Глава 13. Маски прочь
Из дневника кукловода: Итак, последняя, но крайне важная кукла. Кристина. Когда судьба свела нас энное количество лет назад, она ещё не была замужем. И даже не собиралась. Обыкновенная пустышка, которая строила наполеоновские планы. Кто бы мог подумать, что наши жизни, соприкоснувшись по касательной, перевернутся с ног на голову. О, как же я её ненавидел (а)! Мне не жаль её. Она заслужила свою судьбу. Хотя бы за то, что посмела опорочить меня…
* * *
Кристина Харламова собирала вещи в офисе. Точнее, отбирала то, что пригодится в будущем. Остальное складывала в мусорную корзину. Без сожаления. Как делала это не раз, меняя направление жизни. Ни к чему сантименты. Хлам — есть хлам. Важнее внутренний багаж. И, разумеется, финансовый.
С последним пунктом всё получилось, как нельзя, удачно. После короткого, но содержательного разговора с Павлом в вечер его падения проблем не возникало. Муж всё понял с первого раза и не рискнул противиться. Названная сумма с внушительным количеством нулей лежала на счете Кристины и согревала уставшую душу. Радовало, что и присутствием супруг не докучал. Перебрался в гостиницу, пока без пяти минут бывшая жена не съедет из разрушенного семейного гнездышка.
Другая женщина, возможно, пожалела бы Павла. Потерять сразу всё — работу, жену, репутацию — это страшно. Однако Кристина пребывала в полной уверенности, что муж понёс заслуженную кару. Предатель не имел право на снисхождение. Сам виноват. Она подарила ему себя. Была готова играть роль идеальной женой. Не только на публике. А Павел взял и предал, посмев связаться с Мариной Лапиной.
Кстати, о бывшей любовнице супруга. Едва началась шумиха, мерзавка покинула город, прихватив незаконного отпрыска. Позабыла не только о Павле, но и о другом бывшем парне, свадьбу которого планировала расстроить. Кристина улыбнулась, вспомнив фото в газете, где всклоченная Марина с перекошенным лицом пыталась сбежать от особенно докучливых репортеров. Возможно, это «приключение» и не отобьет у неё охоту портить жизнь другим людям. Но на время пыл охладит.
Разрыв со Стасом для Кристины тоже прошёл безболезненно. Впрочем, прокурору было не до выяснений отношений с подругой, внезапно перешедшей в статус «экс». Вместо этого он из кожи вон лез, чтобы заткнуть дыры в репутации. А она прохудилась со всех сторон сразу.
Как и предполагала Кристина, арест Эдуарда Самойлова аукнулся Стасу по полной программе. В кабинете шефа от криков и ударов кулаком по столу дрожали стены. Стас услышал о себе нелицеприятных эпитетов на годы вперед. Кристина не сомневалась, что именно столько понадобится бывшему любовнику, чтобы вновь завоевать доверие начальства. В ближайшее же время ему придется вести дела исключительно о пьяных ДТП или мелких правонарушениях. Процессы по крупным убийствам однозначно будут уплывать в другие руки.
У самой Кристины тоже состоялся непростой разговор с шефом. Он узнал (не иначе Катерина Бартусевич постаралась разнести сплетню) о пари Кристины с Эдуардом.
— Разумеется, я увольняюсь и покидаю город не по этой причине, — отчитывалась она под «прицелом» черных глаз начальника. — Я погорячилась в споре с сокурсником. Но непременно бы выкрутилась, даже проиграв глупое пари. Я уезжаю из-за Павла. Хочу начать жизнь сначала там, где люди, глядя на меня, не будут вспоминать изменщика-мужа.
Кристина сомневалась, что шеф поверил. Однако, выслушав, не стал томить и принял добровольную отставку. К слову, Кристина почти не кривила душой. Она хотела сбежать, чтобы дать себе ещё один шанс. Вдруг четвёртой попытке суждено принести удачу? Оставалось только закончить разбор барахла в офисе и упаковать вещи дома. Кристина решила, что в новую жизнь возьмет только то, что уместится в два чемодана. Деньги у неё есть, всё необходимое можно купить на новом месте.
На столе пискнул мобильный, сообщая об смс.
«В десять на причале. Я.» — гласило послание, отправленное с незнакомого номера.
Кристина откинулась на спинку кресла и загадочно улыбнулась. Она ждала этой встречи. Несколько месяцев. Хотя и были моменты, когда сотрудница прокуратуры сомневалась, что сегодняшнему событию суждено случиться…
— Уделите минуту?
На пороге стояли рыжие близнецы Поповы, последние полтора года работающие на Кристину. Она согласилась взять их под крыло, вспомнив других брата и сестру — Алёну и Лёшу, которых потеряла навсегда. Правда, эта парочка мало походила на ту — первую. Разве что остротой ума. Оля и Олег отличались абсолютным взаимопониманием, тогда как погибшие в авиакатастрофе сокурсники являлись полной противоположностью друг друга.
— Я слушаю, — подтолкнула Кристина близнецов к разговору, когда они замерли напротив её стола, обменявшись быстрыми взглядами.
— Вы уезжаете, — начал Олег, глядя Кристине прямо в глаза. — Но вы единственная здесь, кто способен нас чему-то научить.
— Нам всё равно, в каком городе жить, — продолжила Оля. — Хотим и дальше работать на вас.
— Конечно, мы не всегда проявляли инициативу, но лишь потому, что знали, как Станислав любит солировать, — пояснил парень, показательно закатывая глаза. — Но мы очень способные.
— Вот, — сестра протянула начальнице конверт. — Мы нашли это несколько недель назад. Вы же сами говорили, что всегда нужно копать глубже.
Нутром чуя неладное, Кристина разорвала бумагу. Если б она сейчас провалилась вместе с креслом на следующий этаж, то, пожалуй, удивилась бы меньше. В конверте лежало фото — старое и забытое. Из её детства, спрятанного за закрывшейся наглухо дверью.
— Это не шантаж, — быстро пояснила Оля.
— Хотели бы навредить, давно бы раскрыли секрет, — подхватил Олег. — Мы умеем работать. А вам всё равно понадобятся смышленые помощники на новом месте.
Кристина криво усмехнулась, пытаясь справиться с дрожью, охватившей тело. Эти двое её чуть до инфаркта не довели. Вот уж действительно копнули глубже! А она, дурочка, не сомневалась, что достаточно того, что лежит на поверхности. Надо же сколько самонадеянности. А дети — всего лишь дети! — всё разложили по полочкам.
Кристина внимательно посмотрела на близнецов, взвешивая в уме все «за» и «против». Нет, на их лицах не читалась угроза. Лишь искренняя надежда, как у щенков, ждущих поощрения хозяина. Ох, их ещё учить и учить работать. С другой стороны, они доказали верность. А это немало.
— Чёрт с вами, — проворчала Кристина, постаравшись, чтобы голос звучал капельку насмешливо, но не обидно. — Хотите кинуться в омут с головой, учтите, обратного пути не будет. И имейте в виду, я не всегда играю по правилам.
— Мы поняли, — весело объявили близнецы в один голос.
Кристина махнула рукой, чтобы убирались вон. А едва за братом с сестрой закрылась дверь, возвела глаза к потолку. Да что за напасть? Сюрпризы никак не желали заканчиваться! Оставалось надеяться, что это был последний….
* * *
«Нелегко быть кукловодом», — подумала Лариса Романова, закрывая большой красный чемодан, в котором в буквальном смысле утрамбовала почти все вещи. В сборах в дорогу она всегда была мастером. Теперь главное, не открывать замок до приезда домой. Обратно вывалившиеся шмотки запихнуть не получится.
Она посмотрела в зеркало, поправила прядь, упрямо падающую на глаза, и тяжело вздохнула. Как же вымотала её эта история! А особенно конец не по сценарию. Ещё чуть-чуть, и всё бы рухнуло. Кто бы знал, что пока она будет ждать чертову Диану с пистолетом наготове, мерзавка явится убивать адвоката? Да ещё при полном «параде»? Удайся корове хитроумный план, Ларису бы однозначно обвинили в новом убийстве. И на этот раз она бы не выкрутилась.
Как же сложно предугадать заранее все варианты чужих действий! Она с самого начала об этом твердила. Можно сколько угодно старательно дергать за ниточки, но куклы всё равно импровизируют. И уже не они, а ты оказываешься в ловушке. Поэтому Лариса ненавидела многоходовки. И на последнюю решилась лишь потому, что не видела иного выхода. Она сама была виновата. Падала в пропасть и увлекала следом других.
Взгляд невольно зацепился за раскрытую на столе газету с большими фотографиями Дианы. Журналисты окрестили убийцу «черной невестой» и теперь наперебой пересказывали историю её с Романом взаимоотношений. Ларисе тоже пришлось дать пару интервью и выглядеть при этом белой и пушистой. Но, увы, отбрыкаться от роли разлучницы не удалось.
— Мужик избегал свадьбы восемь лет. Вы всерьез думаете, что дело во мне? — возмутилась она после вопроса въедливого репортера. В результате добилась новой порции грязи в свой адрес. На следующее утро прочитала в статье, что, хоть и не нажимала на курок, однако в общечеловеческом смысле остается виновницей трагедии.
В тот же день позвонил Эдуард Самойлов.
— Тебе мало проблем? — поинтересовался он сквозь зубы. — Угомонишься когда-нибудь?
Лариса смолчала, почувствовав, что адвокат зол, как тысяча чертей. Ему, впрямь, досталось. И глупый арест, и куча ненужного внимания прессы. Не говоря уже о пуле в плече. Лариса безропотно выслушала все без исключения упрёки и согласилась переехать в дешевую гостиницу на окраине города. Из отеля съезжала ночью. В темно-рыжем парике для отвода любопытных глаз. И сидела тихо, как мышка, пока нынче утром не получила разрешение прокуратуры покинуть город.
Завтра она улетит домой. К глупым вечеринкам, скоротечным романам с отсутствием обязательств. И к абсолютной свободе. От всего на свете.
Лариса налила остатки вина из бутылки и уселась с ногами в скрипучее кресло. Она, по-прежнему, держалась. Пила не больше бокала в день и, что греха таить, гордилась этим достижением. Сделав небольшой глоток, Лариса прикрыла веки, представляя ночной вид из своей квартиры на семнадцатом этаже. В последние несколько недель это помогало расслабиться и почувствовать себя дома — в безопасности.
Но, увы, сегодня с самовнушением получалось из рук вон плохо. Вместо желаемой умиротворяющей картины возбужденный мозг воспроизвел иное. Полутемный коридор в гостинице. Старый ковер, заглушающий осторожные шаги. Комнату с уродливыми бордовыми стенами. И грузную мужскую фигуру на кровати. Презираемый всеми фибрами души человек спал лицом вниз, обнимая подушку. Спал и не подозревал, что вместе с красивой женщиной в номер вошла сама смерть…
— Проклятье! — Лариса ударила себя по колену.
Только мук совести не хватало! Роман получил то, что заслужил! И точка!
Она сжала зубы до хруста, пытаясь абстрагироваться от памятной ночи, когда застрелила жениха.
И Роман сгинул. Вот только ему на смену явились другие призраки. Черноволосая женщина с укором во взгляде. Та, что не смогла унести тайну в могилу.
— Иди к дьяволу, Фина! — процедила Лариса яростно. — Ты во всем виновата! Ты одна!
Бывшая секретарша отца тоже послушалась. Растворилась в сумерках. Однако она не стала последней гостьей. Наверное, разыгралось воображение, но Лариса почудилось, что в зеркале на стене, показывающем её напуганное отражение, мелькнула ещё одна тень из прошлого. Как наяву она увидела насмешливое выражение на лице, которое пыталась забыть годами.
— Убирайся! — закричала Лариса, срывая голос. — Пошла прочь!
Бокал с недопитым вином полетел в зеркало. Разбил его и сам приземлился на полу мелкими осколками. Лариса закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
Всё закончилось. Но, кажется, она никогда не почувствует себя свободной…
* * *
— Всё, — Эдуард хлопнул бывшего помощника по плечу здоровой рукой.
Артем Бодров горестно вздохнул и посмотрел с укором.
— Понимаю, ты всё решил, и приводить новые аргументы бесполезно, но я всё равно не понимаю — зачем? Ты же выиграл то безумное пари! К тому же, дело Романовой сделало нам отличную рекламу. Клиенты в очередь выстраиваются.
— Вот и отлично, — Эдуард широко улыбнулся. — Значит, без работы вы с Катериной не останетесь. Что до моего отъезда, Кристина Харламова здесь ни при чём. Я хочу вернуться домой. Сюда я перебрался исключительно из-за Сони. Планировал уехать сразу после развода, но не решился. Подумал, будет слишком много перемен сразу.
Эдуард не кривил душой. Пусть столица не была его родным городом, но за годы учебы превратилась в настоящий дом. Да, там остались не только счастливые, но и трагические воспоминания, однако адвокат жаждал вернуться. Позавчера у него состоялся долгий и насыщенный разговор с профессором Воскресенским. Мастер образовался звонку ученика и сразу предложил снова поработать вместе.
— Ты специально отослал Катерину, да? — Артем подарил Эдуарду многозначительный взгляд. — Представляешь, какой скандал она закатит послезавтра, когда не обнаружит тебя на работе? И вообще — в городе!
— Я оставил ей письмо с просьбой не бросать контору, — адвокат помрачнел.
О, да! Он предвидел реакцию рыжей помощницы. В красках! Именно потому скрывал отъезд до последнего и отправил Бартусевич в отпуск. Влюбленная помощница насела б так, что не только сам Эдуард, но и черти в аду бы взвыли.
Он долго думал, что написать в письме, чтобы у Катерины не возникло желания всё бросить и отправиться следом за ним в столицу. Всерьез размышлял, не обидеть ли её. Разве злость не первый шаг к забвению? Но потом посчитал, что это будет ошибкой. Он и раньше грубо обходился с Бартусевич, однако она продолжала смотреть с обожанием. Тогда адвокат решил сыграть на преданности помощницы. Она, наверняка, воспримет просьбу позаботиться о его деле, как руководство к действию. Конечно, некоторое время ей будет больно. Но у кого из них нет кровоточащих ран?
— Какие планы на вечер? — с лукавыми нотками поинтересовался адвокат, заметив, как Артем посматривает через открытую дверь кабинета на секретарский стол, за которым Даша красила ногти.
— Всего лишь поход в кино, — Артем сделал большие глаза. — Ничего такого.
Но Эдуард не поверил. Ибо сам приложил руку к сближению сотрудников. Неделю назад он получил приглашение от бывшего тестя на спортивный праздник — для себя и двух сотрудников. Так как у Катерины начался внеплановый отпуск, адвокат позвал секретаршу.
Само собой, мероприятие не обошлось без состязаний для гостей. Любимой игрой экс-родственника был теннис. Из-за ранения сам Эдуард принять участие в турнире не мог. Зато помахать ракеткой обожал Артем. А Даша, как знал адвокат от ее матери, в детстве всерьез занималась этим видом спорта. Что неудивительно для дочки тренера. Правда, после смерти отца девушка забросила любимое увлечение. Но Эдуард не сомневался, что ради возможности сыграть в паре с Артемом Даша встанет в строй.
Так и случилось.
Эти двое побили всех и выиграли главный приз турнира — ужин в дорогом ресторане. Насколько Эдуард понял из сбивчивых ответов подчиненных, вечер удался на славу. Правда, говорили они больше о теннисе, однако начало дружбе было положено. Артем то и дело вспоминал, что у него есть вопросы к секретарше, и выбегал в приемную. А Даша на радость всем, распрощалась с футболками с героями фильмов ужасов. Даже пару блузок приобрела, пусть и с нескромным вырезом.
— Она очаровательна, — шепнул Эдуард Артему. — Не упускай реальную возможность ради призрачного шанса.
Артем без труда догадался, что шеф говорил о Бартусевич. Залился краской. Но кивнул, давая понять, что всё для себя решил. Эдуард и сам это увидел. По блеску в глазах Артема и ответной улыбке, подаренной парню Дашей.
* * *
Эдуард ехал медленно. Простреленное плечо не позволяло вести машину так же уверенно, как раньше. А адвокат не любил глупый риск. Если бросаться с головой в омут, то по-крупному, просчитав шаги наперед. Хотя бы несколько.
Как же неоднозначно всё закончилось! Эдуард считал, что на этом этапе многоходовки испытает облегчение и радость. Но на губах остался привкус горечи, а сердце острой иглой кололо чувство вины. Он не мог отделаться от ощущения, что руки испачканы кровью. Ему даже снилось, что он остервенело моет их мылом, а бегущая вниз вода остается красной.
Разумеется, в самом начале пути Эдуард задавался вопросом, сумеет ли дойти до конца. Не дрогнет ли? Не захочет ли повернуть назад? Тогда ответ казался очевидным. Требовалось лишь действовать по плану, а главному предстояло случиться без его участия. Но, увы, судьба распорядилась иначе. Ему пришлось превратиться в палача. А всё потому, что каким бы гением ты ни являлся, невозможно предвидеть всё. Даже опутанные веревочками куклы умеют импровизировать, а иногда и переигрывать кукловода….
Эдуард припарковался у обочины, уверенный, что придется ждать не менее получаса. Женщины редко приходят вовремя. Особенно те, у которых вся жизнь сплошное недоразумение. И не ошибся. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем в окно постучали, предупреждая о вторжении.
— Подвезете девушку? — осведомилась нарушительница всеобщего спокойствия и, не дожидаясь ответа, устроилась на сидении.
Эдуард открыл рот и снова закрыл, потрясенный внешним видом пассажирки. Сейчас она походила на подростка: чёрная толстовка, кроссовки, джинсы с дырами на коленях. Кудри в беспорядке выбивались из-под капюшона, а под зачерненными, как у гота, глазами залегла тень беспокойства.
— Ты в порядке? — осторожно спросил Эдуард, угадав недавние слёзы под слоем грима.
Стало быть, не он один чувствует себя не в своей тарелке.
— А ты? — ответила она вопросом на вопрос. — Каково это — перейти на тёмную сторону?
— Я там давно.
— Неправда, — она яростно мотнула головой. — Раньше ты ходил по краю, а теперь шагнул в пропасть. Оно того стоило?
Эдуард поджал губы и ничего не ответил. Пассажирка криво усмехнулась.
— Сколько мы знакомы? Лет десять?
— Двенадцать, — Эдуард поморщился, вспомнив первую встречу, потянувшую за собой череду потрясений и открытий.
— Точно, — она на мгновение закусила губу. — Ты всегда старался поступать правильно. Несмотря на профессию. Но теперь… Ты уверен, что не сломаешься?
— Я в порядке! — адвокат повысил голос.
Пассажирка расхохоталась.
— Ты не понял, Эдик. Я не за тебя беспокоюсь, — она подалась вперёд, и черные глаза оказались близко-близко, став нереально опасными. — Я просто хочу предупредить тебя, красавчик, что пойду на всё, если ты попытаешься…
Но Эдуард перебил её, отстранив от себя. Резко, но аккуратно, чтобы не ударилась.
— Иди к дьяволу, Лариса!
Но отповедь еще сильнее ее развеселила.
— Именно к нему я и собираюсь, — объявила она, смеясь. — Ну, или к его воплощению. Подвезешь?
* * *
Кристина посмотрела на часы. Встрече полагалось начаться двадцать минут назад, но вынужденное ожидание не тревожило. Человек, свидание с которым было назначено сегодня на старом причале, никогда не отличался пунктуальностью.
Вечер выдался безветренным и теплым. Вода билась о берег едва слышно. Так же тихо и размеренно стучало сердце. Сейчас Кристина чувствовала себя спокойной, как озерная гладь в полный штиль. Кульминация истории, разыгравшаяся не по сценарию, всерьез выбила из колеи. Но теперь всё вернулось на круги своя. Кристина была абсолютно уверена, что снова держит в руках все нити.
Да, роль кукловода сложна. Но разве может быть иначе? Игра чужими судьбами не для слабаков и дураков. Нужно уметь рисковать, не боясь проиграть и быть низвергнутой в ад. Принимать трудные решения и не сожалеть о последствиях. Вносить корректировки, без зазрения совести жертвуя пешками. Да, цель оправдывает средства. Она всегда их оправдывала. И сейчас. И много лет назад…
Кристина заблаговременно услышала торопливые шаги через открытое окно, но обернулась не сразу. Краем глаза поймала темную тень, скользнувшую внутрь автомобиля. И только потом подарила сердитый взгляд. Точнее, попыталась это сделать. Ибо не удержалась и громко расхохоталась.
— Ну и видок! — припечатала она, продолжая смеяться. — Даже не знаю, на кого ты сейчас больше похожа — на гота или бродяжку-оборванку.
— Моё опоздание — не повод насмехаться над конспирацией, — пассажирка притворно надула губы.
— Причём тут это? — Кристина покачала головой. — Лариса, я давно смирилась, что ты опоздаешь даже на собственные похороны.
— Подумаешь! — та весело хмыкнула. — Ты, между прочим, свои вообще пропустила.
Кристина развела руками. Аргумент неоспоримый.
— Верно, но я слышала, церемония получилась милой.
— Мне сложно судить, — Лариса достала зеркальце из рюкзачка, больше подходящего тинэйджеру, нежели взрослой женщине. — Я была поглощена другим вопросом — как надрать задницу папаше Эммы Мирошниченко.
— А я думала, у него пострадало лицо.
— Точно, — рука с помадой остановилась на полпути. Лариса без труда уловила в голосе собеседницы нотки укора. И отлично поняла, откуда дует ветер. — Слушай, я знаю, что не подарок. И умею внести сумятицу даже в самый гениальный план. Мне не следовало накидываться на Бартусевич на репетиции допроса. И тебе язвить не стоило, когда мы с Эдиком приезжали в прокуратуру для переговоров. Знаю, мы договорились не общаться, пока всё не закончится. Но, когда ты бросила трубку, я обиделась, и, увидев тебя, не сдержалась. Я такая, какая есть. Не убивать же меня за это?
Бывшая сотрудница прокуратуры тяжело вздохнула и аккуратно убрала вьющуюся прядь со лба Ларисы. Она не умела сердиться всерьез на вздорную девчонку. Даже когда та виновата. Так было всегда. С того самого дня, как они впервые встретились пятилетними девочками. Две совершенно непохожие дочери одного отца.