Глава 26

Провозившись с Милит и её мужем, от которого постоянно приходилось едва ли не сбегать, занятая при этом мыслями об опасениях Сандела, я почти не заметила, как приблизился вечер приёма.

Я будто пропустила нечто важное, по крайней мере, моральную подготовку к этому событию, пусть и часами напролёт обсуждала всё с графом.

Всё, только не наши с ним узы…

Почему Сандел столь обеспокоен, если уже несколько раз меня обходила стороной беда?

Хотя, если так подумать, в то время чувства наши с графом отчасти перекрывали иные эмоции, обстоятельства, да и на тот момент лично я не испытывала к нему всё то, что теперь…

Его чёрти, должно быть, видел это куда лучше со стороны, вот и жалел меня. Именно жалел, а не настроен был негативно, теперь-то я понимала.

Что ж, в любом случае…

– В лес бояться, волков не ходи, – проговорила вслух, задумавшись, и даже не сразу поняла свою ошибку.

– Простите? – изогнул Карл бровь, откуда ни возьмись, нарисовавшись рядом со мной и Милит, хотя всего мгновением ранее в этом зале его не было.

Здесь пока вообще ничего не было, кроме резных лавок у ряда окон. Мы обсуждали лечение и ждали, пока слуги внесут сюда высокие зеркала, чтобы устроить из них лабиринт.

Возможно детская, но давняя моя мечта, небольшая прихоть, иметь такую комнату для развлечений.

– Вы что-то хотели, Карл? – спросила я вместо ответа, нисколько не смутившись.

Он прочистил горло, неодобрительно взглянув на Милит, ожидая, видно, чтобы она поднялась при его появлении. Что бедняжка и поспешила сделать.

– Да, – проронил он. – Чем занята прислуга? Таскают зеркала, вместо того, чтобы заняться делом.

Тут уже я поднялась на ноги, но лишь затем, чтобы подойти ближе.

– Всё верно.

– Что, верно? – нахмурился он. – Мне пришлось разбираться с этим бардаком и следить, чтобы занялись чем-то полезным. Будто я дворецкий здесь какой-то, а не гость!

– Так вот, почему они задерживаются?

Сделала я ещё один шаг и добилась своего – Карл отступил.

– Вы верно подметили, – зазвенел мой голос, – что являетесь здесь лишь гостем.

Смутившись, он сделал ещё шаг назад.

– Гостем и другом семьи, вот и пытаюсь помочь.

Я прервала его жестом руки:

– Не стоит, идите, – не выдержала, и в голос просочилось раздражение, – гостите, дорогой Карл. А нам с вашей женой нужно обсудить всякое девичье.

Уж не знаю, заспорил бы он со мной или подчинился, но приближение графа окончательно заставило его выбрать второе.

– И зачем столько усилий, – присел Райдо рядом со мной, вольготно облокотившись о спинку лавки, обращаясь к Милит, когда за Карлом закрылась дверь, – ради такого, как он?

Милит слегка побледнела и вытянулась стрункой, упрямо сжимая губы.

– Он мой муж, – прозвучал короткий ответ.

Райдо вздохнул и то ли нехотя, то ли сомневаясь в правильности того, что делает, проговорил:

– Он может перестать быть таковым. Я бы помог всё устроить, раз уж всё так…

Но Милит качнула головой:

– Благодарю за участие, но я верная жена и просто хочу быть спокойна и счастлива в браке.

– Что ж, ваше дело, – сдался граф и в комнату, наконец, внесли зеркала.

*** Вечер и ночь приёма казались мне сном.

Расшитое золотом и хрусталём, что напоминал капли росы чёрное, шёлковое одеяние струилось, спадая с плеч графа, как сама тьма, которая обратилась тяжёлой водой.

Я привыкла видеть Райдо весёлым, лёгким, удивительно надёжным… Сейчас же он лишь вежливо улыбался гостям и едва заметно приветствовал их кивком головы, выглядя будто ещё выше, чем есть и намного холоднее. Настолько, будто пытался выстроить между собой и остальными ледяную, пусть и сияющую под отблеском танцующих свечей и ламп, стену.

Я стояла рядом, не решаясь прикоснуться к нему хотя бы кончиком пальца, а ведь мне стоило лишь чуть двинуть для этого рукой, даже никто бы не заметил!

Однако я остолбенела, прижимая к себе малышку, которая весело лепетала и тянула ручки ко всем, кто проходил мимо.

Зал наполнялся людьми, стены отражали эхо голосов и дробь шагов, играла музыка, звенели кубки и журчали разливаемые в них напитки.

Кто-то начал танцевать, немного не к месту, не вовремя, однако кто будет судить высокопоставленных господ?

В глазах моих рябило от золота и разноцветных дорогих нарядов. Сама же я стояла в утончённом платье шоколадного цвета, с заколотыми локонами в высокую причёску, то и дело, поправляя большой синий кулон на шее, скорее от нервов, а не чтобы он выглядел выгоднее.

Подарок графа.

Как я поняла, здесь такие камни ценятся наравне с тем, как ценны и популярны в моём прежнем мире бриллианты.

– Так смело, граф, – беседовал с ним очередной из гостей, высокий брюнет с острой бородкой и тонкими усами, – принять сироту, как родного.

К нам в этот момент подошёл Эрик и, услышав всё, будто ударился об невидимую стену. Глаза моего племяшки тут же сделались стеклянными и потускнели.

Наверняка вспомнил о матери…

Мы находились у входа, откуда нужно было спуститься по ступеням, чтобы пройти в зал к остальным, и Эрик замер как раз на первой, внизу.

Райдо помрачнел. Он вряд ли заметил приближение мальчика, а потому я на всякий случай, поманив того рукой, произнесла:

– Иди сюда, малыш, поздоровайся с господином Августом!

И как только имя его запомнила? Мимо нас уже около сотни человек прошла…

– Я не принял его, – произнёс Райдо твёрдо, – как родного.

Эрик, подступив ближе, вновь замер.

– Это мой сын, – договорил граф. – Я не делаю различий. Раз то родной человек моей жены, значит, я несу за него ответственность. Да и детей, – улыбнулся он, – люблю. Мальчик умный, подрастёт, будет помогать мне с делами, как-никак, первый наследник!

На этом Эрик окончательно взволновался, только на этот раз, не придавленный болью, а сияющий и обнадёженный до слёз на больших, по-детски чистых глазах.

Я приобняла его за плечи, уже не особо вслушиваясь во вздохи и ахи подошедших к нам дам и их причитания:

– Наследник? Граф Райдо, вы очень щедры и… даже не знаю, какое слово подобрать. Но разве вашей прекрасной Крис не обидно, что наследником вы уже признали его, а не вашего будущего сына?

– Или хотя бы дочь, – проронил Август с искренним недоумением, бросая колкий взгляд на Тосю.

– Прошу вас не обсуждать такие дела при детях, – протянул Райдо, чудом скрывая раздражение, – я уже ответил на ваши вопросы. Лучше, – повёл он рукой, как бы обводя сияющий огнями зал, – пройдёмте же к столу! Не знаю, как вы, а я до смерти, – он протянул это так хищно, что даже мне сделалось не по себе, – проголодался! Сейчас вынесут потрясающее жареное мясо под клюквенным соусом.

Он спустился по ступеням, ни разу не опустив взгляд. Мы тренировались.

Мимо столов прошёл тоже успешно. Мы запоминали, где что будет стоять.

Ни с кем не столкнулся – я следила за этим и, как мы и предполагали, граф успел очаровать и впечатлить почти всех так, что никто и не посмел бы встать на его пути. И уж точно никто не смог бы не заметить приближение Райдо, чтобы столкнуться с ним.

Постепенно я начала расслабляться. Гомон голосов больше не сливался для меня в сплошной белый шум, а вызывал интерес. Улыбка, примёрзшая к губам, теплела и делалась настоящей. Дети, освоившись, с радостью перешли нянькам. Светские беседы развлекали, а не оставались обязанностью. Но за графом следила я постоянно, всё ещё готовая ко всему.

Напрасно, как выяснилось.

У нас даже выдалось время, чтобы прогуляться вдвоём по украшенным огнями залам и коридорам, вначале повинуясь музыке (моему дракону слепота не мешала вести меня в танце так уверено, чтобы я полностью доверилась ему…), а затем нахлынувшему веселью.

– Как-то неловко, – забежали мы, прячась от гостей, в зеркальный лабиринт.

Райдо усмехнулся:

– Переживут, – и, щёлкнув пальцами, заставил в воздухе заплясать прозрачные красные огоньки, что, отражаясь от зеркал, множились и усиливали свет.

Зрелище оказалось столь красивым, что какое-то время я бродила с графом по узким по сути, но на вид бесконечным чёрным проходам, украшенных россыпью огней, в абсолютном молчании. Совершенно позабыв, что Райдо сейчас слеп и устроил всё это лишь ради меня.

И ради, быть может, тишины, что будто непроницаемым куполом укрывала нас в этом месте.

– Скоро нам придётся приехать в гости к самому императору, – прошептал Райдо, заставив меня мелко вздрогнуть и невольно прижаться к его руке.

– Всё будет хорошо, – отозвалась я.

И, уж не знаю, о чём думала, обняла его за шею и позволила Эстерхейзу, поддавшись порыву, прижать меня спиной к одному из зеркал и поцеловать.

До головокружения.

До боли в груди.

Так, что драконье пламя не то, что пробило меня насквозь, а залило тело, как вода и выплеснулось наружу, заставляя зеркала трескаться и заполняя каждую из трещин золотым сиянием.

А на мне не оставляя и следа…

– Кристин, – шепнул Райдо, чувствуя это. – Ты… и правда, моя.

– Я откуда-то всегда это знала, – осознала вдруг. И больше говорить мне не позволили, продолжив начатое и решаясь зайти куда дальше, драконьей магией запечатав все двери в зал и не волнуясь об окнах, ведь в центре зеркального лабиринта мы были скрыты от любопытных глаз.