Глава 16. Знакомая незнакомка

Нижний Новгород. Двенадцать лет назад.

Лариса хандрила. Очередной роман окончился полным провалом. Не то, что бы это была любовь всей жизни, однако от новых отношений она ждала большего, нежели три свидания, завершившиеся безумной ночью и утром в одиночестве.

— Ты пугаешь парней, — говорили девчонки из художественной школы, которых Лариса даже подругами назвать не могла. — С такой, как ты, они хотят весело проводить время, а не строить будущее.

Лариса злилась на сокурсниц, но постепенно начинала понимать, что они, в общем-то, правы. Она девушка-праздник, а не кандидатка для знакомства с родителями. Иногда это даже забавляло. Но время от времени наступали моменты, когда хотелось кричать и топать ногами от обиды, а потом напиваться до зеленых чертиков. Вот и сегодня, устроив дома погром и разрезав в сердцах холст с незаконченной картиной, Лариса отправилась в новый разрекламированный клуб. Благо вышибалой там работал старый приятель, готовый провести её внутрь, минуя фейс-контроль.

Заливая горе красным вином, девушка гнала прочь всех, кто пытался познакомиться. Да, она поставила перед собой цель притащить домой парня для ночи без обязательств. Но пока никто не удовлетворял завышенным требованиям. Чтобы реабилитироваться в собственных глазах требовался кто-то особенный.

Подходящий кандидат устроился рядом спустя час. Высокий, симпатичный, подтянутый. Порядочность в нём чувствовалась за километр. Но инстинкты подсказали, что сегодня он ищет острых ощущений. И уже завтра исчезнет из её жизни без следа.

— Не называй своего имени, — велела Лариса, кивая на свой пустой бокал. — Мне всё равно. И моего не спрашивай. Я — загадка.

Парень всё понял правильно, подозвал бармена, чтобы девушке принесли новый напиток. Он сам пил виски. Но не торопился. Цедил по чуть-чуть. Потому пьянел медленно.

— Совсем-совсем ничего о себе не расскажешь? — спросил парень, откидывая назад каштановые волосы. В ясных серых глазах промелькнул мальчишеский задор.

Лариса позабавила провокация, и она подыграла.

— Я такая как есть — напористая и взбалмошная. Говорю, что думаю, и действую так, как считаю нужным. Ненавижу условности. Наверное, это издержки аристократического воспитания. Мать пыталась вырастить из меня истинную леди, а я взбунтовалась.

— А я против необдуманных поступков, — парень едва заметно нахмурился. — Профессия такая. Я учусь в университете в столице, работаю вместе с куратором. Постоянно приходится наблюдать последствия импульсивности далеко не самых худших людей на свете. Но сегодня у меня выходной от обязательств и правил. Могу делать всё, что пожелаю.

— Вот и славно, — Лариса допила остатки вина и плотоядно улыбнулась. — Поехали ко мне. Только скажи, — она прищурилась, — мы точно раньше не встречались? Твоё лицо кажется подозрительно знакомым.

— Не сомневайся, я бы тебя запомнил, — пальцы коснулись её ладони. Мимоходом, но очень нежно. — А лицо… Оно просто типичное.

По дороге, наплевав на таксиста, Лариса прильнула к парню. Отстегнула ремень безопасности и устроилась у будущего любовника на коленях. Расстегнула его рубашку, позволила сильным рукам исследовать ее тело. От желания — животного и безумного — кружилась голова. Лариса не сомневалась, ночь получится яркой и потрясающей. О такой потом приятно вспоминать, как об удавшемся приключении.

Дома накрыло еще сильнее. Хотелось отдаться парню прямо в холле, но Лариса сдержалась, догадываясь, что он предпочитает более традиционные для секса места.

— Быстрее, — взмолилась она, желая поскорее добраться до спальни на втором этаже. Рука машинально нащупала выключатель. Перебрав спиртного, Лариса вечно спотыкалась на лестнице, поэтому предпочитала подниматься при свете.

Одежду сбрасывали на ходу. Безжалостно сломали заклинившую молнию на платье. Плевать, что дорогущее. Не до него.

Темно-синяя постель показалась Ларисе океаном. Не только из-за цвета. Упав в неё, она словно тонула. Но то была не смертельная агония, а скорее погружение в родную стихию. А парень, ласкающее ноющее от нетерпения тело, превратился в морское божество.

Но вдруг разразилась буря. Враз протрезвевший разум озарило беспощадной вспышкой, будто молнией.

Лариса вспомнила, где видела случайного знакомого.

В столице. На фотках у сестры!

Его звали Эдик Самойлов. Он был другом Полины.

— Стой! — закричала Лариса, грубо оттолкнув парня. — Остановись! Немедленно!

В первый миг он решил, что это игра, но прочитал испуг и растерянность в чёрных глазах. А, казалось, девушка-загадка не способна на подобные эмоции.

— Уходи! — потребовала она, прикрываясь простыней обнаженную грудь. — Просто уходи. Сейчас!

Эдуард подчинился, хотя и не понимал, что произошло. Она же этого хотела! Сгорала от нетерпения, и вдруг… Быть может, собиралась насолить настоящему парню, но передумала в последний момент?

Или же девица просто чокнутая?

Впрочем, это было уже неважно. Эдуард поспешно собирал с пола одежду, чтобы поскорее покинуть это место. Хотелось на свежий воздух. Весенние ночи холодные, но это к лучшему. Поможет охладиться пыл.

Едва он вышел из спальни, Лариса вновь повалилась на постель и мысленно обругала себя. Ну и угораздило! Но откуда ей было знать? Ведь Эдуард живёт в столице. Какого чёрта он забыл в Нижнем?! Полина рассказывала, что он весь такой положительный. Так зачем, спрашивается, шатается по барам и снимает девиц?

Полина…

Лариса резко села и ахнула.

Кажется, её попытка затащить друга сестры в постель — не главная беда. Внизу на стене висела их с Полиной общая фотография. Достаточно большая, чтобы несостоявшийся любовник, покидая дом, её заметил. Ох, ну зачем, зачем она включила там свет?!

Накинув длинную рубашку, Лариса босиком вышла на лестницу. Сделала несколько шагов и бесшумно опустилась на ступеньку. Силы оставили её.

Эдуард, не шевелясь, застыл посреди гостиной, сжимая в руках джинсовую куртку. Глаза, не отрываясь, смотрели на пресловутый портрет. Парень не выглядел потрясенным. Но на бледном лице застыла пронзительная грусть.

Он почувствовал испуганный взгляд Ларисы. Медленно обернулся.

— Уходи, — вновь попросила она. Но уже не требовательно. Умоляюще.

Эдуард выждал ещё несколько секунд. Жаждал задать десятки вопросов, но прочёл на лице девушки отчаянье. И не посмел.

* * *

Нарыдавшись до противного кашля, Лариса взобралась на подоконнике и смотрела на звёзды. Со спиртным решила повременить, голове сегодня следовало оставаться ясной. Закурив вторую сигарету подряд, в сердцах выбросила её в окно. Во рту остался противный привкус, но это не раздражало.

Тревожило лишь одно. Утром придётся набрать номер сестры и рассказать о случившемся. Лариса не боялась гнева Полины. Знала, его не будет. Страшили последствия. Сестра присвоила чужое имя. Конечно, это не убийство собственной матери, но тоже преступление, за которое, наверняка, грозит серьезное наказание. И, разумеется, несёт крах всему, чего студентка юрфака Кристина Бердникова успела добиться…

Лариса, как сейчас, помнила тот июльский день. Самый лучший день в жизни.

Прошло две недели с тех пор, как в унылом доме раздался телефонный звонок, и собеседник на другом конце, извинившись, сообщил страшную новость. Лариса так злилась на Полину и Данила после бегства, что внутренности скручивались в канат. Слёз было пролито море. «Предатели! Предатели!» — стучало в висках, а сердцу кровоточило от обиды и одиночества. И вдруг обоих не стало. В один миг. Сходящая с ума от горя Лариса поверила, что это её гнев навлёк беду. И проклинала себя.

Похороны прошли в тумане.

Закрытые гробы. Бесконечные слова сочувствия. Лариса даже не пыталась понять, кто их произносит. Запомнила лишь посеревшие лица двух стариков, потерявших единственного внука, а с ним и смысл жить. И уродливые царапины, оставленные её ногтями на щеке папаши Эммы, посмевшего явиться на прощальную церемонию…

Утром, ещё не подозревая, каким чудесным станет день, Лариса лежала в постели и ненавидела себя. А заодно и небеса, позволившие свершиться страшной несправедливости. Живя в одном доме с Верой и Юрием, она ещё ребёнком поняла, что отвратительные вещи происходят не только с плохими людьми. Но должны же быть границы для бед? Или катастрофа — кара за преступление шестилетней давности?

Когда зазвонил мобильный телефон, Лариса с трудом подавила желание разбить его о стену. И только, когда тот пропел популярную мелодию в третий раз, до сознания дошло, что трезвонит не простой сотовый, а тайный, который они с сестрой держали для особых случаев. Номер никто не знал, поэтому звонок был крайне странным, если не сказать мистическим.

Лариса почти поверила, что услышит голос Полины.

— Это я, — зазвучало из трубки. — Не пугайся. Это, правда, я. В машине было не моё тело. Его опознали по ошибке…

Через три часа Лариса ждала вылета в аэропорту. Вечером они с сестрой — такой родной и настоящей — сидели в полупустом кафе. Пили кофе с взбитыми сливками и обсуждали план действий.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — осторожно спросила Лариса. Она не пришла в восторг от затеи сестры, но соглашалась на всё. Главное, она жива.

Полина потёрла нывшие виски кончиками пальцев.

— Да, — проговорила уверенно. — Моё прошлое мёртво. Похоронено. Единственное, что с ним связывает — это ты. И так будет всегда. Что бы ни случилось…

…После ухода Эдуарда Лариса не сомкнула глаз. Но храбрости для звонка сестре набралась к одиннадцати часам дня. И то лишь потому, что молчать дальше — явный перебор.

Полина ответила сразу. Знала: внеплановый звонок — дурной признак.

— Кажется, я всё испортила, — Лариса не стала ходить вокруг да около. — Я не узнала его сразу, а потом было слишком поздно.

Полина, как всегда, отреагировала спокойно. Младшая сестра с детства завидовала этой способности. Сохранять лицо в любой ситуации ей никогда не научиться.

— Не паникуй, — велела Полина, когда Лариса закончила рассказ о глупой ночи. — Я разберусь.

— Как? — Лариса испугалась. Вспомнилась мёртвая Вера на полу.

— Пока не знаю. Всё зависит от Эдика.

— Не причиняй ему вред, — попросила Лариса осторожно. — Он тебя любит.

На другом конце весело хмыкнули.

— Я серьезно, Поль. Видела, как он смотрел на твою фотку. Ты же знаешь, я такие вещи в два счёта вычисляю. Может, дашь ему шанс, и тогда он сохранит тайну?

Полина молчала с полминуты, а потом сурово отрезала:

— Не вариант…

* * *

Полина обедала в кафе, сидя у окна. Смотрела на вереницы проезжающих машин и думала. Прошла целая неделя после нервного звонка сестры, но проблема так и оставалась нерешенной. Полина не медлила, нет. Эдик только сегодня вернулся в столицу из Нижнего, куда ездил по поручению профессора Воскресенского. Нынешнему утру полагалось стать решающим. Полина верила, что сокурсник обойдется без обличений у всех на глазах. Но хотела присмотреться к нему, сравнить отношение «до» и «после», чтобы понять, насколько далеко он готов зайти.

Возможность представилась на лекциях и в перерывах между ними. В серых глазах друга (пока ещё друга) Полина не увидела презрения или осуждения. Однако поведение парня изменилось. Он ни разу не обратился к Полине, пока в маленькой группе обсуждали последние новости о текущих уголовных делах куратора. Избегал встречаться взглядом. Вывод напрашивался сам собой: Эдик провёл расследование и выяснил, кем она была раньше. Полина не сомневалась, что он так поступит, увидев фотографию в доме Ларисы. Она бы и сама докопалась до истины, что бы та ни сулила.

Теперь оставалось самое трудное — вызвать Эдика на откровенный разговор. После учёбы у обоих образовалось окно, но Полина внезапно передумала. Именно передумала, а не струсила. А точнее, отложила непростую беседу. Потому что не решила, как поступить, если Эдик не захочет сохранить её тайну.

Не убивать же его, в самом деле?

Эдик ей слишком дорог, и одна мысль о его негативной реакции резала ножом. Полина не знала, что ранит сильнее: если друг её выдаст или промолчит, но навсегда отвернётся.

Вспомнилось предположение сестры и вновь показалось смехотворным.

Эдик её любит? Бред!

Да, у него нет постоянной второй половинки. Как у них всех. Они зациклены на карьере, жаждут признания и громкого успеха в будущей адвокатской практике. Какая тут личная жизнь? А, тем более, любовь? Кроме того, Эдика больше привлекала Алена. Он смеялся над её шутками, делал комплименты. А с Полиной у него исключительно дружеские, если не сказать, братские отношения.

…Официантка давно унесла пустые тарелки, а Полина сидела за столиком и смотрела на машины. Она понимала, что нужно действовать. Поскорее расставить точки над «i», но не могла себя заставить. На пути возникла невидимая стена, но такая прочная, что, казалось, стоит двинуться вперед, убьешься насмерть.

А потом, как это не раз случалось в жизни Полины, произошло невозможное. Порог кафе перешагнули две девушки. Туристки, судя по праздному виду и безмятежным улыбкам. Весело щебеча, они расположились в углу.

Отчаянно стараясь унять дрожь, Полина надела солнцезащитные очки и достала из сумки кошелёк, чтобы расплатиться и поскорее уйти.

Судьба снова нанесла точечный удар. Полина знала одну из туристок.

Эмма Мирошниченко. Похотливая идиотка, из-за которой жизнь дала крен.

Полина ненавидела бывшую одноклассницу. Неистово. И, наверное, смогла бы задушить собственными руками, окажись они один на один в тёмном переулке. Отплатила бы за смерть Данила, и свою собственную разрушенную жизнь. А также ещё за две души, покинувшие этот мир слишком рано.

Через полгода после катастрофы у придорожного кафе, Эмма родила сына. Крохотного человечка, зачатого волею случая и обильного возлияния спиртным. Где сейчас этот ребёнок, знали ли разве что представили соцлужб. Семейство Мирошниченко отдало ребёнка на усыновление.

И, правда, зачем любимой дочери ублюдок? И, тем более, деду-адвокату?

Старики Медведевы пытались договориться с Эммой и её родителями, чтобы забрать мальчика к себе. Незаконный правнук внес бы новый смысл в искалеченную жизнь. Но «благочестивое» семейство жаждало, чтобы ребёнок исчез, будто и не рождался вовсе. Не помог и суд. Судья откровенно объяснил Медведевым, что они слишком стары для воспитания малыша, и ему будет лучше с приёмными родителями.

Новое горе добило стариков. Сначала не стало дяди Бориса. В одно весеннее утро он просто не проснулся. Ушёл тихо — во сне. Через три месяца умерла тётя Клара. Прихватило сердце в супермаркете. «Скорая» не успела довезти её до больницы. В обоих случаях похороны прошли скромно. Кроме соседей присутствовала лишь Лариса, чтобы почтить память усопших. И за себя, и за сестру.

Что до Эммы, она не выглядела убитой горем матерью, разлученной с сыном. Полина знала от Ларисы, что та училась на искусствоведа, много путешествовала и, если слухи правдивы, собиралась замуж. За весьма состоятельного молодого человека, родители которого сделали состояние, занимаясь туристическим бизнесом.

Любила ли Эмма Данила? Полина сильно сомневалась. Скорее, он был очередной блажью, которую избалованная девчонка хотела получить. Но вопреки ненависти и презрению к ней, о мести не могло быть и речи. Полина не собиралась идти на неоправданный риск. Пусть живёт. Быть может, однажды реванш возьмет сама судьба. А для неё, главное, жить вдали от призраков из прошлой жизни, чтобы ни одна ниточка не привела к ней. Никогда.

…Нечаянная встреча с Эммой послужила отличной оплеухой, приводящей в чувство. Выходя из кафе, Полина набрала номер сокурсника.

— Эдик, нужно поговорить. Чем быстрее, тем лучше.

Решающее «рандеву» она назначила у реки. Ничего символичного. У воды Полина всегда испытывала умиротворение. Да и думалось там лучше.

Эдик приехал быстро. Хотел покончить с неприятным делом.

— Обойдёмся без прелюдий, — начала Полина, едва парень пересел в её машину. — Я знаю, что ты всё выяснил. Вопрос в том, что ты собираешься делать с этим знанием.

Эдик ответил не сразу. Смотрел на водную гладь сквозь лобовое стекло.

— Не простой вопрос, — протянул он, откидывая назад непослушные волосы. — Но я принял решение. Правда, озвучу его после того, как ты всё расскажешь. В истории немало пробелов. Хочу знать, как невзрачная девочка Кристина Бердникова оказалась в твоей могиле.

«Как в суде, ей-богу», — подумала Полина. А вслух сказала:

— Это случайность. Точнее, цепочка событий, приведшая к неожиданному финалу.

Рассказ дался непросто. За эти годы Полина ни разу не говорила о Даниле. Даже с Ларисой. Рана не кровоточила, но ещё не зажила. Имя бывшей второй половинки до сих пор причиняло боль.

— Я не собиралась присваивать личность глупой девчонки, — проговорила Полина в конце, не глядя на Эдика. — Но потом… Это не импульс. Я понимала, на что подписываюсь. Меня сочли мёртвой, а я не хотела… не могла вернуться.

Возможно, у парня были возражения, но он не произнес их вслух.

— Так что ты собираешься делать, Эдик? — спросила Полина, когда молчание затянулось.

— Ничего, — он пожал плечами. — Только помни: прошлое имеет обыкновение догонять беглецов.

По телу прошла дрожь. Как раз сегодня одна из его теней прошла совсем близко.

— Я хорошо бегаю, — отшутилась Полина и, к её радости, сокурсник улыбнулся в ответ. Почти как раньше.

— И всё-таки, — повторил он упрямо, — какой был шанс, что я познакомлюсь в баре с твоей сестрой, и она потащит меня к себе? Один к миллиону? Однако мы встретились.

— О! Как раз это меня не удивляет, — Полина грустно усмехнулась. — Если б Лариса вспомнила, что видела тебя на снимках со мной прежде, чем вы оказались в постели, ты бы никогда ничего не узнал. Но моя сестра умудряется внести сумятицу в самый идеальный план. Сколько бы я всё ни продумывала, Лариса рушит любую крепость одним движением руки. Будто карточный домик.

Эдик внимательно посмотрел на хмурый профиль девушки, которую, как недавно казалось, отлично знал.

— Тебе не по нраву то, что едва не произошло у нас с Ларисой?

На красивом лице не дрогнул ни один мускул.

— Если б ваши отношения растянулись больше, чем на одну ночь, вы превратили бы жизнь друг друга в ад. И мою заодно. А мне ни к чему дополнительные сложности.

— Откровенно, — едва слышно произнёс Эдик. Без выражения. И не поймёшь, как воспринял её слова.

— Прости, — вырвалось у Полины помимо воли. Извинения не в её стиле, но сейчас они — единственное спасение. — Я знаю, как всё выглядит со стороны. Но я такая же, как и неделю назад. Я не изменилась. Мне дорога наша дружба. Я не хочу, чтобы ты отвернулся. Не хочу тебя терять.

Она боялась его ответа. Несколько секунд тишины показались вечностью.

Наконец, Эдик посмотрел на неё. Спокойно. Без презрения.

— Не потеряешь. Я всё ещё твой друг.

Полине почудилось, что с души упала целая груда тяжелых камней.