Глава 11. Ночь самоутверждения
Из дневника кукловода: Я знаю всё о моих марионетках. И глупые секреты, не нужные никому, кроме них самих. И настоящие тайны, способные растоптать в прах и развеять по ветру. Лариса Романова. Моя любимая кукла. Она двулика. Наивна и предприимчива. Умеет притворяться, словно оскароносная актриса, и быть искренней, как никто другой. В неумелых руках она неуправляема, способна наворотить столько дел, что самый гениальный мозг не вынесет и взорвется. Но, если подойти умеючи, из нее можно лепить всё, что угодно, как из податливого пластилина.
* * *
Диана встала поздно. Проигнорировала надрывающийся будильник и три часа провалялась в полудреме, наслаждалась покоем тела и души. Соизволив, наконец, вылезти из постели, она неторопливо приняла душ, а потом сидела на крохотной кухне и пила кофе маленькими глотками. Странно, но именно сегодня она впервые за долгое время почувствовала гармонию с собой.
Подумаешь, что квартира в жуткой дыре. Всё временно.
Утро выдалось пасмурным. Но это не мешало растущему внутри блаженству. Скоро всё закончится. Победа близка. А потом… Потом Диана поживет для себя. Это немало. Особенно для женщины, столько лет позволявшей втаптывать себя в грязь.
Налив вторую чашку растворимого, но не слишком дешевого кофе, Диана строила планы на будущее. Хотя строго-настрого запретила себе это делать, пока ненавистная соперница не окажется за решеткой. Подумалось вдруг, что неплохо поселиться где-нибудь у воды, засыпать и просыпаться под шум волн. Пить по утрам кофе у окна и смотреть на умиротворяющий пейзаж. Не счастье ли это — просто покой?
Диана вымоталась за последние месяцы. И физически, и морально. Утонула в горе и насквозь пропиталась ядом ненависти. Не видела ничего, кроме лица Ларисы, не думала ни о чем, кроме предательства Романа. Сейчас Диана не понимала толком, какие чувства испытывала к бывшему жениху. От любви ничего не осталось. Лишь крохи былого и невероятно сильного чувства телились в самой глубине души. Зато презрение и злость пылали ярче огня. Исчезла даже жалость. Поразительно, но в это наполненное легкой и светлой меланхолией утро Диана окончательно утвердилась в мысли, что бывший жених получил по заслугам.
А может… Может причиной развенчивания образа Романа, так долго владевшего мыслями, стал другой мужчина? Сильный, красивый, опасный.
Эдуард Самойлов.
Диана потерла пальцами нижнюю губу, раздумывая, как сложатся отношения с адвокатом, когда процесс закончится. А ведь она, положа руку на сердце, не прочь и дальше проводить с ним время. Вот только захочет ли Эдуард продолжения? Но он сам виноват. Вынуждал давить на него. Провоцировал, пугая до колик странным поведением с диапазоном от безразличия до бешеной страсти. Но она умеет быть послушной. И нежной. Такой, рядом с которой каждый мужчина почувствует себя самым желанным. И неповторимым.
Эдуард поймет это. Со временем. Нужно лишь запастись терпением…
Диана не знала, что заставило взять в руки треснувший пульт и включить старенький телевизор. Наверное, неподвластная человечеству сила, именуемая судьбой. В тот самый миг, когда за покрытым пылью экраном через сетку помех шли дневные новости.
Сначала Диана увидела две пары знакомых глаз — шальные кошачьи Ларисы и настороженные, чуточку прищуренные Эдуарда — и решила, что журналисты вновь смакуют подробности скандальной истории. И только секунд тридцать спустя в расслабленное сознание проникли невероятные и поистине невозможные фразы.
— Почему вы не рассказали об алиби сразу? Позволили подозревать вас столько времени? — наперебой спрашивали журналисты у изображающей смущение Ларисы.
— Нам были необходимы свидетельские показания, — объяснил Эдуард, как всегда, спокойно, излучая уверенность. — Последние недели мы разыскивали человека, способного подтвердить невиновность Ларисы Юрьевны. Потому что без «мистера икс» — по договоренности с прокуратурой, его имя не будет разглашаться — это было бы лишь голословное утверждение моей клиентки, а не алиби.
— Я понимаю, как выгляжу со стороны, — мерзавка Лариса захлопала ресницами. — Иногда я перехожу границы приличий. Но я не убийца. Если кто-то хочет осудить меня, пусть делает это за преступление против нравственности, а не за отнятую человеческую жизнь.
— Лариса Юрьевна, почему ваш «друг» не признался сразу? Он не мог не знать, что вас подозревают в убийстве. Ваши снимки были во всех газетах.
— Он не местный, — опередил Ларису Эдуард. — Приехал в город на днях, увидел новости и решил пойти в полицию. Со своей стороны, я могу лишь поприветствовать это решение. Не каждый мужчина согласиться признаться в супружеской измене. Даже ради торжества справедливости. А теперь прошу нас простить. Моей клиентке необходим отдых. Ей здорово досталось…
Отчаянный вопль Дианы слился с громким ударом пульта об экран и последующего об пол, где несчастное устройство и закончило свой век, рассыпавшись на запчасти.
— Ненавижу! Убью!
Она прыгала по комнате, топая босыми ногами и сбрасывая вниз всё, до чего дотягивались руки. Плакала и кусала губы от злости, всё ещё плохо понимая, как ТАКОЕ могло случиться? И почему?! Почему Эдуард пошёл на риск, зная, что она запросто может разрушить его карьеру?! А, возможно, отнять годы жизни!
— Как думаешь, милый, прокурорша пощадит нежную шкурку бывшего дружка, когда всплывет твоё соучастие?! — громоздкая ваза полетела в зеркало, в котором взбешенной женщине почудилось отражение адвоката.
Понадобилось не меньше получаса и двойная порция водки, чтобы Диана немного успокоилась и смогла думать. И ещё пятнадцать минут, чтобы на ходу сочинить новый план, не менее изящный, нежели предыдущий. Тот, который позволил бы убить сразу двух зайцев.
— Вы ответите за фарс, — пообещала Диана, вытаскивая из тайника полностью заряженный пистолет.
* * *
— Ненавижу эту девку! — простонал Стас, обхватывая голову ладонями.
— Успокойся, — потребовала Кристина, стараясь, чтобы голос не звучал резко, иначе любовника понесет так, что неделю не остановишь. — Да, мы ошиблись, но это не конец света. Соберись. Ты должен предстать перед шефом непробиваемым, как скала.
— Спасибо, утешила! — огрызнулся Стас, глянув на подругу зверем — взбешенным и поверженным одновременно.
— Не переживай, утешу, — усмехнулась она, обвивая его шею. — Но позже. А сейчас наступи на горло самолюбию и терпи. Шеф выплеснет немало помоев, но у тебя были все основания строить дело против Романовой. Конечно, сейчас его бесполезно в этом убеждать, но рано или поздно он остынет, и всё вернется на круги своя.
— Это не будет иметь смысла, ведь…
Но Кристина не дала мужчине договорить, быстро прильнула к губам. Поцелуй получился страстным, призывным и достаточно долгим. Таким, какой заставит Стаса помнить об «авансе» на протяжении всей непростой беседы с начальством. Помнить и держаться.
— Вечером у меня? — предсказуемо шепнул он, когда Кристина отстранилась и заигрывающе посмотрела ему в глаза.
— Конечно, милый, — ответила, облизнув губы, и Стас, как ребенок поверил в её искренность. — А теперь иди. Шеф не любит ждать.
Глядя, как Стас закрывает за собой дверь — собранный и почти спокойный — Кристина поморщилась. О, нет, у нее напрочь отсутствовало желание проводить ближайший вечер у него дома, принимая на себя отвратительное настроение. Но, кажется, придется ехать. Пока рано отпускать любовничка с поводка. Ещё пригодится.
Единственное, что радовало в сложившейся ситуации — это скандал, который на ближайшие, как минимум, полчаса устроит шеф. Всенепременно унизит и втопчет в грязь. Какое повышение?! Стасу теперь придется долго доказывать состоятельность. Достаточно упасть в глазах начальника хотя бы раз, чтобы потом годами заново преодолевать ступени наверх. А особенно старик не любил, когда его ведомство полоскали в газетах.
Впрочем, кроме себя Стасу винить некого. Просили же потерпеть и не спешить с выводами. Особенно в деле, привлекшем внимание общественности. Но нет. Он солировал перед журналистами, давая понять, что приговор для Ларисы Романовой — дело решенное. Бежал впереди паровоза, гордясь оным фактом. Посему нечего жаловаться, что ведущие средства массовой информации теперь возят мордой об асфальт.
Кристина взяла со стола утреннюю газету, с первой полосы которой взглянула Лариса в очередном кричащем платье — кроваво-красном, что особенно гармонировало с заголовком: «Кто убил жениха и подставил невесту?». На лице застыло лукавое выражение, как у кошки, стянувшей кусок сала и отчаянно притворяющейся невиновной. Посмотришь на фото и под дулом пистолета не поверишь в непричастность к убийству. Впрочем, редактор этого издания много лет ходил в друзьях прокурора города и наверняка хотел продемонстрировать, насколько Романова похожа на преступницу. Однако факты говорили за себя. У мнимой убийцы появилось стопроцентное алиби.
Кристина достала последние показания Ларисы Романовой и некого Петра Афанасьева, бухгалтера из столицы — псевдоскромного семьянина, привыкшего, по его словам, ездить в командировки без эксцессов. За исключением, разумеется, последнего визита в Самару. Кристина хотела ещё раз внимательно прочитать запротоколированные свидетельства, чтобы сравнить данные. Она точно знала, что не найдет там расхождений. И всё же решила удостовериться. На всякий случай.
Афанасьев сидел здесь вчера. Отводил взгляд, заикался и каялся. Каялся, будто к священнику пришел, а не в прокуратуру. Кристина ненавидела это в мужчинах. Раз изменил законной половине, нужно хотя бы держаться с достоинством, а не скулить, как побитый пёс. Можно подумать, он о походе налево сожалел. Нет, конечно. А о том, что приходилось делиться секретом.
— Я увидел Ларису, то есть, Ларису Юрьевну Романову на улице, когда она ругалась с женихом, — объяснял бухгалтер. — Они так кричали, что не заметить было невозможно. Потом покойник уехал, то есть, будущий покойник… О! Простите моё косноязычие! Я заговариваюсь, когда волнуюсь. В общем, я прошёл дальше по улице, зашёл в один из баров. А потом вновь появилась она. Села возле меня у барной стойки. Слова за слово и мы разговорились. Она ругала жениха и много пила. Примерно через час мы уехали в гостиницу. Понятия не имею, что на меня нашло. Лариса вела себя так вызывающе и недвусмысленно, что я потерял голову…
Кристина даже не прятала снисходительного взгляда. Разумеется, Афанасьев не был против продолжения вечера, коли привлекательная женщина сама себя предлагала. С его-то залысинами и очками с плотными стеклами. Нет, он не урод, конечно. Просто стопроцентный бухгалтер. Такой точно при обычных обстоятельствах не котируется у красоток, вроде Романовой.
— Не знаю точно, почему выбрала именно его, — рассказывала два часа спустя Лариса, прибывшая в прокуратуру вместе с Эдуардом. — Я в тот вечер была не в себе. Ромина истерика выбила из колеи. Я ведь ничего не сделала. Тогда еще, действительно, не сделала! А этот в углу… как его? Петр, да? В общем, он выглядел прилично и пил один. А мне нужна была компания. О чём говорили? О Роме, конечно же. И, кажется, я не слишком лестно о нём отзывалась. Понимаете, я почти дошла до кондиции и не помню всех деталей.
— Кто выбрал гостиницу? — спросил Стас, пока бухгалтер вытирал вспотевший лоб рукавом пиджака.
— Я. Но ничего такого! Просто проезжал мимо нее накануне, — принялся оправдываться он. — Не мог же я привести девушку в отель, где мы с коллегами остановились. Они знают, что я не свободен. Номер оплачивал тоже я. Лариса в сторону отошла. Я ещё тогда подумал: не хочет, чтобы её запомнили.
Кристина красноречиво посмотрела на любовника, он едва заметно кивнул, но не стал уличать свидетеля во лжи. Не из-за сочувствия к нему. Разумеется, нет. Напади он сейчас на мужика, до обвинения в попытке отыграться недалеко. Стас, как и Кристина, отлично понял, что бухгалтер заприметил гостиницу (располагающуюся, кстати, у черта на рогах) заранее, надеясь найти спутницу на одну ночь.
— Я? Пряталась? — изумилась Лариса, задумчиво потирая висок. — Ну, если бухгалтер так говорит, то конечно. Он-то относительно трезвый был. Наверное, это мой автопилот включился. У него есть такая особенность — у автопилота — заставлять меня быть приличной леди. Что? Не надо на меня так смотреть! Я не издеваюсь, а чистую правду говорю!
— Что было потом? — продолжил допрос Стас с каменным лицом, а Кристина не без любопытства наблюдала за реакцией собеседников. Её всегда забавляло, насколько по-разному люди воспринимают интимные вопросы.
Афанасьев, разумеется, окончательно смутился. Покраснел, как рак. Невольно прижал к себе портфель, будто прикрыться пытался от срама.
— Мы это… в смысле, провели вместе около двух часов, — бухгалтер уставился на царапину на столешнице прокурора. — В какой-то миг я подумал, Лариса уйдёт. Мы целовались. И вдруг она остановилась. Посмотрела на меня, будто враз протрезвела. Я решил — всё, отрезало. Но потом… потом… В общем, она спросила, видел ли я когда-нибудь женщину привлекательнее. И не дурак ли Роман, раз игнорирует это. Поймите, не пойди я с ней в гостиницу в ту ночь, она нашла бы кого-то ещё. После ссоры с женихом хотела самоутвердиться в собственных глазах.
Лариса, отвечая на вопрос, тоже повела себя предсказуемо. Провоцирующе улыбнулась Стасу, проверяя его мужскую выдержку.
— Мы занимались сексом. Что вам ещё нужно? — она нахально подмигнула. — Детали — как и сколько?
Но Стас и бровью не повел, хотя Кристина видела, как бурлит в нём гнев. Прокурор не выносил, когда Романова кривлялась.
— Почему вы остались с Афанасьевым? Вы ведь почти передумали. Почти ушли.
— О! У бухгалтера всё-таки хватило мозгов это понять, — Лариса крутила кольцо на пальце, явно желая, чтобы в руке оказалась сигарета. — Да, я посмотрела на него и подумала, что он жалок. Ну, вы понимаете, о чём я. Не моя лига. К тому же, я не хотела изменять Роме по-настоящему. Так, пофлиртовать немного, вызвать интерес. Но потом решила: какого чёрта? Бухгалтер говорил и делал, что я хотела, а в ту ночь меня это устраивало. Ещё вопросы?
Но Стас молчал. Спрашивать больше не имело смысла. Романову запомнил администратор в дыре, где обиженная невеста развлекалась с бухгалтером. Последнего он особенно не разглядывал, зато женщину описал в подробностях. И черное мини, и глубокий вырез, и то, как она пошатывалась пьяная, отворачиваясь от стойки. Нашли полицейские, пусть и не без труда, строителя, подвезшего мнимую убийцу до отеля, где она остановилась с женихом. Наводку на парня дал администратор. Случайный водитель Романовой жил у родственников, а для интимных встреч снимал дешевые номера. Он тоже вспомнил пассажирку, прятавшую воспаленные глаза за темными очками.
После ухода главной подозреваемой Стас долго скрежетал зубами и кричал на Кристину. Но, в конце концов, признал, что у Романовой стопроцентное алиби, а им теперь стоит заинтересовать прежней невестой Абрамова. Ведь если сбросит со счетов Ларису, серьезный мотив поквитаться с убитым имелся только у Дианы Рогозиной.
* * *
Лариса поднималась по грязной лестнице, прислушиваясь к дыханию. Ему полагалось оставаться ровным, как и стуку сердца, но заставить тело подчиниться плану оказалось непросто. Потому что одно дело — нажать на курок, направляя оружие на того, кого ненавидишь до душераздирающего крика. И другое — отнять жизнь у человека, которого лишь презираешь. В этом случае, не всегда способен помочь даже тот факт, что неприятель способен подписать смертный приговор тебе.
Лариса поморщилась и мысленно обругала себя за трусость. Да, она с первого дня знала, что этот день наступит. И будущее преступление казалось оправданным. Её вынудили действовать. Она лишь защищалась. Спасала себя и ещё одного человека, которого любила больше жизни. Однако сейчас, оказавшись в шаге от цели, Лариса медлила и боялась запаниковать в самый последний миг.
Интересно, что случилось бы, если б с неба сошёл ангел (или чертёнок выпрыгнул из-под земли) и предложил переписать историю? Изменить то безумное событие, с которого всё началось? Согласилась бы она поступить по-другому? Переиграть жизнь? Нет, вряд ли. Лариса не жалела о том, что сделала. Ни тогда, ни позже. Только однажды душу скрутили сомнения, когда судьба сыграла злую шутку, превратив свободолюбивую насмешницу в безвольную игрушку, которую беспощадно дергали за ниточки.
О! Лариса с детства ненавидела, когда её сковывали по рукам и ногам. Материнское воспитание впечатало глубокий след в израненную душу. Она была готова на многое, чтобы освободиться и отомстить. Именно это она и сказала сообщнику, отвечая на вопрос, сможет ли довести дело до конца. Ведь только так можно решить проблему. Только пролитая кровь способна стереть опасную правду и вернуть жизнь на круги своя.
Лариса сунула руку в сумочку. Дрожащие пальцы коснулись пистолета через тонкую ткань перчатки. От поясницы до затылка мгновенно прошёл ток, мобилизуя нервы. Зубы сжались до хруста, карие глаза сильнее потемнели.
«Думаешь, я не справлюсь?» — спросила Лариса в тот вечер, когда она и её сообщник обсуждали детали преступления.
«А ты?»
«Прекрати!» — рассердилась она. — «Ты видишь меня насквозь! Зачем спрашиваешь об очевидном?»
«Ты хорошо помнишь тот день? Тот самый?»
«Не очень…» — честно призналась Лариса. Плюхнулась в кресло и принялась согревать горячим дыханием ладони. От волнения кровь плохо циркулировала по телу. — «Многое стерлось. Наверное, я сама хотела забыть некоторые эпизоды».
«А тот миг? И мгновения ему предшествующие?»
«Такое точно невозможно выбросить из памяти», — Лариса нервно облизнула губы.
«Что ты чувствовала?»
Она не задумалась даже на долю секунды. Ответ всегда лежал на поверхности. Как оправдание. Как главный аргумент.
«Ярость. Не всепоглощающую, нет. Я точно знала, что делаю. И почему. Я хотела освободиться. Положить конец кошмару»
«Вот и ответ. Вспомни об этом, когда придёт время…»
О, да! Ответ был правильным и очевидным. Губы Ларисы озарила шальная улыбка, способная если не напугать до колик, то точно всерьез встревожить. Она больше не медлила. Открыла чужую дверь заранее подготовленным ключом.
* * *
— Вы меня слышите?
Кристина так глубоко погрузилась в события минувшего дня, что не заметила полицейского лет пятидесяти, приоткрывшего дверь кабинета. В последнее время ей часто приходилось с ним общаться — он вёл дело Романовой. Мужчина запоминался сразу. Из-за слишком близко посаженных черных глаз, рыжих волос с проседью и смешной фамилии — Котенков. Со вчерашнего вечера он с коллегами занимался поисками Дианы Рогозиной, однако безуспешно. Адрес, оставленный свидетельницей-лгуньей, оказался фальшивкой, что не удивило Кристину. Банковской картой новая подозреваемая предусмотрительно не пользовалась, а автомобиль пока нигде не засветился.
— Не думаю, что она до сих пор в городе, — поморщилась Кристина, когда полицейский сообщил, что проверки аэропорта, вокзала и автобусных станций не принесли результатов.
— Либо, наоборот, залегла на дно, — не согласился Котенков. — Дама не робкого десятка, раз посмела явиться сюда и свалить вину на Романову. А ведь я был уверен, что это брюнеточка грохнула жениха! Видать, старею — чутьё подводит.
— Романова не слишком похожа на убийцу, способного спланировать преступление.
— Не уверен, — полицейский упрямо качнул головой из стороны в сторону. — У неё тревожные глаза. Ведет себя глупо, но в то же время будто насмехается, играет с нами. Может, они с Рогозиной в сговоре? Знаю, звучит неубедительно. Просто есть в этом деле нечто, что никак не даёт покоя. Всё кажется, вот-вот ухвачу ускользающую деталь, и не выходит.
Кристина плотно сжала губы. Котенков прав. Оставалось много вопросов. На часть могла ответить Рогозина — блеклая дамочка, сидевшая в этом самом кабине и старательно прятавшая от собеседников истинные эмоции. Она лгала тогда, а Стас даже не почувствовал подвоха. Или же просто Рогозина преподносила факты так, как выгодно ей. Кристина так тоже умела. Чем меньше вранья, тем лучше. Может, именно поэтому ни любовник, ни супруг не понимают истины и не чувствуют приближающегося урагана?
— Романова вне игры, — уверенно изрекла Кристина, убирая показания Ларисы. — Теперь она только причина, а не действующее лицо. А вам следует…
Но вместо продолжения фразы с губ сорвался судорожный вздох. Неожиданно они с полицейским оказались в кромешной тьме. Кристина обернулась к окну. Свет погас не только в здании, но и во всем квартале.
— Наверное, авария, — предположил Котенков, после того, как громко чертыхнулся.
— Скорее всего, — согласилась Кристина и поежилась. Она никогда не боялась темноты. Но сейчас та показалась дурным предзнаменованием. На миг почудилось, что кто-то коснулся щеки ледяной рукой. Некрасивая девушка. Или женщина, всегда хотевшая поступать правильно, но однажды лишенная этой возможности.
Кристина настолько уверилась, что в комнате находится кто-то из призраков похороненного прошлого, что едва удержалась от крика, когда громко зазвонил мобильный полицейского.
— Коллега, — бросил Котенков, мельком взглянув на светящийся экран. — Наверняка, есть новости… Андрей, скажи, что нашел девицу… Что? Погоди! А ну, повтори!
Лоб Кристины мгновенно покрылся испариной. В голосе полицейского прозвучала столь крайняя степень изумления, что стало ясно — случилось что-то из ряда вон. Она не сомневалась — это «что-то» касалось их дела.
— Вы не поверите, — заговорил полицейский, обращаясь к сотруднице прокуратуры, а она мысленно поблагодарила небо, что он в темноте не видит выражение её лица. — У нас новое убийство. Была стрельба в квартире адвоката Самойлова.
— Как?! — Кристине пришлось навалиться на стол, чтобы не упасть. — Эдуард цел?
— Да. Он убийца.
— Что-о-о? — ноги Кристины все-таки подкосились. Информация оказалась выше её понимания. — А кто… кто жертва?
— Говорю же, не поверите. Лариса Романова…