Глава 12. Другая жертва

Из дневника кукловода: Эдуард Самойлов считался бы самым положительным героем в моём театре. Если б не страсть к авантюрам и многоэтажным головоломкам. Он может действовать жестко, способен переступить черту и наплевать на закон. Умеет покорять сердца и хранить опасные секреты. А ещё в нём столько неподдельного благородства, что это вызывает сильные чувства у окружающих — от восторженной любви до жгучей ненависти. Что до меня… То теперь я слишком хорошо знаю цену этому человеку.

* * *

Кристина много лет не испытывала столько эмоций сразу. Шок, гнев, горечь, боль. А ещё давно забытую растерянность от непонимания, как ТАКОЕ могло случиться. Сейчас, находясь в нескольких кварталах от пункта назначения, она не могла найти ни единой причины, вынудившей Эдика взять в руки пистолет и выстрелить в клиентку. Нет, это дурной сон. Кошмар, который вот-вот закончится. Нужно лишь заставить себя проснуться…

— Я говорил, что с парнем не всё в порядке, — проворчал Стас, прибавляя скорость, чтобы успеть проскочить на светофоре. — Никогда ему не доверял. А девка получила по заслугам. Доигралась. Жаль не дадут вести дело. Скажут, пытаюсь поквитаться с обставившим нас адвокатом.

Кристина едва сдержалась, чтобы не ударить любовника. Нельзя. Иначе влетит куда-нибудь с перепуга, а в её планы не входит умирать в искореженном авто. Тем более в компании ничтожества. И откуда взялись силы терпеть его рядом столько времени? И Павла тоже? Месяцами тонула в болоте, погружаясь всё глубже и глубже, не обращая внимания на собственное падение.

— Так и будешь молчать? — не выдержал Стас, косо поглядывая на подругу, но она продолжила смотреть вперед, не реагируя на его слова.

После звонка о невероятном происшествии Кристине едва хватило сил не рухнуть на пол. Поэтому новость Стасу сообщил Котенков. А она сидела в кресле, не шевелясь, и смотрела в кромешную тьму. Понадобилось ещё несколько минут, чтобы встать и спуститься по лестнице, освещая путь мобильным телефоном. Электричество включилось, когда они со Стасом выезжали с парковки. Огоньки окон и фонарей могли бы подарить надежду, если б трагедия, разыгравшаяся в квартире адвоката, не была необратимой…

Котенков уехал минут на пятнадцать раньше сотрудников прокуратуры и наверняка уже приступил к осмотру места преступления. Увидел тело на полу, посмотрел в глаза убийце. Сейчас Лариса представлялась Кристине сломанной куклой, лежащей в неестественной позе. Её не починить, не вставить новую батарейку, чтобы возобновила движение. А Эдик… Эдик… Если честно, она пока не могла вообразить, какие эмоции прочтет на знакомом лице. Какие слова услышит от человека, которого, казалось, знала, как себя…

— Думаешь о нём, да? — продолжил «допрос» Стас. — Я знал, что он тебе не безразличен. Он же просто… просто…

— Тот, кому грозит длительный тюремный срок, — отчеканила Кристина, глядя мимо любовника остекленевшими глазами.

— И тебе чертовски жаль, не так ли? — лицо Стаса исказила ярость. — Тебе…

Кристина сама не могла сказать, в какой миг включились инстинкты. Рука сама потянулась к рулю, почти отпущенному Стасом, чтобы вывернуть его и избежать столкновения с летевшим навстречу внедорожником. По натянутым нервам ударил визг тормозов. Это Стас очнулся и довел начатое подругой дело до конца — не дал автомобилю разбиться об столб.

— Проклятье, — прошептал он, вытирая лоб рукавом пиджака.

А Кристина расхохоталась как безумная, напомнив любовнику злую ведьму из старого фильма. Он не помнил названия, только некоторые детали. И девушку. Молодую, красивую, но очень-очень злую. Способную уничтожить всех вокруг.

— Прекрати! — зашипел он, испугавшись поведения Кристины — несвойственного, непонятного и крайне опасного.

Но она и сама успокоилась. Так же внезапно, как принялась смеяться.

— Езжай, — велела невероятно холодно. — Смотри на дорогу и молчи. Меня больше не интересует, что ты скажешь, Стас.

Он не воспринял слова всерьез. Покорно нажал на педаль газа, решив, что причина в пережитом шоке. Не почувствовал, что подруга закончила всё здесь и сейчас…

Кристина выходила из машины, не чувствуя ног. Зная, что навсегда запомнит мигалки полицейских машин у дома адвоката, запах бензина и надвигающуюся на город грозу. Будет видеть себя, темной тенью поднимающейся по лестнице. И Котенкова, встретившего в дверях. Где же Эдик? Полицейские решили оставить его в квартире, где лежит убитая клиентка, чтобы поиграть на нервах?

— Ну и вечерок у нас! — поделился впечатлением Котенков, когда Кристина переступила порог и остановилась, загородив путь поднимающемуся следом Стасу. — Многое повидал, но это! Думаю, мы раскрыли убийство Романа Абрамова.

— Что? — не поверил ушам Стас.

— Пойдёмте, — полицейский сделал приглашающий жест рукой. — Это лучше самим увидеть. Скажу, не поверите и всё равно побежите смотреть.

…Она лежала на полу в гостиной, как и представляла Кристина. На спине. Кукла, у которой повредился механизм, позволяющий выглядеть живой. В чёрном платье с глубоким вырезом. В том самом, в котором её видели в ночь убийства. Одна рука покоилась на животе — расположилась аккурат поверх огромного алого пятна. Вторая с поломанными ногтями была откинута в сторону.

Кристина ахнула, прикладывая ладонь к губам. Стас за спиной громко выругался.

— Эксперт разрешил убрать тело, — признался Котенков. — Но я хотел дождаться вас, чтоб глянули своими глазами на эту звезду. С самого начала водила всех за нос, — он наклонился, чтобы стянуть с головы жертвы чёрный кудрявый парик.

— Диана Рогозина, — прошептала Кристина, прислоняясь к дверному косяку.

— Она самая, — проворчал полицейский, бросая искусственные волосы на диван. — И, полагаю, теперь мы знаем, кого свидетели видели в отеле в ночь убийства. Дамочка разгуливала с пистолетом по коридорам, пока Романова весело проводила время с бухгалтером. Признаться, я бы и сам их не отличил, увидев с полуоборота. Она и соседям Самойлова представилась Ларисой Романовой, чтобы запомнили.

— Зачем? — спросила Кристина, не в силах оторвать взгляд от широко распахнутых зеленых глаз Дианы. Та словно удивлялась исходу встречи с Эдуардом. Видимо, не сомневалась, что это адвокат будет лежать тут — на полу. Побежденный и жалкий. — Стоп! — Кристина хлопнула себя по лбу. — Ну, конечно! Не получилось посадить Романову за убийство жениха, решила сделать виновной в смерти адвоката!

— Уверен, так и было, — охотно откликнулся Котенков. — Но надо потолковать с парнем. Пусть расскажет подробности этой чертовщины.

— Кстати, где он? — подключился к беседе Стас. Ему явно не терпелось забросать Эдуарда провокационными вопросами.

— В больнице. Скорая увезла.

— До такой степени перетрусил? — усмехнулся Стас.

— Нет, он хорошо держался, — полицейский цепко глянул на прокурора. — Учитывая произошедшее. Они с Рогозиной боролись за пистолет, и первая пуля досталась ему.

— Что?! — по телу Кристины прошла судорога.

— Жить будет, — заверил Котенков. — Плечо прострелено. Думаю, пока доедем до клиники, доктора успеют его подлатать. Будете присутствовать при допросе?

— Да, — Кристина решительно кивнула. — Не против, если поеду в вашей машине?

Разумеется, полицейский не возражал. Но разъяренный взгляд Стаса проигнорировал, постаравшись поскорее покинуть помещение. Только прежде по-джентльменски пропустил Кристину вперед.

Она бросила ещё один взгляд на мёртвую Диану. В отсутствие чёрного парика кричащее платье смотрелось на ней нелепо. Вот уж точно, седло на корове. А, может, дело в восприятии. Чужую роль нужно уметь играть, иначе рискуешь попасть в беду. А Диана…. Диана так хотела походить на другую женщину, что всё-таки стала ею — в смерти.

— Дурочка она, — поморщился Котенкова, проследив за взглядом Кристины.

Она повела плечами. Единственным чувством, которое она испытывала к жертве, было отвращение. Диана заслуживала расплату. Вот только Эдик не должен был становиться убийцей. Но теперь уже ничего не изменить. Кровь, увы, с рук не смывается…

* * *

Большую часть пути до клиники Кристина молчала. Полицейский сосредоточенно вёл машину, с легкостью перестраиваясь из ряда в ряд, и не мешал ей думать. О прошлом и будущем. О том, как странно и нелепо иногда переплетаются тонкие нити судьбы. Натягиваются и рвутся, когда мы меньше всего готовы к концу. Взять ту же Диану. Мнила себя манипулятором и палачом, а стала никем. Телом, которое скоро засыплют землей и навсегда забудут. Вряд ли кто-то вообще на похороны явится.

А вот если б Диане удался план, на кладбище собралось бы много народу. Проводить в последний путь Эдика пришли бы сотни желающих. Гроб утопал бы в цветах, как и в прошлый раз, когда хоронили погибших в авиакатастрофе одногруппников. Лились бы потоки слёз, звучали б длинные речи…

Кристина вонзила ногти в ладони. Да что это с ней творится? Неужели, последствие шока?

Нужно брать себя в руки. Сейчас же! Разговор предстоит не из приятных. Нет, в стойкости Эдика Кристина не сомневалась. Он выдержит любой натиск. Но разъяренный Стас сделает всё, чтобы превратить беседу в нападение.

Так и вышло.

Повезло ещё, что Стас не успел опередить их с полицейским, хотя, наверняка, гнал на предельно допустимой скорости. В здание больницы вошли одновременно. Вместе поднялись в лифте. Молча. Не глядя друг на друга. Недружным строем предстали перед бледным адвокатом, оставленным на ночь под наблюдением докторов. Слишком бледным. Как смерть. Он мог сколько угодно геройствовать. Но Кристина не сомневалась: страху натерпелся на годы вперед. Когда в чужих руках пляшет пистолет, сердце летит с высоты. Даже если оружие направлено не на тебя…

— Ответьте на несколько вопросов, — начал Котенков, не дав прокурору открыть рот первым.

— Разумеется, — покорно согласился Эдуард, коротко кивнул Кристине и демонстративно проигнорировал Стаса.

Теперь он был готов к любым неожиданностям. Всё кончилось. Почти. Пусть и не так, как планировалось. Но, возможно, в этом и есть плата за главный приз. Защищая подчас отъявленных негодяев, Эдуард знал: ничего в жизни не даётся даром. Потому, отойдя от первого шока, приказал себе смириться с тем, что натворил. Он знал, что сумеет. Не сегодня. И не завтра. Но однажды это всенепременно произойдёт.

— Какие отношения у вас были с Дианой Рогозиной? — приступил к допросу Котенков.

— Отношения? — Эдуард попытался усмехнуться и охнул от боли. Раненное плечо дало о себе знать. — Сегодня я увидел эту женщину впервые. Разумеется, — опередил адвокат следующую реплику полицейского, — я знал, кто она. Ведя дело, я не упускаю деталей. Кстати, господа, — Эдуард использовал множественное число, но обратился, прежде всего, к Стасу. — Вспомните, моя клиентка советовала переключить внимание на бывшую подругу Романа Абрамова. Но вы были столь уверены в виновности Ларисы Юрьевны, что это едва не стоило мне жизни.

— Почему Рогозина пришла к вам? — полицейский прервал обвинительную речь адвоката, заметив, как багровеет прокурор. Ещё бы! Ведь именно он вцепился зубами в Романову, а когда допустил мысль о причастности Рогозиной, птичка упорхнула.

— О! Причину она объяснила в подробностях, когда направляла пистолет в лицо, — процедил адвокат сквозь зубы. — Вещала столь вдохновенно, будто это была её лебединая песня. Сказала, я испортил гениальный план. А раз так, должен заплатить. Кровью. Но не просто умереть, а стать для клиентки билетом в один конец до тюрьмы. Пусть все решат, что между нами произошла любовная ссора.

— Что потом? — подтолкнул Котенков адвоката, когда тот примолк.

Но Эдуард не торопился с ответом. Рассказывать оказалось не так просто, как ему хотелось думать. Особенно о главном. Перед глазами мелькали яркие сцены. Победно улыбающаяся Диана на пороге. Пистолет с глушителем в тонкой руке. Наверное, лицо у него было ещё то! Ведь, открывая дверь, он и представить не мог, что увидит.

— Эдик, — позвала Кристина, заметив капельки пота, выступившие на лбу бывшего сокурсника и легкую красноту на щеках. — Продолжай.

— А что рассказывать? — тот очнулся, словно по команде. — Всё произошло слишком быстро. Ещё секунду назад она выкрикивала обвинения, и вдруг… вдруг палец задрожал на курке. Я не думал. Времени не осталось. Действовал на чистом адреналине.

Эдуард не кривил душой. По глазам понял, что Диана выстрелит. Она жаждала стереть его с лица земли. Без труда догадалась, что с первого дня ее использовал, и хотела расплаты.

Когда-то в другой жизни — в столичном университете — профессор Воскресенский передавал студентам не только профессиональные навыки, но и преподносил так называемые уроки жизни. Один из них касался поведения оскорбленных и униженных женщин. Не тех, которые кидаются сразу, стремясь расцарапать лицо. А других, умеющих выждать, а потом нанести прицельный удар. Мастер говорил, что, когда они достигают пика, бесполезно уговаривать и даже просить прощения, стоя на коленях. Они доводят дело до конца. Профессор пытался объяснить ученикам, что в будущей работе не стоит недооценивать клиенток и свидетельниц, подвергнувшихся унижению со стороны мужчин. Потом они могут сколько угодно прикидываться невинными созданиями, плакать и уверять, что не способны на злодейство. Способны! Ещё как!

Теперь Эдуард убедился в этом на собственной шкуре. Увидел, как выглядит смерть, явившаяся в образе эффектной женщины с безумной улыбкой на ярко накрашенных губах. Потому не медлил. С ловкостью кобры ринулся вперед, пытаясь отвести удар, но обманутая любовница оказалась проворнее. Плоть обожгло раскаленным железом, волна боли прошла от затылка до кончиков пальцев. В глазах потемнело, но, к счастью, на миг. Наверное, помогла ярость. Как смеет глупая курица, наивно верившая во власть над ним, рушить планы?! И отнимать мечту?!

— Я не хотел её смерти, — проговорил Эдуард через силу. — Мы боролись за пистолет.

А вот это было ложью. Абсолютной.

Борьба действительно имела место. Не на жизнь, а на смерть. Яростная. Вопреки боли и всему на свете. Но, когда победа осталась за ним, и дуло пистолета повернулось к Диане, адвокат не медлил и доли секунды. Привел в исполнение давно вынесенный, но отсроченный в виду некоторых обстоятельств смертный приговор. К счастью, хватило одной пули. Противница дернулась и затихла, а убийце оставалось смотреть, как стекленеют зеленые глаза…

Эдуард не сразу вызвал полицию. Несколько минут сидел на полу, пытаясь унять дрожь и привести в порядок мысли. С тоской смотрел на бар, как никогда желая залпом выпить полный стакан чего-нибудь покрепче. Но с места так и не сдвинулся, отдавая отчёт, что в противостоянии с полицией и прокуратурой алкоголь отвратительный союзник. Адреналин в крови зашкаливал. Адвокат не чувствовал боли, не замечал, как алые струйки бегут по груди и руке, пропитывая белую рубашку.

Именно эту мысль попытался донести Эдуард до полицейского и прокурора, когда Котенков спросил о причинах промедления. Вот только Стасу такое объяснение показалось недостаточным. Прокурор устал уступать лидерство другому и кинулся в бой.

— Интересная история. Захватывающая. Но я не верю, что женщина пришла убивать вас только для того, чтобы подставить соперницу. Без более личных причин. Не удивительно, что вы не сразу вызвали полицию. Требовалось время, чтобы придумать оправдательную чушь.

— Не верите? — переспросил Эдуард, кожей ощущая пристальный взгляд Кристины, следящей за его реакцией. — А вот это не удивляет меня. Помнится, моей клиентке вы тоже не поверили, поддавшись на уловку Дианы Рогозиной, и оказались в дураках.

Кристине почудилось, у Стаса волосы на затылке приподнялись от ярости. Адвокат затронул очень «нежные» струны его души. И зря.

— Арестуйте господина Самойлова, — велел он Котенкову. — Будет рассказывать свою версию событий в СИЗО.

— Стас! — Кристина попыталась схватить прокурора за рукав, отлично понимая, как взбесится начальство.

Этот арест их ведомству совершенно ни к чему. Дело развалится не просто до суда, а в считанные дни, если не в часы. Действия адвоката однозначно квалифицируют, как самозащиту, а прокуратура будет выглядеть нелепо. Кристина уже видела газетные заголовки: «Прокурор мстит адвокату за проигрыш».

— Выполняйте! — повторил приказ Стас застывшему в недоумении полицейскому. — И не смотрите на мою помощницу. Я тут главный!

— Он ранен, — напомнил Котенков.

— Ничего, в СИЗО оклемается.

Кристина развела руками, демонстрируя полицейскому, что повлиять сейчас ни на что не может.

— Вы же понимаете, что я этого так не оставлю? — спросил Эдуард у Стаса.

— Жаловаться тебе никто не запрещает, — бросила Кристина. На Эдика она сейчас тоже злилась. Его не просили провоцировать прокурора.

— Всенепременно, — отозвался тот, поднимаясь с кровати.

…Больницу покидали порознь. Стас выбежал первым, словно удирал от чумы. Его автомобиль сорвался со стоянки с визгом. Кристина вызвала такси и ждала на улице возле приемного отделения. Гроза была совсем близко, судя по шквалистому ветру. Черное небо отлично иллюстрировало произошедшие события. А, впрочем, ливень был сегодня даже кстати. Однажды кто-то сказал Кристине, что дожди смывают грехи.

* * *

Кристина никогда не боялась грозы. Ребёнком считала глупым пугаться яростных раскатов и кривых линий, разрезающих небо. Зачем паниковать из-за временной непогоды, когда рядом постоянно маячит куда более грозная опасность — взрослый человек, способный превратить жизнь в ад, независимо от того, в трезвом состоянии он находится или нет.

Наверное, во многом благодаря ему — мерзкому, неадекватному взрослому, Кристина научилась «читать» людей. Распознавать чужие намерения по мимолетному взгляду, интонации, легким движениям губ и бровей. Предугадывать поступки, вычислять мотивы. Разумеется, многие «знания» были разложены по полочкам и закреплены в голове на занятиях профессора Воскресенского. Но всё началось задолго до мастера. В доме, где однажды разыгралась трагедия…

Кристина поморщилась, глядя на таксиста. На вцепившиеся в руль руки и напряженную шею. Боится. И злится на судьбу, что приходится работать в бурю.

Судьба… Сегодня вечером Кристина почти поверила, что эта страшная дама с абсолютным отсутствием чувства юмора существует. В то, что она одним гениальным ходом отомстила за десятки выигранных ранее партий.

На дне сумки запиликал мобильный.

— Что? — спросила Кристина сурово. Её не удивил звонок, хотя в душе она и сомневалась, что нахалке хватит наглости позвонить.

— Ты всерьез думала, что можешь безнаказанно разрушать чужие жизни?

Голос Натальи Носовой звучал злорадно и весело. И не совсем трезво.

— Чем обязана? — Кристина отлично понимала, по какому поводу бывшая коллега набрала её номер. Но той не стоило знать, что находилась под колпаком с того самого дня, как посмела бросить в лицо угрозу.

— О! — Носова упивалась мнимой победой. — Ты ещё не в курсе? Тогда посмотри новости, — и довольная собой она отключила связь.

Кристина поморщилась. Разумеется, она была в курсе, какую «месть» ей уготовили. Благо все козыри Носова на руки получила. А старательный детектив Панкратов два дня назад отчитался, что девчонка обедала с журналистом издания, давно и упорно копающего под мэра с командой. Но Кристина не ожидала, что всё решится столь скоро. Да ещё в перенасыщенный событиями вечер.

До конца пути она успела выйти в интернет через телефон и найти статью, где изобличалось непристойное поведение сотрудника мэрии, и фигурировали его снимки с давней любовницей и внебрачным ребёнком — мальчиком, как две капли воды похожим на отца. Журналисты припечатали Павла по полной программе, напомнив, что он сам недавно унизительно отозвался о другом чиновнике, пойманном папарацци в компании несовершеннолетней подруги. По мнению автора статьи, Павел Харламов получил по заслугам, испытав на собственной шкуре, что значит эффект бумеранга.

Читая «подноготную» о себе, как о законной супруге проштрафившегося чиновника, Кристина поджала губы. Она была готова к тому, что ей припомнят некоторые приемы на грани фола, к которым они со Стасом прибегали на трудных процессах. Но совершенно не ждала, что в этой некрасивой истории её выставят главной жертвой — жалкой и униженной. Журналист не писал об этом прямо, но отношение легко читалось между строк.

Подавив желание что-нибудь сломать (в распоряжении имелся только дорогой мобильник), Кристина закрыла глаза. Нужно успокоиться. Тон статьи всего лишь непредвиденный побочный эффект. Какая разница, как ситуацию воспримут окружающие? Через несколько дней она навсегда покинет город. Чтобы начать жизнь с чистого листа. В другом месте…

…Павел не спал. Ждал на диване в гостиной. Со стаканом водки в руке. Нет, пойманный с поличным супруг не был пьян. Когда надвигалась буря, и хотелось выпить для храбрости, он умел медленно цедить спиртное. Так, чтобы ослабить напряжение, но и не захмелеть всерьез.

— Я не был уверен, что ты придешь ночевать, — выдал муж вместо приветствия, когда Кристина вошла в гостиную, нарочно замедляя шаг. — Подозревал даже, что не объявишься несколько дней.

— С какой стати? У меня нет ран, которые нужно зализывать в одиночестве, — проговорила она после паузы, во время которой налила себе мартини. — А задержалась исключительно из-за заварушки на работе. А не из-за тебя и дурочки Марины. У нас прорыв в деле.

— Хочешь сказать, что не удивлена? Не злишься?! — мигом взвился до небес уязвленный супруг, будто не сам изменял напропалую, а ему наставили рога.

— О! Ещё как злюсь, милый, — последнее слово Кристина произнесла сквозь зубы. — Ибо считала, что тебе хватит мозгов скрывать нагулянного отпрыска.

— Только не говори, что… — Павел бледнел на глазах. Цвет лица почти сравнялся с наполовину расстегнутой белой рубашкой.

— Да, я знала, — спокойно констатировала Кристина, пока пальцы супруга пытались ослабить узел галстука, которого не было в помине. — Меня мало волновал твой позорный секрет, пока он оставался таковым.

Кристина посмотрела на широкие окна, за которыми буря, наконец, разошлась в полную силу и теперь громыхала высоко в небе, барабанила в стекло яростными потоками ливня. Словно по заказу.

Муж молчал. Не смел говорить. Ждал её решения. Словно подсудимый вердикта.

— Вот что, дорогой, — проговорила Кристина, не отрывая взгляда от заливаемого водой стекла. — Я подам на развод и уеду из Самары.

— Нет, ты этого не… — он осекся, когда жена, наконец, посмотрела ему в глаза. Что бы Павел там ни прочел, это заставило затрепыхаться сердце.

— Ты не понял? — спросила она презрительно. — Я не собираюсь стоять рядом с тобой перед камерами, играя роль обманутой идиотки. Я никогда не буду жертвой. Найми адвоката. Обговорим условия. Только учти. Я хочу денег. Много денег. И не кривись. Ты заплатишь любую сумму, которую назову. Иначе газеты получат новый компромат в виде имен всех твоих любовниц за последние три года. Думаю, не с каждой из них ты расстался полюбовно, и им есть, что поведать о тебе миру.

— Ты блефуешь, — попытался улыбнуться Павел и залпом допил остатки водки.

— Разве? — Кристина насмешливо приподняла брови и принялась перечислять, показательно загибая пальцы. — После Марины была Тамара. Затем Ольга, Вероника, Алина. Потом снова Тамара… (3303c)

— Замолчи! — перебил ошарашенный Павел. О, да! Иногда он подумывал, что жена о чем-то догадывается, но и в самых страшных кошмарах не представлял, что ей известно всё. Абсолютно всё!

— Полагаю, мы договорились, — подытожила Кристина, ставя на стол пустой стакан.

Павлу потребовалось собрать в кулак всё самообладание, чтобы покорно кивнуть. Он вдруг осознал, что никогда не был знаком со стоящей рядом женщиной. Не знал её и даже не догадывался об этом.