Глава 17

Сказано – сделано.

Император вёл свою пленницу по просторным и светлым коридорам, мимо арочных проходов в величественные залы замка, мимо высоких окон с резными ставнями, открывающими вид на прекрасные, даже будучи заснеженными, сады.

Каждый встречный улыбался ему и в почтении склонял голову, стараясь при этом не смотреть на хрупкую девушку, которой ничего не оставалось, кроме как идти следом, босиком ступая по мраморному полу, что обжигал ступни морозом.

Ей казалось, замок императора поёт голосом пламени, языки которого вились в каминах. Голоса и смех людей вплетались в этот едва уловимый звук и казались Эрей нереальными.

Как им может быть весело и легко на душе, когда император предал сильнейших и самых верных из них?

Неужели всем действительно хорошо?

Неужели несправедливость не будет наказана?

И все встречные спокойно или безразлично отнеслись к тому, что она, названная здесь гостьей до окончания зимних празднеств, отправиться после на плаху?

– Заходи, дорогая, – открыл император перед ней одну из дверей и, перешагнув порог, Эрей тут же оказалась окружённой фигуристыми и весёлыми девицами, что принялись снимать с неё мерки, суетиться в поисках подходящих вещей, будто стайка шумных разноцветных пташек и гребнем разбирать её локоны, чтобы подобрать причёску.

И всё это под пронзающий насквозь янтарный взгляд императора.

Эрей могла бы взглянуть на него в ответ, стоило лишь посмотреть в зеркало, в углу которого застыло его отражение, но она упрямо смыкала веки, удерживая за ресницами дробящие свет слёзы. Пока девицы вокруг щебетали что-то об её красивых плечах, которые стоит оставить открытыми, и сетовали о синяках на запястьях, которые обещали прикрыть кружевами.

– Поезд задержался, повелитель.

Голос подошедшего в зал слуги заставил Эрей вздрогнуть от неожиданности.

– Что ж… – император вздохнул. – Я не стану лишний день ждать графа Райдо, пусть уж простит. Мне не терпеться потанцевать с нашей особой гостьей.

Это он про неё? На душе у Эрей сделалось ещё более мерзко. Император же продолжал:

– А по какой причине? СнегА? В этом году нас особенно завалило…

– Не совсем, повелитель, – ответили ему напряжённо. – Говорят, Эстерхейз напал на поезд, разнёс дорожные пути, вверг народ в панику.

– Не здесь, – сделался тон императора глухим и натянутым, – пойдём, расскажешь подробнее…

И они скрылись за створчатыми высокими дверями.

«Что ты творишь, – пронеслось в мыслях у Эрей, вторя тревожным ударам сердца, – братишка? Тебе бы силы восстановить и не показываться никому. Никогда…»

***

Кристин.

– Мне как-то не по себе… – призналась я, кутаясь в полотенце и прямо в нём, попробовав носочком воду в купальне, с блаженным стоном забралась в неё.

Кругом всё из тёмного дерева и чёрного камня, помещение большое, с узкими горизонтальными окошками под потолком, чтобы никто снаружи не мог подсмотреть. И озёрцами купален в полу, которые тоже казались чёрными из-за прозрачной, чистейшей воды, наличие которой угадывалось лишь благодаря пене или отблеском светильников на мелкой ряби, что время от времени появлялась на поверхности.

Красные крупные уголья лукаво перемигивались, разбрасывая по полу блики огня, заставляя тени мельтешить на запотелых стенах и потолке. Пар от камней, на которые граф выплеснул недавно ковш воды, рваными клочьями витал в воздухе, а терпкий запах трав щекотал нос, при этом делая дыхание легче.

Райдо выкупил для нас всю баню на этот вечер. Чтобы мне было смелее, даже заставил хозяйку отдать ему ключи и запер нас. Убедил меня в том, что к жене он относился бы с бОльшим уважением, чем к какой-нибудь другой девушке и его опасаться мне точно не стоит. Детям нашёл няньку, что-то такое шепнул ей напоследок, что несчастная женщина, побледнев, раз десять заверила нас в том, что малыши будут в порядке, и она с них не сведёт глаз. Взял приготовленный мною «яд» для своих глаз и привёл меня сюда, в обитель тепла и расслабления.

– Почему? – он сидел, прислонившись к крутому бортику нашей купальни, в пене, положив голову так, что чёрные волны волос, пока ещё сухие, разметались по каменному полу.

Я уже почти потеряла мысль и едва не выпалила всё прямо: «потому что ты недавно признался мне в намерении свергнуть императора».

А ещё: «потому что мы узнали, что твою сестру готовят к скорой казни».

Но как было произносить подобное вслух, когда граф Райдо явно собирался отвлечься и взять себя в руки?

Быть может, есть ещё надежда, что мы придумаем какой-то другой план, без кровопролития и невозможности повернуть назад…

Я придвинулась к нему, придерживая на себе полотенце. Волны от моего движения приятно всколыхнули искрящуюся пену и несмотря ни на что, от вида расслабленного Эстерхейза и умиротворённой обстановки вокруг, на сердце у меня сделалось теплее.

– Ничего, – проронила тихо и поспешила перевести тему, пусть и на не менее серьёзную: – Зачем тебе яд здесь понадобился? – А почему нет? – взглянул он на меня мерцающими синими глазами, которым совсем скоро, если, конечно, «лекарство» моё не сработает, суждено было загореться золотым пламенем. – Вдруг что-то пойдёт не так, тогда хотя бы детей не напугаем.

– И то верно, – выдохнула я и пенной рукой потянулась к пузырьку. – Что ж, тогда скоро испробуем?

– Да. Только дай мне минутку… – и с головой ушёл под толщу горячей воды, спустя секунду утягивая меня за собой и выныривая в шкале брызг, смеясь, словно мальчишка.

Словно всё было не так уж и плохо.

***

– И вот все мои сёстры, няньки, мать, – наше веселье как-то незаметно перешло в разговоры о прошлом, и Райдо продолжал один из своих рассказов, мечтательно водя ладонью по уже почти исчезнувшей пене, – столпились вокруг.

– Постой, – прервала я его, отсмеявшись, и чуть подалась ближе, едва не теряя по пути полотенце, словно забыв, что рядом мужчина, которого я смущалась, – скажи сначала, влетело тебе за это или нет?

– Я ведь единственный мальчик в семье, – усмехнулся он, – мне всё всегда сходило с рук!

– Но ведь не когда ты рисковал здоровьем, а то и жизнью, взобравшись на дуб к диким пчёлам!

Райдо лишь хмыкнул в ответ:

– Да все уже знали, что носить мне драконьи крылья! Что могли пчёлы против меня?

– Но тебе сказали не лезть на то дерево, запретили, а ты ещё и свалился с самой вершины! Тебя должны были наказать.

– Так ни одна пчела даже не ужалила, – заспорил он. – И мне было всего двенадцать, жалели меня наказывать. Я, упав и ударившись, уже был наказан! К тому же когда рой спустился на всех нас…

– Ещё и другие пострадали? – ахнула я, хотя слушала с интересом и, что уж таить, без малейшего осуждения.

Просто никогда раньше не слышала историй, в которых за столь серьёзные проступки или шалости не следовало никакого наказания. И в другом случае я усомнилась бы в адекватности матери, которая даже не сделала выговор сыну. Но здесь меня скорее поражал сам Эстерхейз, который даже в детстве умудрялся выставлять свою непокорность и безрассудство чем-то впечатляющим и достойным.

– Никто не пострадал, – заверил он меня. – Мне пришлось раньше времени открыть в себе силу, я укрыл всех огненным щитом и испепелил ядовитых тварей. После чего вновь взобрался наверх и достал-таки целебный мёд! Эрей с младенчества отличалась слабым здоровьем, она часто болела. И в тот раз вылечил её я.

– Чтобы она, – улыбнулась я, с удовольствием растягиваясь в купальне, наконец, окончательно согревшись и расслабившись, – снова могла с тобой возиться?

– А то! Она была куда лучшей нянькой, чем все, с кем мне доводилось проводить время. Даже на мечах со мной сражалась! Можно сказать, поначалу мы обучались этому вместе, одновременно. То есть, она потом бросила это, конечно, когда я перешёл на уроки с учителем военных искусств. У меня тогда уже не было времени разделять бои с ней, но начать и полюбить это дело мне помогла именно сестра. Так же и со многим другим. Уверенность в собственных силах вселяла в меня тоже она, если на то пошло. Пусть мы и рождаемся сразу с определённым темпераментом, но характер крепнет или ломается во многом благодаря окружению.

– Согласна, – не стала спорить я и вздохнула. – Мне, к сожалению, толком и нечем поделиться в ответ… Про свою старуху я тебе рассказала, про приёмного отца ты знаешь. Оба занимались травами, это повлияло на меня сильнее всего, но это откликалось во мне изначально. Мне просто повезло. Как и повезло выстоять перед испытаниями и не сломаться. Если ты формировал характер и делал его крепче, то я всю жизнь старалась лишь его сохранить.

– И это не менее тяжело и важно, – отозвался Райдо и протянул мне кружку с пенным напитком, напоминающим квас.

После чего со вздохом покосился на пузырёк «яда» взглядом, что вспыхнул золотым сиянием. – Да, – выпив напиток до дна, произнесла я и постаралась собраться, – теперь уж точно пора… Нервничаешь?

Райдо едва заметно покачал головой.

– Нет, я доверяю тебе. Просто всё ещё, – он будто проглотил застрявший в горле ком и нехотя, тихо признался: – не до конца отвлёкся, видимо. А хотел. Чтобы мысли упорядочить и сосредоточиться на том, что можно и нужно сделать в данный момент.

– Послушай, – под водой я поймала его руку и сплела наши пальцы, подавшись к дракону ещё чуть ближе, – тебе вот, говоришь, сходило с рук всегда твоё безрассудство. А сможешь ли простить мне моё? Если тебя всё-таки отвлеку.

– Как отвлечёшь, за минуту до того, что может решить исход моих планов? – мрачно усмехнулся граф, однако, всё ещё сумев вернуть своим глазам привычный синий глубокий цвет, посмотрел на меня с чем-то затаённым, не мигая.

И вместо слов я просто сделала это.

То, о чём сама, скорее всего, могу пожалеть – поддалась порыву.

Обвила шею графа руками, поднимая шквал горячих брызг и ворох мелких мыльных пузырей, прижалась к его крепкому, обжигающему телу и прильнула к губам.

После чего ощутила на спине руки Райдо, а в своей груди, будто его драконье, превращающееся в пламя дыхание, которое, пока длился поцелуй, не испепеляло меня, а превращалось в распускающийся, прекрасный, но страшный цветок

И как мне теперь отстраниться, как действительно не сгинуть, не сгореть, не накликать на себя участь, которая ожидает обычно драконьих жён?