Глава 8

Его волосы, собранные в низкий хвост, правильный, красивый профиль, глаза с тонущими на дне зрачков огнями и светлая кожа… Всё это делало графа похожим на воплощение самой зимы.

А зима, как всем известно, бывает и искристо-весёлой, тихой и мягкой, или суровой и колкой, каким порой бывал взгляд Эстерхейза. И то мне он тоже успел полюбиться… За тем, что принято могло быть за жёсткость, если и вовсе не жестокость и силу, я теперь видела надёжность и стойкость.

Уж не знаю, что там у него стряслось с императором, и какой именно у графа план, но мне отчего-то в данную минуту сделалось так спокойно на душе, что на глаза сами собой навернулись слёзы.

– Как красиво… – вполголоса проговорил Райдо, глядя на огни.

– Да, – отозвалась я, шмыгнув носом, не удержавшись, ну точно, как маленькая. При этом Тося и вовсе задремала на моих руках, потеряв всякий интерес к мельтешащим по стенам и потолку огням и графу, к которому до того тянула ручки.

И он, конечно же, взглянул на меня испытующим взглядом своих ледяных глаз.

– Не реветь, – приказал коротко. – Не реветь, зимой вообще плакать опасно, знаешь ли.

– С чего бы вдруг? – стёрла я рукавом слезу со щеки.

– Лицо замёрзнет, – ответил он, небрежно передёрнув плечом. – Будет щипать потом, щёки покраснеют.

Я усмехнулась и, наконец, огляделась.

– Это ведь купе твоего друга?

– Да, здесь часть твоих новых вещей, можешь переодеться, – достал Райдо чёрный чемодан с верхней полки и вдруг, прервавшись, добавил: – Если хочешь, конечно. Тебе идёт платье, надетое задом наперёд, необычно смотрится.

– А это? – совсем уж развеселившись, указала я на своё плечо, где красовалось пятно.

Райдо улыбнулся:

– Материнский орден.

– Боже, ну какой же ты… – засмеялась я уже в голос и передала ему малышку, чтобы посмотреть вещи. – А где он, кстати?

– Мм? Сандел? Так в коридоре стоял.

Точно, не обратила внимания, надо же!

– Эрика ведь никто не обидит? – я выбрала платье благородного бордового цвета с подъюбником, утеплённым чёрным, высоким корсетом со шнурками спереди и рукавами с кружевными, но плотными и довольно строгими манжетами.

– Конечно, нет, – покачал головой Райдо. – Они не очень приятные люди, но не злодеи. Что? – едва заметно нахмурился он, поймав мой красноречивый взгляд.

Я круговым жестом кисти руки попросила развернуться и указала на выход.

– Платье, граф, – произнесла с нажимом. – Мне ведь нужно переодеться.

– Так я твой муж, – сложил он на груди руки, – что я там не видел?

И вышел, когда взгляд мой сделался встревоженным.

Только вот я сразу выглянула вслед за ним и тихонько окликнула:

– А купе ведь по-прежнему лишь наше?

Он кивнул, тоже наверняка не горя желанием разделять его с попутчиками.

И всё бы хорошо, но прежде, чем я опять скрылась за дверью, к Райдо подступил его друг и что-то шепнул ему с мрачным сосредоточенным видом.

– Всё в порядке? – вышла я к ним.

Граф, несколько рассеянно, передал мне Тосю.

– Не уверен, – признался он.

– Я выяснил, – решил раскрыть мне всё Сандел с молчаливого согласия графа, – почему наших уважаемых господ вынудили ехать с нами.

– Так? – как-то вся подобралась я, будто готовясь обороняться. Видимо, чувствовала… Потому что следующие слова Сандела вызвали холодок, который неприятно пробежался по спине.

– В городе участились случаи болезни без имени.

Той, от которой погиб мой приёмный отец и любимый человек сестры…

Я крепче прижала Тосю к себе.

– Но они, – тут же поспешил успокоить нас Сандел, – не выглядят заболевшими.

– И всё же неудобно, – произнёс Райдо, – что увязались с нами, а не поехали отдельно и, желательно, в какое-нибудь другое место.

– Я вряд ли заболею, – заверила тихим голосом, – при мне уже болели люди, у меня, скорее всего, что-то вроде иммунитета. Я почти уверена. А вот за детей тревожусь…

– Иммун, что? – изогнул граф бровь.

– Эм, устойчивости, – исправилась я на более понятное им определение.

Граф ухмыльнулся уголком губ, сощурившись:

– Расскажешь потом, откуда ты, Кристин…

Понял? А если понял, то, как относится к иномирным людям?

– Вас там мальчишка заждался, – напомнил Сандел, и я поспешила скрыться в купе, чтобы, наконец, переодеться.

Думая о том, с чего бы потом начать свой рассказ для графа…

Я попала в этот мир случайно, да и само моё появление здесь вышло, скажем так, нестандартным, как объяснил мне потом приёмный отец.

Перестук колёс, долгий гулкий гудок поезда, клубы белого дыма, шлейфом оставляемые позади, всё это успокаивало, убаюкивало тревожную душу.

Воспоминания о моём появлении в этом мире пролетели за секунду, будто я видела кадры минувших дней в мелькающем пейзаже за окном. Ну точно, как на старой проявленной фотоплёнке, которую, развернув, просматриваешь на свету…

Люблю поезда. Они дарят странное, щемящее сердце спокойствие и ощущение, что время течёт с той же скоростью, с которой ты едешь вперёд, если и вовсе не замирает. Ты не спешишь, не опаздываешь, ты уже в этом поезде и можешь лишь спокойно дремать, пить чай, смотреть в окно, думать… Однако мой самый любимый общественный транспорт – это трамвай.

Оранжевые фары и окна. Краснобокая покачивающаяся гигантская гусеница.

Будто из волшебного сна, он выезжал в шесть-тридцать из-за угла, тихо брёл по пустой улице и распахивал, обычно для меня одной, свои дверцы с тихим уютным «фыр-р».

Я заходила, здоровалась с водителем и проходила в самый конец, устраиваясь с наушниками или стаканчиком в озябших руках с полуостывшем кофе из ближайшего автомата, который грел покалывающие от мороза пальцы.

А затем, через семь остановок, всё ещё в темноте, сходила с трамвая и пешком добиралась на учёбу, весьма гордившись собой, всё ещё окрылённая тем, что поступила в медицинский. Но в тот раз случилось нечто странное.

Трамвай проехал нужную мне остановку…

Прижав ладонь к запотевшему стеклу, с той стороны которого скатывались и замерзали на полпути капельки, превращаясь в ледяной узор, по которому плясали искры от гирлянд снаружи, неоновых вывесок и фар проезжающих мимо машин, я смотрела на незнакомую мне улицу.

– Странно, – проронила задумчиво и, отчего-то вдруг не решившись подойти к водителю, попыталась включить на телефоне дж-ипи-эс.

Но ничего не выходило. А вскоре и телефон разрядился.

Ничего не оставалось, трамвай повернул и побрёл вниз по дороге совсем медленно, будто утопая в снегу по пустой, совершенно пустой улице с однотипными, необычными для моего города домами. И я поднялась, чтобы спросить, в чём дело.

И не нашла водителя…

Но прежде, чем сердце моё испуганно встрепенулось, двери открылись с тихим «фр-р», я сбежала со ступеней и попала прямиком в…

– Крис?

Голос Сандела вернул меня в реальность и я, переодевшись, вышла из купе.

– Что-то с Эриком?

Он отрицательно качнул головой:

– Нет, мальчик в порядке, да и граф ведь там, что могло стрястись? Я просто, – этот странный чёрти помрачнел и зачем-то натянул свой капюшон ниже, из-за чего из теней под ним глаза стали колко поблескивать. – Просто…

– Ну, говорите же, – нахмурилась я в ответ.

– Если вы иномирянка, вам не следует быть рядом с Райдо, – понизил он голос.

На это отвечать я уже не стала, лишь вопросительно изогнула бровь и молчание моё сподвигло Сандела продолжить:

– Просто беды графа, – за словом этим явственно слышалось вовремя исправленное: «дракона», – связаны с появлением здесь иных, скажем так, жителей. Не уверен, как сам Райдо относится к этому, однако…

Договорить ему не дал сам граф, выглянувший в коридор:

– Крис, все заждались тебя! – одарил он меня лучезарной улыбкой, от созерцания которой у меня вмиг отлегло от сердца.

Чтобы ни хотели мне сказать – не важно. Мы со всем разберёмся, я уверена. Да и нужно решать проблемы по мере их поступления, как говорила всегда моя бабушка.

И вот я с малышкой снова нахожусь в купе, с прижимающимся к моему боку Эриком, с дымящейся чашкой чая на столе (из-за леди Милит «грубые» стаканы заменили сервизом), с мрачным попутчиком рядом с графом, который вальяжно сидел напротив меня.

По лицу Райдо мелькали тени и свет, в глазах поселилась сама зима, но когда бросал он взгляд на меня, я, почему-то, неизменно ощущала тепло.

А через несколько минут поняла, что беспокоилась из-за попутчиков напрасно. В том смысле, что светские беседы поддерживать у меня получалось пока одним лишь тем, что я вовремя и вежливо кивала и односложно отвечала на вопросы, чем прерывала попытки Милит разговорить меня. Райдо беседовал за нас обоих, как и вместо меня попытался выпроводить, наконец, эту парочку восвояси, когда Тося на моих руках взорвалась плачем, и подошло время кормления.

– На самом деле, – мёдом тянулся голос Эстерхейза, – я несколько раздосадован, что, несмотря на мою дочь и приёмного сына…

– Вы действительно примите мальчишку? – вздёрнул брови Карл, брезгливо покривившись. – Граф, это, конечно, не моё дело, но подумайте дважды. У вас только начали появляться успехи, сам император, насколько я знаю, обратил на вас внимание и почти очарован вами. Вы можете сдружиться с ним, имеете все шансы! А тут маленький приёмыш. Ох, вашей избраннице и без того придётся из кожи вон лезть, чтобы, если не усилить приятное впечатление о вас, то хотя бы не подпортить его. А здесь…

Граф остановил его уверенным и спокойным жестом руки. Обворожительно улыбнулся и произнёс так вежливо, что у меня самой свело скулы, будто я принялась жевать ложки сахара, не запивая водой:

– Вы правы, многоуважаемый Карл, это не ваше дело.

Он поперхнулся воздухом. Ситуацию поспешила исправить Милит, пересев от меня к мужу и погладив его по руке:

– Милый, а что если нам прогуляться по вагонам, может здесь есть ресторан?

Он прикрыл веки, на мгновение крепко стиснув зубы, сдерживая раздражение:

– Нас и без того чудом не посадили под карантин, а ты решила погулять среди людей?

Милит виновато опустила голову, краснея, наверняка почувствовав себя глупо.

Райдо, наблюдая за ними, на этом улыбаться перестал.

– В городе всё было настолько серьёзно? Вам тогда не стоило подсаживаться к нам, господа. Здесь дети. Как бы я не боялся вас обидеть, – по тону, однако было совершенно понятно, что он не боялся этого и без столь серьёзных причин, – но попрошу вас выйти. По крайней мере, до завтрашнего вечера. Кажется, болезнь, если прицепляется к человеку, проявляет себя как раз в такой промежуток времени?

Он бросил на меня вопросительный взгляд, и я напряжённо кивнула, невольно прижимая Тосю к себе плотнее.

– Ну, что ж, – поднялся Карл и позволил своей жене повиснуть на своём локте. – Тогда до завтра, граф. Крис, – отвесил он мне короткий кивок вежливости и только ступил за дверь, как снаружи послышался какой-то странный шум вперемешку с голосом «буфетчицы»:

– Тележка со сла… Божечки! Да что ж за рейс-то такой!

Милит поспешила вернуться к нам, вмиг побледнев.

Граф вымученно вздохнул, заранее предвкушая очередное нарушение спокойствия, но при этом протягивая мне баночку с самодельной смесью для ребёнка. А Эрик испуганно поднялся.

– Что случилось? – спросил мой племяшка звонким голосом у нашей попутчице.

Но ответ ему дал, нет, вовсе не вернувшийся в купе Карл...