Глава 14. Мать и мачеха

Из дневника кукловода: Моя история началась со смерти. Я говорила это однажды. «С чьей?» — снова спросите вы. Теперь я могу ответить. С моей собственной. Она — та самая точка, с которой пошел отчет новой истории — моей украденной жизни. Меня зовут Полина Романова. Я умерла пятнадцать лет назад…

* * *

Нижний Новгород. Восемнадцать лет назад. Дом семьи Романовых.

Она обожала детективы. Читала взахлёб — от корки до корки, старательно анализируя поступки героев и пытаясь разгадать финал. Всегда интересовалась, какие помыслы движут преступниками. А главное, из-за каких ошибок они попадаются.

Вот и сегодня на коленях лежал детективный роман, открытый на последней странице. Классика. Об убийстве, о котором годами никто не знал. Потому что человеку, забравшему чужую жизнь, хватило ума на блистательную инсценировку. Но, увы, не сложилось с анонимностью. Остался свидетель, который не должен был заговорить, но однажды всё же запустил цепь событий, приведшую к печальному концу…

Девочка-подросток, сидя на подоконнике, захлопнула книгу и откинула назад густые каштановые волосы. Посмотрела сквозь приоткрытое окно второго этажа вглубь сада, где прятались кусты увядающих роз. Погода стояла отличная, почти безветренная, но осень брала своё, высасывая из мира зеленые краски и убивая цветы.

— Как тебе удается сосредоточиться в этом дурдоме? — спросила другая девочка, лежащая на кровати с книгой, но даже не пытающаяся читать. — У меня от её воплей строчки перед глазами пляшут.

— Можно подумать, это в первый раз, — Полина глянула сердито. Она ненавидела, когда сестра поддавалась панике.

— Не в первый, — согласилась та плаксиво. — Но сегодня громкость показательного выступления зашкаливает. Наверное, ведьма не остыла из-за истории с Финой. Как думаешь, она вернется?

— Проклятье, Лариса! — серые глаза яростно сверкнули. — Повзрослей, наконец! Фина не вернется! Никогда!

Обе примолкли, почувствовав, что вот-вот перейдут грань. Они всегда её улавливали и останавливались, несмотря на захлестывающие эмоции. Потому что отлично знали — им нельзя обижать друг друга. Они одни. Против безумных взрослых. И всего мира в придачу. Никого не будет ближе. Даже спустя много лет.

Полина прислушалась и поморщилась. Лариса права. Зачитавшись, старшая сестра не заметила, что сегодня Вера слетела с катушек. Больше обычного. Если, конечно, такое вообще можно было представить. Сейчас мачеха (а для Ларисы — родная мать) надрывала горло на ни в чём неповинную повариху, которая работала в доме ещё до появления сестер на свет. Горничную сегодня уже выставили вон, как раз, когда девочки вернулись из школы. А следом изгнали и водителя. Не насовсем, разумеется, а до тех пор, пока хозяйка не остынет. Выдворение этих двоих было делом привычным и обыденным. Но раз Вера добралась до женщины, способной удовлетворить её кулинарные запросы лучше любого ресторанного повара, значит, дела совсем плохи.

— Убирайся! Чтоб я тебя больше не видела! — раздался снизу визгливый голос, близкий к ультразвуку. — Прочь! Прочь! Прочь!

Полина закусила губу. Расклад получался опасным. После капитуляции поварихи, они с Ларисой останутся с обезумевшей ведьмой наедине. И поручиться, что дело не кончится рукоприкладством, не рискнет никто.

— Насколько она пьяна, по-твоему? — тихо спросила сестра. Она явно думала о том же.

— Увы, не настолько, чтобы свалиться в постель до утра.

— Но ведь завтра придут рабочие — делать бассейн, да? — в голосе Ларисы звучала призрачная надежда.

— Придут. Но завтра не скоро.

Ох. Рабочие, впрямь, отличная палочка-выручалочка. Будут заниматься делом — отлично. При посторонних Вера не посмеет отрываться на детях. Превратятся в мальчиков для битья — тоже неплохо. Ведьма выпустит пар, и, глядишь, на остальных запала не хватит. Полина больше рассчитывала на второй вариант. Ремонтом бассейна (точнее, его расширением) мачеха озаботилась ещё в начале лета. Но за три с лишним месяца процесс едва продвинулся. Веру не устроила ни одна присланная в дом бригада мастеров. Все они, едва приступив к работе, изгонялись с позором и громкими криками. В итоге бассейн всё лето простоял в полуразобранном состоянии.

И кто придумал выходные? В будни можно задержаться в школе допоздна. А нынче придется торчать здесь и ждать подвоха. Отец вернется через неделю. Впрочем, он никогда не вступался за дочерей. Не рисковал связываться с женой, в руках которой находился контрольный пакет акций банка. Вера всегда грозила разводом, когда Юрий на мгновение переставал плясать под её дудку. И он снова становился шёлковым. Знал, что потеряет всё, если жена захочет.

Вот и Фину не защитил… Позволил унизить и прогнать…

— Всё затихло, — осторожно заметила Лариса, боясь поверить счастью.

Но Полина мотнула головой, уверенная, что мачеха взяла тайм-аут, и главное «развлечение» впереди.

Так и случилось…

Сестры собирались спать и расстилали постели, когда в коридоре второго этажа раздался топот. Не слишком уверенный (трудно контролировать походку, когда шатает из стороны в сторону), но рьяный. Следом последовало громкое ругательство, заставившее девочек вздрогнуть. Мгновение тишины и новые шаги, будто не женщина идёт, а целый сбрендивший бегемот.

Лариса несчастно посмотрела на сестру, ища поддержки и защиты. Полина поморщилась, зная, что сейчас ничего не получится противопоставить Вере. Нет, она вполне могла бы дать отпор. Сил хватило бы с лихвой. Однако понимала, что последствия не заставят себя ждать. Мачеха наплюет на общественное мнение, отправит ненавистную падчерицу в приют. Впрочем, и родную дочь она любила не больше.

Дверь распахнулась рывком. Черные, точь-в-точь как у Ларисы, глаза глянули с пьяной неуемной яростью.

— Где? — Вера пыталась трясущейся пятерней поправить спутанные крашеные волосы.

Сестры стояли, не шевелясь и не смея открывать рты. Уточняющие вопросы в их доме опасней молчания.

— Я спрашиваю, где он?! — женщина начала терять терпение.

— Отец? — не выдержала Лариса, побоявшись, что, не дождавшись ответа, мать кинется с тумаками.

— Причём тут этот козёл?! — взвыла Вера белугой. — Куда дели мой бриллиантовый браслет? Папин подарок! Искать! Живо!

Повторять не пришлось. Сестры ринулись исполнять указание со скоростью ветра. Раз уж Вера посеяла презентованное собственным родителем дорогущее украшение, конец света не за горами. Замешкались лишь в дверях, пытаясь юркнуть под руками пьяной женщины, жаждущей влепить подзатыльники. Полина оказалась проворнее, и удар пришелся по макушке Ларисы.

— Ненавижу, — негромко процедила девочка, добравшись до первого этажа. — Хоть бы её черти взяли.

— Куда? В ад? — съязвила Полина, чтобы разрядить обстановку. — Она и так прямиком оттуда выползла. Обратно не возьмут. Ни в жизнь.

…Через двадцать минут сестры впадали в уныние всерьез. Успели обследовать холл, гостиную, библиотеку, столовую, но пропажа так и не обнаружилась. Девочки думали об одном и том же: если Вера обронила браслет в саду, пиши пропало. В темноте его не найти, однако пьяную мегеру подобное объяснение не устроит. Не пришлось бы всю ночь лазить на четвереньках, обследуя каждый клочок земли.

— Вот увидишь, он в спальне, — проворчала Лариса, вылезая из-под обеденного стола.

В родительские апартаменты вход детям был запрещен. Проверить предположение не было ни единой возможности. Оставалось надеяться, что Вера, которая не подавала признаков жизни во время кропотливых поисков, успела "утомиться" и мирно похрапывала в собственной постели.

— Мы еще на кухне не смотрели, — вспомнила Полина шепотом, вытирая взмокший лоб рукавом. — Она там полчаса орала.

Просторная кухня встретила тишиной и беспорядком. Обруганная и изгнанная повариха не успела ни приготовить ужин, ни прибраться за собой. На столе остались неочищенные овощи, в выключенной духовке — сырое мясо.

— Есть хочется, — прохныкала Лариса под аккомпанемент пустого желудка.

— Смотри, — Полина хмуро кивнула на край стола, где осталась забытая мачехой бежевая сумочка. — Спорим, браслет внутри.

Но сестра попятилась.

— Может, и так, — прошептала она, — но лучше не трогать.

— Предпочитаешь искать в саду? — поддела Полина, и Лариса сдалась.

— Камень, ножницы, бумага? — спросила она обреченно и получила утвердительный кивок.

Победила, как чаще и случалось, старшая сестра. Младшей не осталось выбора. У них было принято: раз проиграла, следовало действовать, а не тушеваться. Но Лариса все равно медлила, словно взяться предстояло за гремучую змею, а не за материнскую сумку.

— Давай же! — скомандовала Полина, устав смотреть, как сестра трясется осиновым листом. — Не укусит.

— Сумка нет, — заметила Лариса, мысленно призывая на помощь всю имеющуюся храбрость. — А вот её владелица… Ладно-ладно, сейчас.

Дрожащие пальцы скользнули внутрь, ощупывая содержимое. Полина застыла, ощущая, как от волнения скручиваются внутренности. Хоть бы браслет нашелся!

— Ай! — взвизгнула Лариса.

— Тише, — зашипела Полина, поежившись. Голос у сестры всегда был звонким, способным и мертвого поднять, не то, что пьяную ведьму.

— Это… это… — промямлила девочка в ответ, но так и не найдя сил на членораздельные объяснение, вытащила то, что нащупала рука — пистолет с длинным дулом.

Полина ахнула, зажимая рот ладонями. Это было чересчур даже для Веры.

— З-з-зачем? З-з-зачем он ей? — Лариса дрожала от пяток до ушибленной макушки. Найденное оружие плясало в тонких ладонях.

— Чтобы вышибить дурь из твоего папаши.

Сестры нелепо подскочили, пропустив опасное вторжение. Вера стояла в дверях, скрестив руки на груди, и насмешливо взирала на испуганную дочь. Падчерицу вниманием она не удостоила.

— Дай сюда, маленькая чертовка!

Полина вздрогнула, заметив, из черных глаз исчезла муть. А хуже пьяной Веры была только резко протрезвевшая и взбешенная Вера. Лариса тоже заметила разительную перемену. На миг вжала голову в плечи и… не подчинилась. Глянула на мать волком и направила в её сторону смертельное оружие.

Полине почудилось, что она спит. В самом деле, разве в реальности младшая сестра могла взирать с таким превосходством на Веру, которую с рождения боялась до судорог? В глазах Ларисы она увидела тот самый безумный огонь, сотни раз мелькавший во взгляде её матери. Прочла бешеную ярость. И ненависть.

— Не подходи, — прорычала девочка. — Клянусь, я убью тебя.

Теперь испугалась Полина. Они перешли точку не возврата. Вера никогда не простит этой выходки. И отыграется. Самым ужасным образом. А на извращенные наказания она всегда была мастерица.

— Идиотка, — усмехнулась протрезвевшая женщина, продолжая стоять в дверях. Она ни на секунду не поверила, что дочь способна выполнить угрозу. — У тебя духа не хватит нажать

на курок. Ты такая же тряпка, как твой отец. Ничтожество!

— Не смей! — возмутилась Лариса. — Закрой поганый рот!

Холодный металл придавал смелости. Сейчас, девочке казалось, она способна свернуть горы. Лариса не понимала, что мать не боится.

— Глупая курица! — выплюнула Вера с издевкой. — Ты всерьез полагаешь, что я испугаюсь? — она говорила с дочерью, как с душевнобольной. — Поверю, что бесполезное отродье способно мне что-то противо… противо… — недавний перебор со спиртным не позволил выговорить длинное слово. Вера яростно выругалась и шагнула к Ларисе. — Отдай! — приказала она, облизнув губы.

Но дочь не шевелилась. Смотрела на женщину, подарившую ей жизнь, с ненавистью, которую прежде было сложно представить на полудетском лице.

— Лариса, — шепнула Полина, впервые в жизни не зная, что предпринять. Её мозг привык быстро анализировать непростые ситуации и выбирать самые безопасные решения из возможных. Но сейчас таковые отсутствовали.

— Ещё шаг, и я выстрелю, — снова пригрозила девочка. В звонком голосе не было сомнений. И страха тоже.

— Не выстрелишь, — фальшиво-ласково заверила Вера. На губах снова заиграла сумасшедшая, мерзкая улыбочка. — Ты никчемная. Ты бы вообще не родилась, если б не бредовое завещание твоего деда! Надо было утопить тебя, как котенка, когда он умер! Надо было…

— Прекрати! — взмолилась Полина. Попыталась сказать, что Лариса дошла до предела. Любое слово могло стать роковым, но Вера не слушала. Не хотела слушать.

— Мне бы доставило удовольствие смотреть, как ты захлебываешься! — кричала она, смеясь. — Как перестаешь дышать! Как…

С Ларисы было достаточно. В черных глазах вспыхнуло адское пламя.

— Умри, — шепнули сухие губы.

Наверное, сказалось малодушие. У Полины оставалось время схватить сестру за руки и изменить траекторию выстрела. Она могла успеть. Но даже не попыталась этого сделать. Не шевельнулась, когда раздался первый хлопок. Не сдвинулась с места, пока Лариса продолжала стрелять, полностью разряжая обойму. Возможно, потому что сама мечтала, чтобы мачеха замолчала навсегда.

Полина просто стояла и смотрела. На безвольное тело с раскинутыми руками. На ненавистное лицо. На застывшую на нём безумную улыбку и легкую тень неверия…

* * *

— Помогай же! Давай!

Полина расстилала на полу несколько слоев целлофана, принесенного из подвала. Нужно завернуть тело. А потом отмыть пол от крови. Даже при помощи чистящих средств вряд ли получится избавиться от неё полностью. У полиции есть техника, способная выявить даже малюсенькие пятнышки. Но это не будет проблемой, если удастся избежать обысков в доме. А подобное вполне возможно. Если хорошо постараться.

План созрел за считанные минуты. Красивый и дерзкий. На выручку пришли любимые детективы. Оставалось добавить детали от себя, и вот оно: гениальное решение. Однако имелись и сложности. Слабое звено, способное привести в негодность всю цепочку. Но без него не обойтись. Иначе ничего не получится. По-другому подозрения не отвести.

— Черт с тобой, Лариса! — вспылила, наконец, Полина, поняв, что помощи от сестры не добиться. Ярость и решимость сменились полнейшей апатией, и теперь девочка застыла, растерянно взирая на плоды собственной импульсивности. Мозг отчаянно защищался, не давая осознать содеянное.

Слез не было, и на том спасибо.

— Неси телефон, — распорядилась Полина, и уточнила. — Наш телефон.

Тайным мобильником сестры обзавелись год назад и успешно прятали его от Веры, несмотря на регулярные обыски их общей спальни. Полина усмехнулась про себя. Мачеха считала, что девочкам не полагаются собственные комнаты, потому поселила их вместе, едва падчерица появилась на пороге. А, может, решила, что такое подселение усложнит отношения новоявленных сестер. Однако на её беду, всё сложилось иначе.

Пошатывающаяся Лариса вернулась, когда сестра, тяжело дыша от напряжения, перетащила мёртвое тело на целлофан.

— Позже сожжем твою одежду, — сказала Полина, беря мобильный. — Надо уничтожить следы пороха. И пистолет нужно выбросить. Но так, чтоб не нашли…

— Концы в воду, — едва слышно прошептала Лариса.

Полина кивнула, а пальцы уже набирали номер изгнанной Фины.

Бывшая секретарша отца ответила сразу.

— Приезжай, — велела девочка безапелляционным тоном. — Постарайся, чтобы тебя никто не увидел.

— Что случилось? — Фина без труда угадала беду, нервно задышала в трубку.

Но Полина не ответила, оборвала связь. Знала, Фина не заставит себя ждать. Пока же нужно заняться уничтожением некоторых улик и сборами. Всё остальное подождёт. Она взяла поникшую сестру за руку и потащила в спальню. Шаги двух пар ног в полутемном пустом доме казались невыносимо громкими, но это не пугало. Здесь и сейчас бояться некого. Полина в призраков не верила, а Лариса настолько погрузилась в себя, что действовала на автопилоте.

Увы, силы младшей сестры кончились, когда девочки достигли пункта назначения. Она прислонилась к стене и сползла на пол тряпичной игрушкой. Полине пришлось ударить её по щеке, чтобы заставить подчиниться. Лариса всхлипнула, но позволила снять пижаму и запихнуть себя в ванну.

— Лучше вымойся целиком, — бросила Полина, надеясь, что водные процедуры приведут сестру в чувство. А сама собрала её одежду и завернула в пакет. Сожжением займутся потом. Сейчас важнее другое.

Родительская спальня встретила сквозняком. Вера пыталась протрезветь и оставила окно открытым. Полина на миг застыла перед ним, глядя в ночь. Спросила себя, почему не чувствует страха или жалости. Или не впадает в состояние шока. Ответ напрашивался только один. С ней самой что-то не так. С ее системой ценностей. Вывод не пришёлся по душе. Ведь, когда тебе четырнадцать, и на твоих глазах происходит убийство, ты же должна что-то чувствовать. Впрочем, она чувствовала. И понимала ситуацию, как никогда, ясно. Нужно отвести беду от главного человека в жизни. Любыми способами. Остальное мелочи.

Полина включила свет и открыла шкаф. Достала чемодан и тщательно отобрала вещи. Самое главное, не ошибиться, чтобы потом не возникло подозрений. Любимый бежевый костюм — недавнее приобретение. Босоножки под цвет. Две пары легких брюк, несколько блузок, правильная обувь, купальник. Не менее придирчиво укладывалась косметика. Что ещё? Ага, шарфы! Без них Вера никуда не выходила. Отдельно от общей кучи легли на кровать яркое красное платье, малиновый пиджак и на тон темнее шляпа с широкими полями. Задача наряда — запоминаться.

К приезду Фины все было готово. Чемодан собран, Лариса одета, пол на кухне вымыт. А к броской одежде на кровати в спальне добавились дополнительные атрибуты: темные очки и кудрявый белокурый парик. Теперь оставалось самое сложное — убедить Фину сыграть знакомую роль. Еще раз. Последний.

Полина отлично помнила день, когда секретарше впервые пришлось перевоплотиться в жену босса. Случилось это года три назад. Отец тогда находился в отъезде, а в школу девочек вызвали родителей — за очередную проказу. Вера и раньше туда не ходила, все понимали, какими проблемами чревато подобное посещение. Фина сама предложила выход из сложной ситуации. Они с женой босса одного роста и похожего телосложения. К тому же обе являлись обладательницами широких скул и острых подбородков. Оставалось только грамотно наложить грим, обзавестись париком нужного цвета и темными очками.

Тот опыт удался, никто не заподозрил подмену, поэтому и в дальнейшем Фина еще дважды исполнила роль Веры. По пустякам, но вполне убедительно. Плюсом во всей этой истории было то, что Юрий о перевоплощениях не подозревал.

* * *

Как Полина и предполагала, убедить Фину оказалось непросто. Сначала пришлось выслушать истерику, едва бывшая отцовская секретарша увидела упакованное в целлофан тело.

— Не смотри на меня так, не я её убила, — объявила девочка ошалевшей от ужаса Фине, пока та прижимала руки ко рту, охала и причитала.

— Но з-з-зачем?

— Так получилось, — бросила Полина, стараясь не смотреть на труп. — Перестань паниковать. Ты нам нужна.

Когда до Фины дошло, во что её собираются втянуть, она замотала головой и предложила обратиться в органы.

— Ни в коем случае! — объявила девочка категоричным тоном. По-взрослому. — Ларису будут судить. Или отправят в психушку. Папочка получит все деньги и заживет в свое удовольствие. А я окажусь в приюте. Ты этого хочешь?

— Нет, но… но… я не могу. Это слишком опасно!

Фина смотрела на Полину с ужасом. Не из-за её идеи. Напугала решимость на детском лице.

— Не паникуй. Я всё продумала. Никто и никогда ничего не узнает. Да послушай ты! Главное, привлечь внимание. Когда приедет таксист, устроим сцену здесь, потом в машине закатишь небольшую истерику. В самолете накричи на стюардессу. А лучше выплесни на неё напиток, скажи, что принесла не то. Не протестуй же! Это гениальный план. В отеле старайся не показываться никому на глаза при свете дня, но достань обслугу по телефону, чтобы о твоем дурном характере заговорили. Через день уйдешь в одежде Веры и где-нибудь переоденешься во что-нибудь неброское. Вернешься на автобусе, а лучше на попутках. У ведьмы в сумке полно наличных. На всё хватит. Фина! — на Полину накатил приступ ярости. Отказ не входил в планы. Ни при каких обстоятельствах. — Решай, либо делаешь, как я говорю, либо, клянусь, скажу полиции, что это ты убила Веру. Как думаешь, кому поверят: изгнанной секретарше, которую считали любовницей мужа жертвы, или двум ревущим подросткам? Я это сделаю, Фина! Ради Ларисы пойду на всё!

Фина смотрела в лицо девочки, которую ещё три дня назад считала ребёнком. Смотрела и ясно понимала, что та сдержит обещание. И тогда… тогда доказать собственную невиновность будет непросто.

— Допустим, я соглашусь, — проговорила она, нервно облизывая губы. — Но что делать с телом?

Полина криво усмехнулась.

— Бассейн. Предыдущая бригада выгребла старый пол и расширила яму. Сейчас там голая земля. Но завтра придут новые рабочие, чтобы уложить фундамент. Тело никогда не найдут.

— А если полиция узнает о ремонте? И сопоставит факты?

— Сроки не сойдутся. Пол забетонируют завтра. Вера твоими стараниями пропадет только через пару дней. В другом городе. А теперь переодевайся. У нас много работы.

…Когда за преобразившейся Фаиной и таксистом закрылась дверь, Полина потрогала горящую от пощечины щеку. О, да, бывшая секретарша постаралась на славу, выместив нервозность и злость. Теперь оставалось ждать. Впрочем, в успехе операции девочка не сомневалась. Раз Фина начала представление, доведет его до конца.

Только…

Главная сложность заключалась в том, что Фина — слабое звено. Чужая совесть — опасный противник. Значит, оставался свидетель, который однажды мог заговорить…