Глава 29

Поездка прошла, как в тумане.

Сам путь до императора я запомнила рваными обрывками. За окнами нашего экипажа проносился чудный лес, а день заполнял звук цоканья копыт.

Воины и подданные, что ехали верхом, будто кружили вокруг нас чёрным вороньём. И очень меня этим угнетали… Зато весёлая трель Милит не прекращалась и я не сразу разобрала за этим скрытое беспокойство.

Как-никак, а эта легкомысленная на вид девушка уже давно нарушала закон, не выдавая нас с Райдо, и согласна была хоть как-то, но помочь нам с его сестрой.

Замок же императора, когда мы миновали громоздкие раздвижные врата, запомнился куда чётче!

Он показался мне целым городом из множества построек, башен, дворов, с извилистыми дорожками, бесчисленными лестницами, освещённых лампами арочных проходов. Это не была сплошная глыба из камня и стекла, врезающаяся в небеса! Нет, я будто попала в залитый светом, золотой и белоснежный уголок рая посреди морозной зимы!

Снега там, что я с удивлением отметила, не было, так как специальные люди выметали его тщательно и безустанно с зелёного газона и уложенных плиткой дорог.

От того, видимо, и возвышались вокруг двора белые горы, такие высокие, что подходить к ним ближе, и попадать в их тень становилось жутко.

Император вышел к нам в одной бордовой накидке поверх ослепительно-белой рубашки с пышными рукавами, на запястьях прихваченных нитями бусин из тяжёлых и дорогих камней.

И я поняла – вся эта чистота вокруг, вычурная лёгкость в его образе, полыхающие праздничные костры на всех углах и у высоких крылец замка, протянутые над дорогами флажки с изображением солнца существовали лишь из желания императора попрать этим саму зиму!

Хотя именно зимний праздник мы и собирались проводить предстоящей ночью.

– Дорогой мой Райдо, – развёл он руки для объятий, которых так и н последовало, остановившись перед нами с напускным радушным видом. – Как ждал я, не передать! А это ваша очаровательная жена? – направил он на меня взгляд своих холодных, бездушных глаз.

И я призвала к себе все оставшиеся силы, чтобы не передёрнуться, заставляя губы растянуться в вежливой улыбке.

Райдо тем временем, стараясь не смотреть на солнце, что неуклонно клонилось к закату, тоже играл в радушие.

– Всё верно, это моя Крис, – приобнял он меня за талию. – Дорога оказалась полна сюрпризов и препятствий, но все их стоило пройти, чтобы оказаться здесь и видеть вас, повелитель, – склонил Райдо перед ним голову.

И я вновь поразилась, какой выдержкой он обладает и как может сохранять достойный вид даже в такой ужасной ситуации.

Перед ним его враг, предатель, похититель сестры и, возможно, её будущий палач…

И о сестре, будто прочитав мои мысли, император зачем-то решил упомянуть в первую очередь. В качестве проверки или просто делясь своим ликованием, уж не знаю.

– Хочу сразу предупредить… Не удивляйтесь только, гости мои, – повёл он нас к ступеням белоснежного замка, – но на торжестве будет присутствовать сестра Эстерхейза. Она находится под конвоем, так что сюрпризов ожидать от неё не стоит. Однако я бы не советовал заводить с ней беседы.

– Мы читали в газетах, – кивнула я и осеклась.

Кажется, по правилам я не должна говорить прежде мужчин и пока меня не спросят сами…

Скосила глаза на мужа, но Райдо никак внешне не отреагировал на мою оплошность, и мне сделалось спокойнее.

Император тоже не выразил недовольств, напротив – он кивнул и просиял от улыбки:

– О да, мне хотелось, чтобы все наши люди, абсолютно все знали и видели, что в обители моей живёт милосердие, вершится правосудие и никто, даже столь ничтожные существа, как родня Эстерхейза, не будут поруганы, а погибнут достойно!

На всякий случай я повисла у Райдо на руке, заметив, как напряглись его мышцы, а пальцы сомкнулись на рукояти оружия, что красовалось на ремне.

У самой же аж скулы свело. Я не знала Эрей, от графа слышала о ней немного, но сама в этот момент с удовольствием посмотрела бы на то, как правитель получит по заслугам!

Не знаю, как до сих пор сохранялась выдержка графа, он даже одарил императора смешком, когда тот бросил на него взгляд, будто проверяя, оценили ли мы его великодушие и изощрённый ум.

Мы оценили…

– Ой, постойте-ка, – замер император у самых дверей, что открыли перед нами слуги и теперь не знали, закрыть или так и стоять, выпуская из замка тепло. – К слову… – обернулся к нам он и слегка прищурился, вылавливая в толпе приезжих связанного Лаора, которого как раз вытащили из повозки и собирались, видимо, отвести в подземелье. – Мне ведь уже доложили о вашем подвиге, граф. Давайте, чтобы не омрачать праздник, устроим суд перед торжеством? Вот прямо здесь на площади, местный люд как раз успеет собраться до заката солнца, кого-то из счастливчиков оставим праздновать с нами! Надо подкреплять чем-то народную любовь и развлекать их, делать причастными к нашим делам!

– Прекрасная идея, повелитель, – протянул Райдо, пусть его и наверняка заботил скорый приход ночи и надобность воспользоваться ядом для глаз.

– Решено, – обрадовано хлопнул император в ладони и люди вокруг засуетились, подготавливая всё к суду и предстоящей казни.

А я всё больше понимала, почему многие боялись императора так же, как и любили, видя в нём светлого одинокого мальчишку. Ослепительный в своём богатстве и вседозволенности, лучезарно улыбающейся, он действительно мог очаровать.

Это, как посмотреть на солнце, а после наблюдать всё в тенях и размытых пятнах. Те, кто был очарован им, продолжали смотреть, не видя больше ничего кроме… Это мы с Райдо давно уже отвели взгляд и поняли, как чревато было приближаться к императору и служить ему.

– Заодно, – всё сильнее веселился тот, – и Эрей покажем воочию, как справедлив мой суд и что бывает с врагами! – и бросил страже: – Приведите её!

А я покрепче перехватила руку графа, будто надеясь не дать его чувствам вылиться через край.

Совсем скоро нас всех провели на площадь, больше напоминающую арену. Мы с графом устроились рядом с императором, Милит с мужем усадили чуть поодаль, вооружённая стража окружала нас, стоя так, чтобы не приведи господь не отбросить на императора тень! Потому что он набросил на плечи плащ из странной, серебристой ткани, которая, отражая последние лучи солнца, делалась то багряной, то золотой.

На середине площади поставили плаху и вызвали палача, облачённого в красное одеяние с закрытым лицом.

Всё указывало на то, что эту казнь лишь назвали судом…

Лаора вывели двое. У него были связаны за спиной руки, заткнут рот и завязаны глаза.

Я покосилась на Райдо, обеспокоенная внезапной мыслью, которая должна была прийти намного раньше.

– Если, – шепнула я, уверенная, что дракон расслышит, – он выдаст нас прямо здесь?

Граф, не глядя, нашёл мою похолодевшую руку и легонько сжал в своей.

– Не думаешь же ты, – отозвался тихо, подавшись чуть ближе ко мне, – что здесь действительно будут вести разбирательства? Император, якобы, не должен слушать «грязные речи». Никто Лаору слово не даст. За него должен говорить защитник. Но защитника у Лаора нет.

Пусть я и кивнула, пытаясь успокоиться, а менее тревожно не стало.

Когда на площадь стянулись местные, поднялся такой гул, словно надвигалась буря. Кто-то принялся чем-то бросаться в Лаора, но это быстро пресекли и место, где он стоял, очистили.

Тишина воцарилась лишь тогда, когда император, что до этого развязно смеялся и пил из кубка, развалившись в кресле, наконец, соизволил подняться и произнести:

– Прошу обвинителя перечислить ряд преступлений, что совершил Лаор!

После чего между бандитом и палачом встал светловолосый высокий человек со свитком в руках и долго зачитывал, какой ущерб, когда и где причинили люди Лаора и он лично.

Новая волна возмущённых голосов поднялась ещё до того, как он закончил. Орден Лаора держал в страхе людей много лет… Всем хотелось думать, что ему пришёл конец, и совсем не хотелось думать о том, что люди Лаора всё равно ещё на свободе.

Я в свою очередь гнала мысли о том, что вершится суд над родным отцом Эрика. И мне бы не хотелось, чтобы малыш когда-нибудь об этом узнал…

А ещё солнце дарило небу последний луч. А яд, флакон с которым лежал в кармане моего дорожного платья, незаметно Райдо было не передать. В голове пульсирующей болью бились размышления об этом, а ничего дельного на ум не приходило!

Впрочем, что тут ещё придумаешь? Нас с графом посетила одна и та же мысль.

Он вдруг вздрогнул и принялся тереть глаза, когда очередной порыв ветра взъерошил его тёмные волосы.

Я подыграла, делая это не очень явно, просто на случай, если кто-то посмотрит на нас в этот момент:

– Что-то попало в глаз? – спросила участливо, спешно завернув сосуд в шёлковый платок, после чего вынула его из кармана. – Дай посмотрю!

Райдо приблизился ко мне, чуть наклоняя голову для удобства и я, прикрыв его лицо платком хотя бы со стороны императора, влила «яд» в глаза… сколько получилось. Выбирать в данной ситуации не приходилось, осторожнее быть я не сумела.

Райдо, поморщившись, отстранился, с болезненным видом потирая глаза и стирая излишки снадобья, что полилось по щекам вместе со слезами.

– Что там у тебя? – лениво отвлёкся император.

– Ветер, повелитель, льдинку в глаз загнал, видимо…

– Видимо, – протянул тот. – Пыли да грязи у меня здесь нет, как ты уже мог заметить, – после чего повысил тон, чтобы слышали уже все: – И сейчас мы избавимся от очередной грязи под ногами моего народа!

В этот момент я заметила, как к нашему ряду прошёл конвой с укутанной в бархат и меха красивой, но исхудавшей светловолосой девушкой, которая непроницаемым взглядом скользнула по плахе, бандиту, палачу, сидящих вряд людям, императору, по мне и…

Она отвернулась прежде, чем кто-то помимо меня успел бы заметить, как распахнулись её веки, и просиял взгляд, стоило лишь ей заметить Райдо.

Император, к счастью, в это мгновение внимательно смотрел на нас и на всех приезжих сегодня.

Не зря говорят – нет худа без добра! Я славила небеса за то, что солнце успело скрыться за горизонтом, подарив графу слепоту, и он не увидел, даже не знал сейчас, что его сестра рядом, стоит лишь протянуть руку.

«Казнь! Казнь! Казнь!» – скандировали трибуны.

Император улыбался светло… Что до нелепости не подходило моменту. Медленно поднялся и внезапно для всех приказал:

– Я говорил про справедливый суд! Выньте кляп, дайте ему сказать хоть слово!

И Лаору развязали рот.

– Нечем, – первое, что он произнёс, звучало как один сплошной хрип, но голос креп с каждым словом, – мне нечем оправдаться! И даже не могу прикрыться своими людьми, обвинив их, ведь знал, всё знал, что они творят!

– О, мы не станем тебя жалеть и миловать лишь за одно раскаянье, – небрежно махнул император рукой, просто растягивая эту «забаву».

– Нет, я и не думал! – Лаор подошёл к нам настолько близко, насколько позволили стражники и запрокинул голову, чтобы лучше видеть нас, сидящих на трибунах. – Я надеюсь, что могу купить помилование!

Император рассмеялся.

– Что же ты можешь предложить мне?

Я поймала на нас с Райдо затравленный, жёсткий взгляд Лаора. И сердце моё рухнуло в пятки.

– Информацию, – разнесло эхо его ответ по округе.

На этот раз граф подхватил под руку меня, предвидя, что я вот-вот лишусь чувств.

Однако Лаор замер, буравя нас взглядом, замолкнув на полуслове.

– Слушаю, – поторопил его император уже скучающе.

А для меня все звуки затихли, и зрение сузилось лишь на образе Лаора, которому ничего не стоило выкупить сейчас свою жизнь, продав наши…

– Я выдам всех своих подельников, – произнёс он глухо, опуская голову. – Облегчу вам задачу. Пусть, – будто невпопад добавил он, но я поняла, что это предназначалось нам, – дети этой страны живут, ничего не опасаясь…

Я оторопела, растерявшись настолько, что даже не поверила его словам.

Император же сделался ещё более скучающим и отмахнулся:

– Выдашь, конечно. А после тебя казнят, ибо ты не заслуживаешь ходить по этой земле.

Толпа взорвалась ликованием.

Лаор молчал, не воспользовавшись новым случаем предложить двору более ценную информацию.

И когда его собрались вести к плахе, но пока ещё не ради казни, а на пытки, поднялся граф.

И все, почему-то, затихли.

– Прошу меня простить, повелитель, – полноводной рекой разлился его голос, а движения, даже самые незаметные, сделались плавными и текучими.

Райдо завораживал, казалось бы, даже не стараясь, не делая для этого ничего особенного.

– Я бы хотел попросить вас не омрачать наш с Крис первый приезд к вам. И наше послесвадебное время. Женщины столь впечатлительны, что мне долго придётся её успокаивать после страшных зрелищ.

– Она может отойти, – предложил император и едва не отдал приказ рукой, чтобы казнь продолжалась.

Однако Райдо снова его отвлёк:

– В честь нашей дружбы, мой повелитель, пусть радуются все? Лаору хватит и вечности взаперти. Это страшное наказание, но милосердное за его грехи. Вы ведь сами желали показать, как великодушны и справедливы.

– Ты прав, – нехотя согласился он. – Ради одной лишь потехи марать об него руки не стоит. Сегодня мы будем радоваться! – и, хлопнув в ладоши, правитель приказал под улюлюканье и свист людей увести Лаора в подземелье и проследить, чтобы больше его из простого народа никто не видел.

– Я уверен, – шепнул мне Райдо, когда все начали расходиться (большинство направлялось к сияющему огнями замку), – он не выдал нас из-за сына.

Я кивнула:

– Наверняка… Спасибо, что не позволил нам стать свидетелями того, как отца Эрика казнят.

–Теперь я его отец, – упрямо отозвался Райдо, приобняв меня за талию.

И что-то мне подсказывало, сделал он это не только для того, чтобы нигде не споткнуться.