу, граф Райдо, не усугубляйте, и без того все нервничают.

– Я утверждаю, – протянул мой дракон легко, пропуская всё мимо ушей, – что вы совершили бы огромную оплошность. Потому что, – тут-то он взял Эрика и выставил его перед собой, – у моего приёмного сына, чувствую, проявилась болезнь… Да-да, та самая, что сейчас бушует неподалёку. Он кашляет, – незаметный щипок в спину и Эрик всё понял, усердно закашлялся и тихо застонал, – и кровь носом идёт. Видите, мы даже переодеть его не успели.

Райдо вытянул из под верхней одежды рукав кофты, который действительно был выпачкан.

– А по законам, господа, мы обязаны убраться из общественного места. Да и моя дочь, – граф забрал у меня Тосю и продемонстрировал дознавателям, – чувствует себя неважно. Хотите быть причиной гибели детей? Так распорядился император, чтобы вы поступали?

– По-моему, она спит… – протянул первый дознаватель, опасливо взглянув на малышку.

– Ой, а недавно ревела на весь вагон, – наконец решилась встрять проводница. – Я мимо проходила, ещё подумала, что могло заставить ребёнка так разрываться?

Дознаватели, пусть и не доверчиво, но на всякий случай от нас отступили, как и вся толпа.

Из-за чего Райдо с ещё большим воодушевлением продолжил:

– Думаю, это наши попутчики виноваты, они бежали от эпидемии, зашли к нам. Карл и Милит, можете проверить. И на всякий случай напоминаю, что в симптомах болезни есть и кашель, и кровотечения, резкая смена бодрости на слабость и…

Ловким движением он вытащил ручку Тоси из пелёнок и продемонстрировал всем бледный синяк, о котором я сама уже успела забыть.

– Отметины на коже, – понизив тон, делая голос жутковатым и загадочным, закончил Райдо и позволил всем прочувствовать красноречивую паузу.

Вокруг нас после этого не осталось никого, кроме двух служителей закона. Которые, как мне помнится, сами должны владеть искусством убеждения и улавливать фальшь, однако вместо этого они заметно напряглись.

– Можно послать за лекарем для подтверждения ваших опасений, – наконец предложил тот, что был старше, попеременно обводя нас тяжёлым взглядом из под кустистых серых бровей.

Райдо досадливо хмыкнул и небрежно отодвинул другого дознавателя рукой, жестом приглашая меня сойти с вагона, что я и поспешила сделать.

– К чему такие риски? – спустился Райдо вслед за мной и отдал мне малышку, после чего помог слезть по ступеням и Эрику. – К тому же по закону вы не обязаны возиться ещё и с нами. Я сам отвечаю за свою семью и разберусь, господа. Всего хорошего.

Договаривал он это уже на ходу, бросая пожелание через плечо и беря меня под локоток, чтобы не поскользнулась.

– Идём скорее, моя Крис, пока эти кретины не опомнились, что никаких отметин при «неизвестной» не возникает.

Я прыснула от смеха, едва не глотая кружащий в воздухе снег. Смешок тут же растворился в мелкой дроби моих каблучков и эхом поскакал к отдаляющимся от нас вагонам.

Мы шли по оживлённому перрону, плиточную кладку которого очищали рабочие, время от времени поругиваясь на людей, что явились посмотреть на поезд, подвергнувшийся «нападению» Эстерхейза и мешали их делу.

– Я сама едва не купилась, ты так уверенно говорил!

– Заметь, – усмехнулся Райдо, – если это потом вскроется, я как бы и не соврал им. То есть, я ведь мог верить в это, так? В общем, как ни крути, а мы ничего не нарушили.

– Но я-то знать должна была.

– Кристин, прости, но это мы с Санделом тебя воспринимаем всерьёз, а от других стремительной смены взглядов не жди. Все скажут, что ты просто глупая женщина и поддалась панике.

– А что, к слову, – мы чуть замедлили шаг, когда поняли, что за нами никто не следует, – насчёт чёрти?

– Пусть вещи наши везёт, – передёрнул граф плечом. – Ему то, кроме меня нечего скрывать. А я уже не там.

И это правда…

А ещё то, где мы находились сейчас, являлось наимилейшим крохотным населённым пунктом.

Чем дальше мы отходили от вокзала и поднимались по узким улочкам с каменными ступенями в центр города, тем теплее выглядели крохотные уютные домики и какие-то заведения из крупного серого камня, расписанного узорами инея.

Поперёк улиц над дорогами висели праздничные треугольные флажки, над окнами тепло перемигивались гирлянды и люди сновали туда-сюда, одетые в яркие накидки, шубы и плащи, живо и громко переговариваясь. А где-то даже пританцовывая, ведь уличных музыкантов в этом районе оказалось столько, сколько я не встречала за всю свою жизнь.

Граф бросил одному такому, играющему на флейте, медную монету в лежащую на земле шляпу.

– Смотри, чтобы губы не примёрзли, – посоветовал он, тепло усмехнувшись, а от того совсем не обидно.

Парнишка в ответ на прощание помахал нам рукой. И мы, свернув за угол, вышли к вратам постоялого двора. – Утомился? – спросил граф у Эрика и взял его за озябшую ручку. – Ничего, сейчас поедим горячего и отдохнём, – постучал он в двери.

– Кто отдохнёт, – заметила я, вздыхая, – а кто будет искать недостающие ингредиенты для… – я пропустила слово «яда», – твоих глаз.

Райдо коротко кивнул.

Коротко и мрачно.

Мне показалось, что он старательно пытался скрыть свои эмоции, а значит, беспокоился и прикладывал немало усилий, чтобы доверить мне такое важное и опасное дело.

Что ж, я полностью его понимала и ничуть не обижалась. Сама нервничала… Но готова поклясться, что не подведу и не сделаю ему хуже.