Глава 2. Пари на жизнь

Из дневника кукловода: За несколько часов до того, как пришла смерть, вспомнился один день из детства. Мне было лет восемь, когда учительница отвела наш класс на кукольный спектакль, который потряс меня до глубины души. Все дети следили за ходом сюжета, не отрывая глаз от кукол, а только я один (одна) смотрел (а) вверх — на тех, кто управлял марионетками, дергая их за ниточки. Я понял (а), куклы — ничто, кукловод — вот главное действующее лицо.

* * *

— Они обращаются со мной, как с закоренелой преступницей, — пожаловалась Лариса, смущенно поглядывая на синяк на левой щеке адвоката, однако напоминать о причинах его появления не посмела. — У меня истерика начинается. А курить как хочется! Еще чуть-чуть, и дым из ушей повалит!

Они сидели в отделении полиции — в комнатушке, которая отчаянно нуждалась в ремонте. От стен с облупившейся краской веяло безысходностью. Вот уж точно: оставь надежду всяк сюда входящий. Двое полицейских в летах и молодая девица из прокуратуры — тощая блондинка с цепким взглядом, представившаяся Натальей Носовой, оставили их наедине. Но Эдуард не удивился бы, узнав, что та подслушивает под дверью.

— Успокойтесь, сейчас главное, сохранять рассудок, — адвокат сжал холодные ладони клиентки, пытаясь вернуть ей душевное равновесие. — Не теряйте голову и расскажите, что случилось вчера, после того, как вы ушли из бара.

В общих чертах Эдуард это уже знал. По крайней мере, полицейскую версию. Лариса догнала Романа, когда тот ловил машину. Но вместо того, чтобы отправиться вместе в гостиницу и выпустить пар в постели, они снова поругались. Обзывали друг друга последними словами, о чем в подробностях рассказал вышибала, лицезревший «объяснение» жениха с невестой во всей красе. Последнее, что он услышал из уст Ларисы — угрозу убить суженного. Убить и закопать там, где никто никогда не найдет.

В итоге в гостиницу Роман уехал один, с горя уговорил бутылку из мини-бара и свалился в кровать, не потрудившись раздеться. Ночью, около трех часов, к нему в номер прошла черноволосая посетительница, облаченная в облегающее платье с огромным вырезом. Наутро горничная нашла Романа с простреленной головой в залитой кровью постели.

— Я… — Лариса нервно провела ладонями по лицу. — Я попыталась объяснить Роме, что мы с вами едва знакомы, что он все неправильно понял. Но Рома как с цепи сорвался. Назвал меня шлюхой. И понеслось.

— Вы угрожали его убить?

— Я? Нет. Не помню. Может быть, — Лариса несчастно посмотрела Эдуарду в глаза, снова напомнив кошку. На этот раз продрогшую в зимний вечер, которую хочется приласкать, согреть. — Поймите, это просто слова. Мы постоянно грозим близким страшными карами, когда злимся, но это не значит, что говорим всерьез.

— Что вы делали после ссоры с женихом? — Эдуард понимал, что времени мало, и хотел кое-что прояснить для себя.

— Ничего. Гуляла по улицам. Брела, куда глаза глядят. Я всегда так делаю, когда мне паршиво. А потом начался дождь, и я зашла в бар. Там и сидела до утра, пила вино. То есть, сначала пила, а потом задремала. Ну… в смысле, уснула… на столе.

— В какой бар? Название?

— Не помню! Мне было наплевать. Лишь бы наливали и не лезли в душу.

— А улицу помните?

— Нет же! Я понятия не имею, сколько и в какую сторону прошла!

— Расплачивались картой?

— Нет. Наличными.

— А утром, когда выходили, на что-нибудь обратили внимание? Необычные здания?

Лариса зажмурилась и покачала головой.

— Я же… — она мучительно пыталась подобрать слова, а потом решила быть верной себе и отбросить условности. — Я была пьяна в стельку. Какие там здания, я бы даже египетские пирамиды не заметила. Поймала попутку и поехала в отель. Еле название вспомнила. Там ждала полиция, меня арестовали. Вернее… Как они там сказали? Задержали для допроса.

— Ясно, — кивнул Эдуард. Примерно этого он и ожидал. Увы, найти машину, привезшую захмелевшую клиентку к отелю, будет проблематично. Но пройтись по близлежащим к месту ссоры барам не помешает. Может, где и опознают Ларису. Такие, как она, запоминаются. Причем, сделать это нужно самим и быстро. Следователи потирают руки, не сомневаясь, что нашли убийцу, а прокурорша светится, как новогодняя елка. Никто не заинтересован в дополнительных поисках.

— Мне сказали, у них есть свидетель, видевший, как я… — Лариса запнулась, но все же закончила фразу, — как я убиваю Рому. Почему они лгут?

— Они не совсем лгут, — пояснил Эдуард, стараясь придать голосу мягкость и правильно расставить акценты. — Администратор запомнил женщину, входящую ночью в отель — одетую и причесанную, как вы. А одна из горничных видела, что гостья открывала комнату Романа, правда, в полумраке и со спины. Кстати, ключ ночная посетительница на ресепшн не брала, воспользовалась собственным.

— Это была не я! — возмутилась Лариса. — Посмотрите запись с камер и сами убедитесь!

— В этом отеле камеры — обманки, — развел руками Эдуард. Естественно, он первым делом озаботился вопросом видеонаблюдения, узнав о свидетелях. — Камеры установлены для вида, запись не ведется. Владелец не хочет тратиться.

— Славная парочка подобралась, — тоскливо протянула клиентка и громко расхохоталась. Почти до слез. — Это все Рома! Понимаете? Рома! — крикнула она сквозь смех, больше напоминающий рыдания. — Он выбрал отель подешевле! Говорил, я и так слишком дорого ему обхожусь! Жмот! — смех стих так же внезапно, как и начался. Лариса наклонилась к адвокату и быстро зашептала. — Эта девица специально оделась, как я. А ключ… ключ от номера исчез из моей сумки. Может, ночью, а может, днем. Я хватилась его только утром в отеле, когда поднималась в лифте! Кто-то пытается меня подставить!

— Возможно, — кивнул Эдуард. Он уже думал об этой линии защиты. Его учили сразу акцентировать внимание на деталях и подыскивать иные объяснения любым фактам, пусть даже самым очевидным.

— Вы не верите? По-вашему, я совсем дура? Сначала угрожаю жениху на глазах толпы, потом дефилирую перед работниками отеля с пистолетом в сумке?

Отвечать, к счастью, не пришлось. В комнату вошла Наталья Носова.

— Оба свидетеля здесь, — объявила она Эдуарду, окинув плотоядным взглядом спортивную фигуру. — Вы же хотите присутствовать при разговоре.

— Разумеется.

Эдуард предпочел не заметить «изучения» собственного тела. Блондиночка его не интересовала. Знал он подобных девиц. Слишком много о себе мнят. А на деле сплошная скука. Ничего выдающегося, способного оставить след в памяти. А уж, тем более, в сердце.

* * *

— Вторая. Нет, наверное, третья. Или четвертая… — горничная — женщина средних лет с легкой сединой в черных волосах нервно покусывала нижнюю губу и испуганно косилась на Наталью Носову, ожидая наводки. Фотографии на мониторе подсказок не давали. Пять девушек со спины в похожих черных платьях, поди, пойми, где нужная.

— Посмотрите внимательно, — попытка прокурорши придать голосу мягкость, провалилась. Сердито сведенные брови выдавали ее нервозность с головой. — Постарайтесь припомнить фигуру. Женщина была высокого роста?

— Не подсказывайте, — беспристрастно произнес Эдуард, а в душе расплылся в улыбке, как довольный лис.

Он предполагал, что горничная растеряется. Женщина не видела лица ночной гостьи, и теперь, вглядываясь в стройные фигуры, понятия не имела, что ответить. Адвокат и сам бы не поручился на сто процентов, на котором снимке Лариса. По крайней мере, биться об заклад точно б не рискнул.

— Полагаю, свидетельница может быть свободна? — подытожил он первую часть опознания.

Наталья неохотно кивнула и чуть заметно усмехнулась. Мол, посмотрим, красавчик, как ты запоешь, когда веское слово скажет администратор. И, действительно, низенький мужичок с залысинами на полчерепа, не раздумывая, указал на фотографию Ларисы. Ему, в отличие от горничной, представили снимки похожих женщин анфас.

— Это Лариса Романова, — пискнул он высоким голосом, пялясь на глубокий вырез платья подозреваемой, но сообразив, что Эдуард это заметил, быстро отвел взгляд блеклых голубых глаз.

— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно констатировала Наталья.

Эдуард не стал отвечать. Нет смысла. Пускай, прокурорша думает, что первый раунд выигран. Она не столь дальновидна, как сама считает. Опознавая Ларису, портье назвал ее по имени и фамилии, а не женщиной, которая прошла ночью по вестибюлю. Он видел постоялицу на ресепшн раньше и явно обращал на нее внимание. Да и кто бы ни обратил? Это мелочь, но сыграть на ней лишним не будет. Не важно, кто зашел в отель перед убийством Романа. В суде можно сказать, что портье «заметил» ту женщину, которую хотел увидеть.

Колесики правосудия, тем временем, закрутились. Ларису официально арестовали, чтобы позже сопроводить в суд — для избрания меры пресечения. Эдуард сильно сомневался, что ее отправят в изолятор. Максимум, что клиентке грозит — домашний арест, а, может (он постарается, чтобы всё случилось именно так), отпустят под подписку о невыезде.

— Я обо всем позабочусь, — заверил Эдуард Ларису, прежде чем ее увели. — Вечером вы будете в отеле, а завтра мы обсудим план дальнейших действий.

Она машинально кивнула, не осознав и половины, сказанного адвокатом, затем покорно пошла с полицейскими похожая на марионетку, которую кукловоды уводят со сцены…

* * *

Кристина разглядывала фотографии равнодушно, чем вызвала бурю негодования Стаса. Он-то ждал не меньшего энтузиазма, чем проявлял сам. Однако напарница и, по совместительству, тайная любовница сегодня не собиралась подыгрывать. Ее больше беспокоило, что нароет частный детектив на мужа, нежели процесс, который, возможно, и не состоится. Кристина видела много «но» в состряпанном на скорую руку деле. Тут работы непочатый край, а куда кривая выведет, непонятно.

Стас хотел крупное убийство, дабы выслужиться перед руководством, вот и ухватился за первое попавшееся. А теперь летает по кабинету, вдохновленный звонком дуры Носовой, отчитавшейся о положении дел в отделении полиции. Да, этим убийством заинтересуются СМИ и превратят в преступление года. Еще бы! Подозреваемая невеста из богатой семьи, а внешне составит конкуренцию любой голливудской звезде. Снимки такой «убийцы» украсят страницы и газет, и интернет-изданий. Но удачное опознание ничего не значит. Нет ни орудия убийства, ни мотива, кроме глупой ссоры жениха с невестой, а Стас готовит крестовый поход, видя желанное повышение на финише.

— Информация у нас пока поверхностная, но судя по всему, эта Романова — та еще штучка, умело пользуется внешними данными, — Стас показал Кристине фото, где Лариса была изображена в особо выгодном ракурсе — на морском побережье в открытом купальнике, который и купальником не назовешь. Так, один намёк. И не скажешь, что эта женщина миновала тридцатилетний рубеж. Стройному телу позавидует любая двадцатилетняя. Ни жира, ни растяжек, а грудь…грудь того гляди «выпрыгнет» наружу. — До помолвки с Романом Абрамовым она встречалась исключительно с богатыми и знаменитыми, которые не ленились на нее тратиться.

— А этот чем примечателен? Он же не нефтяной магнат? — Кристина хмуро покосилась на Стаса, поедавшего взглядом Ларисины едва прикрытые прелести (мужик, есть мужик, одна голова встает, другая не работает!), и ткнула пальцем в лоснящееся лицо несостоявшегося супруга на фото. — Боров боровом.

— Вот это-то и странно, — Стас с трудом оторвался от созерцания груди Ларисы. — У Абрамова туристическая фирма. Доход приносит стабильный, однако это не тот размах, к которому привыкла Романова. Понимаю, если б он еще был хорош собой. Полицейские выяснили, что раньше она параллельно с официальными половинами коротала время с молодыми мальчиками: барменами, тренерами по фитнесу, музыкантами. Однако покойный не вписывается в привычный сценарий. Мало того, что Романова отпраздновала с ним официальную помолвку, так еще, по слухам, завязала с романчиками на стороне. Светские репортеры в их городе шутили, что Романову покорил Роман, и теперь она точно «Романова».

— Вот именно — не вписывается в сценарий! — Кристина нарочно положила снимок Романа рядом с фото Ларисы, чтобы продемонстрировать разницу между ними, и попыталась стащить с любовника розовые очки. — Стас, мы ничего не знаем об отношениях сладкой парочки. Чует мое сердце, с этим убийством что-то не так. Давай, не будем торопиться.

— Еще как будем! — возмутился тот. — Дело громкое, нужно действовать быстро. Займись пробелами. Поторопи полицейских, и наших подключи. Детка, ты же у нас тут главная умница — видишь детали, которые упускают другие.

«Как ты сам, что ли?» — чуть не брякнула Кристина.

В самом деле! Она же не девочка, чтобы купиться на грубую лесть. А Стас, блин, умник. Скидывает черную работу на нее и других сотрудников. Он же — мозг операции. Не царское это дело — в мелочах копаться. Цари на лаврах почивают. Да и в случае пропала, можно ответственность переложить. Мол, идиоты-подчиненные напортачили.

…К вечеру в офисе объявилась Носова. Хмурая, но не побежденная. Романову таки оставили на свободе. Судья взглянул на улики трезво, посчитав их недостаточными для содержания подозреваемой в камере до суда.

Впрочем, Носова не считала это провалом.

— Пусть гламурная стервочка думает, что удача на ее стороне. Расслабится, наделает ошибок, — она уселась в кресло и закинула ногу на ногу. Юбка высоко задралась, почти до бедра, но Носова будто и не заметила, мол, пусть босс полюбуется.

Кристина поморщилась. Она не выносила эту вечно рисующуюся девчонку. Двадцать пять стукнуло, а ведет себя иногда, как подросток, у которого гормоны бушуют. Да и по характеру истинный нарцисс. А еще карьеристка, соглашающаяся пахать и днем, и ночью, лишь бы быстрее продвинуться. Но действует слишком топорно. Можно сколько угодно раздвигать ноги перед начальством. Без мозгов в их конторе не продвинуться.

— Только никак не пойму, эта Романова, действительно, дурочка или притворяется? На допросе ныла, не переставая: не убивала, не помню, не знаю. И в отель утром вернулась пьяная, еле на ногах держалась. Не убийца, а сплошное недоразумение.

— Вот-вот! — обрадовался Стас, будто слова помощницы подтверждали его теорию, что разобраться с Романовой окажется проще простого. Но, заметив скептическое выражение на лице Кристины, спросил деловым тоном. — Кто у нее адвокат?

— Ушлый парень. Зовут Эдуард Самойлов. Прежде он не работал в нашем районе.

Стас присвистнул и выразительно глянул на Кристину, а та резко подалась вперед, не замечая, как туфля слетает на пол.

— Ты шутишь, — пробормотала она. — Нет, ты не шутишь…

— Ты его знаешь? Откуда? — разочарованно протянула Носова.

— Учились вместе в университете. В Москве, — бросила Кристина небрежно, ясно давая понять, что подробностей не будет.

— Возможно, это к лучшему, — заметил Стас, пройдясь по комнате. — Ты отлично знаешь его стиль работы, слабые места.

— Точно, — бросила Кристина раздраженно. — Как и он мои. Черт подери! — выругалась она, не обращая внимания на взлетающие брови Носовой. — Только Эдика Самойлова мне сейчас и не хватало.

Стас скривился. Ему категорически не понравилась реакция любовницы. Когда Кристина упоминала мужа, в голосе звучало равнодушие. А тут он явственно услышал эмоции. Сильные эмоции. И это задевало мужское самолюбие. Наталья тоже отреагировала на Кристинину реакцию. Усмехнулась про себя. Учились вместе? Ну-ну. Наверняка, Харламова знает не только слабые места этого самоуверенного красавчика, но и сильные. Во всех смыслах. Ох, и интересный намечается процесс…

* * *

— Эдуард Валентинович! Эдуард Валентинович! Да погодите же вы! — Даша, проворно схватив стопочку листков разноцветной бумаги, выскочила из-за стола и перегородила шефу дорогу, пока он возился с ключами от собственного кабинета. — Сначала послушайте! Вам звонили, — и она, коверкая фамилии, принялась перечислять клиентов и всех остальных, кому адвокат понадобился в течение дня.

Делая в уме пометки о важности звонков, Эдуард оглядел секретаршу с головы до ног. Одета вполне пристойно. Для Даши, разумеется. Юбка, правда, короче, чем следует, зато блузка, наконец, человеческого вида и цвета, а не взятая напрокат у персонажа фильма ужасов. Вот только сапоги, по-прежнему, оставляли желать лучшего — выше колен с ремнями и цепями. Идеально подойдет для особых любовных утех. Будут отлично смотреться на стройных ногах «госпожи».

— Между прочим, я сижу за столом и кроме вас, Катерины Васильевны и Артема мои ноги никто не видит, — объявила девушка, поймав взгляд шефа.

— А если кофе в кабинет клиентам придется принести? — осведомился Эдуард, продолжая разглядывать неординарную обувь секретарши.

— Босиком зайду! — нашлась Даша. — Зато за последнюю неделю я ничего не забыла и не перепутала!

Что верно, то верно. Прежде из-за рассеянности девушки, в жизни нигде не работавшей, адвокат и два его помощника немало намучились. И, если Катя с Артемом на стену лезли от злости, сам Эдуард лишь скрежетал зубами, периодически уговаривая подчиненных потерпеть и дать Даше очередной шанс.

Эта двадцатилетняя особа попала в контору по слезной просьбе собственной матери, у которой Эдуард снимал прежнюю квартиру. Женщина не раз выручала адвоката в самых различных житейских ситуациях, и он не смог ей отказать, о чем, правда, потом не раз пожалел. Впрочем, в последнее время дела у Даши, действительно, пошли на лад, и жалобы на нее от сотрудников поступали гораздо реже.

— О! Совсем забыла! — вытаращила Даша и без того огромные голубые глаза. — Звонила ваша б-б-ббывшая… Софья Михайловна. Просила перезвонить, — и секретарша быстро ретировалась на рабочее место, сообразив, что информация об экс-супруге не доставила шефу удовольствия.

Даша ошиблась. Эдуард не испытал негативных эмоций. При мысли о Соне… о Сонечке на душе потеплело. В их истории поставлена жирная точка, и всё же воспоминания о бывшей жене оставались светлыми. О ее кукольном улыбчивом лице, звонком смехе и потрясающих ночах. Ох, как же хорошо им было в постели. Даже, когда настали трудные времена, они не утратили безудержную страсть и находили в сексе отдушину, в то время, как попытки поговорить и сохранить брак иными способами терпели фиаско.

Эдуард был благодарен Соне. Да, они расстались. Но именно благодаря ей, сегодня он — тот, кто есть. Когда они познакомились, Эдуард ощущал себя живым мертвецом, не понимающим, как выбраться из пропасти, а Соня… Сонечка подарила ему вторую жизнь…

— Спасибо, Даша, я перезвоню Софье Михайловне, — Эдуард взялся за ручку кабинета, но внутрь зайти не получилось.

— Стоять! — приказал не терпящий возражений голос Кати — миниатюрной рыжеволосой женщины в круглых очках. — Не сметь сдвигаться с места, пока не объяснишь, что творится в этой конторе!

— В каком смысле? — осведомился Эдуард, хотя сам отлично понял — в каком. У них троих был уговор: не брать дела, пока каждый не выскажет на то согласие. Однако в случае с Ларисой Романовой он не посчитал нужным заручиться поддержкой коллег.

Катерину Бартусевич и Артема Бодрова Эдуард переманил из прежнего офиса, откуда сам вынужден был уйти по причинам далеким от профессиональных. Фирма принадлежала его бывшему тестю Михаилу Фридману. И хотя начальник не возражал против дальнейшего сотрудничества с Эдуардом, сам он посчитал идею работать на отца бывшей жены неудачной.

— Боже! Эдуард, что у тебя с лицом? — ужаснулась Катя, позабыв о предыдущем вопросе. — Сильно болит? Ты был у врача?

— Ничего страшно. Просто ударился об дверь, — соврал Эдуард, заметив, как хихикнула Даша, среагировав на чрезмерную Катину заботу.

— Значит, ничего страшного? — недовольно протянула помощница. — Ладно! Тогда отвечай, зачем нам возиться с этой чокнутой Романовой и почему ею занимается Артем, а меня даже в курс дела не ввели? Я что тут уже не работаю?

— Во-первых, Лариса не чокнутая, во-вторых…

— Ах, она уже Лариса? — оскорблено прошипела Катя.

— Во-вторых, — Эдуард пропустил последнее замечание мимо ушей, посчитав, что так безопаснее, — я попросил Артема отвезти ее в гостиницу и обговорить кое-какие детали, потому что предвидел, что тебе она не понравиться. Не твой типаж.

— Почему ты вообще взял это дело? Как она на тебя вышла?

— Это долгая история, — попытался прекратить разговор Эдуард. Рассказывать о вчерашнем приключении в баре не входило в планы.

— Неужели? — осведомился новый голос, от звука которого у адвоката на затылке волосы встали дыбом.

В запале перебранки никто из них, включая секретаршу Дашу, не заметил темноволосую женщину, которая, переступив порог конторы, оперлась спиной о дверной косяк и, предпочла внимательно послушать спорщиков.

— Кристина, — попытался улыбнуться Эдуард, внезапно оказавшись между двух огней.

Сердце защемило от нахлынувших воспоминаний.

От воспоминаний о счастливой и сумасшедшей юности. В те времена казалось, что в жизни не существует преград, а впереди ждут одни лишь свершения и лавры. Никаких бед и катастроф. А Кристина… Кристина вдохновляла одним только присутствием. От ее улыбки и бьющей через край энергии хотелось взмахнуть руками, будто крыльями, и взлететь выше птиц.

Но всё изменилось. Рухнуло. С той самой высоты.

Жизнь — та еще стерва…

— Как мило с твоей стороны заглянуть в нашу скромную обитель, — Эдуард отвесил шутовской поклон.

— Не паясничай, Эдик, — серые глаза Кристины смотрели требовательно и очень холодно. Невыносимо холодно. Будто на чужака, который никогда и ничего для нее не значил. — Если мне не изменяет память, а она — я уверена — хранит мне верность, мы с тобой договорились, что ты никогда не появишься на моей территории. Так какого черта ты творишь, Эдик?

* * *

— Катерина Васильевна, вам мама не говорила, что подслушивать нехорошо? — осведомилась Даша, намеренно повышая голос.

— Тссс, — прошипела Катя и приложилась лбом о дверь кабинета Эдуарда. Как глупая девчонка, ей-богу! Очки не разбила и на том спасибо.

Даша не питала нежных чувств к помощнице шефа и не упустила шанса «порезвиться». Может, она и не интеллектуалка, как ей не устают тут напоминать изо дня в день, но и в дурочки себя записывать не собирается. Ежу понятно, что Катерина Васильевна неровно дышит к Эдуарду Валентиновичу и бесится от ревности, когда рядом с ним оказываются красивые женщины. Особенно наедине. А Кристина Харламова очень красивая, пусть уже и не молодая. Хотела бы Даша иметь такую же фигуру, когда разменяет четвертый десяток. Ох, на таких ногах только по подиуму ходить. Неудивительно, что у Катерины Васильевны дым из ушей валит. У самой-то брюки на попе вот-вот треснут.

Нет, Даша не злючка и обычно не занимается вредительством. Но Катерина Васильевна успела набить такую оскомину, что юная секретарша сделала исключение из правил. В конце концов, сколько можно тыкать ее носом в промахи и требовать уволить? А еще стыдить перед шефом и… Артёмом. Она же старается. Правда, старается!

Неизвестно, услышали ли в кабинете возглас или звук встречи лба с дверью, но разговор, шедший на повышенных тонах, не прекратился. Голоса зазвучали еще громче.

— Кристина, я не собираюсь оправдываться! — кричал Эдуард, чего обычно за ним не водилось. — Так случилось, и хватит об этом! От дела я не откажусь!

— Отлично! — бросила в ответ гостья из прокуратуры. — В таком случае, не удивляйся, когда тебя размажут по стенке!

— Серьезно?! — разъяренному голосу Эдуарда вторил мощный удар — кулака об стол. — Еще посмотрим, кто окажется поверженным. Спорим, мою клиентку не осудят!

— Бросаешь мне вызов, Эдик? — в голосе Кристины прозвучала насмешка. — Отлично! Я его принимаю. Каковы ставки?

— Проигравший уезжает из города! Начинает жизнь с нуля!

— Ну уж нет! Я первая сюда переехала. Тебя никто не просил тащиться следом!

— Я перебрался сюда к жене, а не чтобы соревноваться с тобой, Кристина!

— О, да! Ты у нас рыцарь на белом коне.

— В чем дело, дорогая? Боишься проиграть?

Кристина рассмеялась. И это был злой смех.

— Размечтался. Я выиграю это дело. Из принципа. Мне наплевать, виновна твоя Романова или нет, но она сядет. Надолго. А ты уберешься отсюда и никогда не попадешься мне на глаза!

Кристина резко распахнула дверь, и несчастный лоб подслушивающей Кати вторично соприкоснулся с деревом, да так, что помощница адвоката плюхнулась на пятую точку.

— Знаешь, Эдик, — Кристина повернулась к Эдуарду, растерянно взирающему на Катю — красную, как переспелый помидор. — Прежде чем ввязываться в дело не по зубам, научил бы сотрудников манерам. И вообще…

Что собиралась добавить Кристина, осталось тайной. Она осеклась и побледнела, ибо заметила на пороге конторы очередную посетительницу — блондинку с модельными формами и следами недавних слез на ангелоподобном личике.

— Простите, — всхлипнула она. — Эдик, мне нужна твоя помощь.

— Соня? — ошалело пролепетал адвокат, растерянно глядя на бывшую жену.

«Завершающий штрих к сцене», — промелькнуло в голове у секретарши Даши, наблюдающей, как на лице Кристины Харламовой появляется хищное выражение, а краснота Катерины Васильевны превращается в болотную зелень.