Глава 17. Западня

Несколько недель назад

Ларисе чудилось, что тело крепко-накрепко стянули верёвками и привязали к скале, на которую накатывают ледяные безжалостные волны. Не выбраться. Не шевельнуться. Хотелось звать на помощь, но крик застревал в горле острой костью. Дыхания не хватало, а солёная вода поднималась всё выше и выше. Ещё чуть-чуть, и накроет с головой.

Она сидела на подоконнике у раскрытого окна и смотрела на спящего мужчину на кровати. Он был отвратителен. Напоминал борова. Грузная фигура. Красноватое лицо. Прежде Лариса над ним откровенно потешалась. А он и ответить на саркастические замечания не мог. Не хватало фантазии.

Теперь же стало не до смеха. Беззубый противник превратился в реальную угрозу.

Для ужина Роман Абрамов выбрал модный ресторан, открывшийся несколько недель назад с помпой. Лариса сочла это хорошим признаком. Она любила получать лучшее. Брать от жизни максимум и плевать на последствия. Признаться, когда Роман позвонил и сообщил, что приехал в Нижний, Лариса хотела отказаться от встречи. Начала продумывать причину для отказа. Но Роман её опередил.

— С меня сюрприз, — туманно пообещал он.

Знала бы Лариса, что подразумевал племянничек Сергея, бежала бы прочь без оглядки. Впрочем, это бы ничего не изменило. Ублюдок получил на руки все козыри.

Роман был вежливым, предупредительным. Непохожим на себя прежнего. За два часа Ларисе и в голову не пришло сказать в его адрес колкость. Под хорошее вино вместе вспоминали Сергея и Фаину, их тёплый, уютный дом.

Лариса расслабилась. Слишком.

А потом Роман вдруг спросил. Мягко, будто невзначай.

— Почему тётя Фаина уехала от вас? Удивительно, но она никогда не говорила о работе на твою семью. С ней плохо расстались?

Ларисе почудилось, её ударили наотмашь по лицу. Воспоминания — одно ярче другого — замелькали перед глазами. Мёртвая Вера на полу, целлофан в руках Полины. И Фина, загримированная под жену бывшего босса. Недовольная и нервная.

— Моя мать была сложным человеком, — Лариса ответила уклончиво. — Фаина ещё долго продержалась. Дольше, чем многие другие.

Пухлые губы Романа тронула усмешка, заставившая напрячься.

— Знаешь, я провёл с дядей Сергеем последнюю неделю жизни. Ему становилось всё хуже, я не мог оставить его одного. Но, думаю, дядю доконала не болезнь. В могилу его свела ненависть.

По телу Ларисы прошла дрожь. Не от слов. От интонации.

— Ненависть? — переспросила она осторожно. Сердце кольнуло дурное предчувствие.

— Да, — глаза мужчины яростно блеснули. — К твоей семье. Фаина всё рассказала ему перед смертью. Покаялась в грехах. Я знаю, что произошло в тот день.

Ноги превратились в лёд. Если б Лариса сейчас встала, то непременно б упала.

Но надежда ещё оставалась.

— Скандал был жуткий, я помню, — произнесла она медленно, боясь посмотреть на Романа. — Мама заподозрила Фаину в связи с отцом. Выставила её, будто… будто…

— Брось! — приказал Роман. В голосе прозвучала холодная ярость. — Ты понимаешь, что я говорил о другом. Я знаю, что это ты застрелила Веру, а Фаина устроила маскарад, чтобы все считали, что мамаша укатила из города. Как думаешь, что случится с тобой, если в полицию поступит анонимное сообщение с предложением раскопать ваш бассейн?

Лариса дернулась. Почудилось, под ногами разверзлась пропасть — до самого ядра земного шара. И оттуда поднимается огонь, жаждущий заполучить новых грешников.

— Сидеть! — рявкнул Роман, а потом с мерзкой улыбочкой накрыл ладонью дрожащие пальцы Ларисы. — Сиди и слушай очень внимательно. У меня для тебя выгодное предложение. Может, это и не дар небес, но для тебя — истинный выигрыш в лотерею.

А дальше… Дальше во всех подробностях прозвучал мерзкий план. О помолвке и последующей женитьбе. Лариса не верила ушам. Но Роман был очень серьезен. Он продумал каждую мелочь. Даже страховку предусмотрел.

— У меня есть подруга. Диана Рогозина. Ты видела её на похоронах дяди Сергея. Она не знает всех подробностей. Думает, что убийство Веры организовал твой отец, а я хочу получить от тебя деньги. Но это лишь часть плана. Мне нужна ты. И если со мной что-то случится — Фаина рассказала Сергею, что ты мастер разряжать обойму в безоружного человека — Диана получит письмо с подробным рассказом о твоих «подвигах» и пойдёт в полицию.

…Лариса вновь посмотрела на спящего мужчину и вонзила ногти в ладони. Он поймал её в ловушку. Предательница Фина постаралась. Отрапортовала во всех деталях. Совесть? Чушь! Просто хотела выглядеть чистенькой в глазах супруга, годами подозревавшего её в связи с бывшим боссом! Хотя бы перед смертью!

Сегодня Ларисе пришлось наступить на горло самолюбию и провести ночь с мерзким слизняком. Он поставил ультиматум, не оставив ей выбора. К тому же, следовало усыпить его бдительность. Чтобы решил, что держит в руках все ниточки.

Опыт получился омерзительным до невозможности. Сильное заявление, учитывая, что по количеству коек, в которых довелось побывать, Лариса могла посоперничать с любой больницей. Она много чего испробовала: и ролевые игры, и очень жесткий секс, и тройничок. Отнюдь не всегда оставалась довольной. Но сегодняшняя ночь без сомнения возглавила антирейтинг. Роман не причинял боли. Но втоптал в грязь. Даже до кровати поначалу не довел. Перекинул через подлокотник кресла, разорвал белье и усердно «работал», желая доказать себе, что он — настоящий самец.

После был второй раунд. Уже в постели. И снова никакого уважения. Только желание подчинить и унизить.

Что ж, Лариса всё вытерпела. Выиграла время.

У неё тоже был козырь.

Тот, о котором подонок Роман не подозревал. Тот, который всенепременно приведёт к его погибели. Зря он возомнил себя злым гением, получившим власть над беззащитной куклой. Он понятия не имеет, каково схлестнутся в битве с настоящим кукловодом.

…Лариса слезла с подоконника, быстро оделась и покинула тёмный гостиничный номер. Следовало вернуться домой и позвонить истинному мастеру игры в куклы.

* * *

Первые лучи солнца ласково гладили умытый ночным дождём город. Сквозь открытое окно в комнату проникал лёгкий тёплый ветер, колыша шторы. Женщина с тёмными волосами устало провела рукой по лбу и поправила простынь, в которую завёрнулась. Она сидела с ногами в кресле несколько часов, продумывая детали дерзкого и, увы, кровавого плана.

Полине не нравилось то, что предстояло сделать. Но по-другому проблему не решить.

А ведь она всегда боялась, что Фина однажды заговорит. Не сумеет сохранить тайну, раскрытие которой угрожало не только Ларисе. Старшая сестра сама погрязла в давнем преступлении по уши. Да, Полина Романова мертва. Но вдруг кто-то потянет за ниточку сильнее? Тогда придётся платить не только за смерть Веры, но и за чужую украденную жизнь.

Но даже если никто не узнает об обмане, Полина не могла остаться в стороне.

Она никогда не отдаст Ларису. Ни полиции, ни подонку Роману.

Полина, как и недавно сестра, посмотрела на спящего мужчину на смятой постели. Но испытывала совсем другие чувства. Эти отношения ворвались в жизнь нежданно и стремительно, перевернув устоявшийся мир с ног на голову. И если поначалу Полина растерялась, то теперь всё казалось естественным и закономерным.

Это была случайная встреча двух уставших людей с огромным багажом горестей и разочарований. Полину хронически тошнило от мужа, а любовник в очередной раз вынес мозг из-за буксующего громкого дела. Она сидела в баре, желая одного — утопить отвратительное настроение на дне бокала.

— Не занято?

Захмелев, Полина не сразу узнала голос. Посмотрела сурово, собираясь прогнать искателя развлечений. И чуть не подавилась вином.

— Эдик?

— Нет, дьявол-искуситель, — проворчал он, усаживаясь рядом. — Злой и гадкий.

Полина рассмеялась.

— О, нет. Здесь тебе меня не переиграть.

— Поспорим? — Эдик провокационно прищурился.

— Не сегодня, — отмахнулась Полина. — Разве что заключим пари, кто кого перепьет.

— Всё настолько паршиво? Эй, — добавил он, поймав опасный взгляд, — мы разделили территорию, помнишь? А, значит, не конкуренты. Я всё еще могу быть старым другом, если захочешь.

Полина собиралась сказать новую колкость, но сердце заныло от тоски. Вспомнилось, как хорошо когда-то было им пятерым. Причём, Эдик всегда был лучшим слушателем и советчиком. Кроме того, он знал их с Ларисой тайну, и безропотно хранил её годами.

— А если хочу? — она посмотрела на бывшего сокурсника испытывающе.

— Тогда я буду рядом.

В глазах Эдика зажегся странный огонь. Но Полина не заметила. Или не захотела заметить. Залпом допила остатки вина и сделала знак бармену.

— Тошнит от всего, — пожаловалась она, когда перед ней поставили новый бокал.

— Понимаю, — Эдик пригубил виски. — У самого ощущение, что гоняюсь за собственным хвостом. Контора работает, приносит прибыль, число клиентов растёт. Но…

— Нет удовлетворения, — констатировала Полина угрюмо. Перед Эдиком можно не притворяться и казаться сильной.

Он кивнул.

— Месяц назад я ездил в столицу. По делам. Видел Воскресенского. Он предложил вернуться и работать с ним. Я отказался, ведь дела идут неплохо. А теперь думаю, может, зря?

По телу Полины прошло дрожь. Там — в столице — она была по-настоящему счастлива. Залечила раны и двигалась дальше. А тут не осталось ничего, что приносило б хотя бы крохи радости.

…Они просидели два часа. Говорили об общем прошлом, избегая острых углов. Не обсуждали ни гибель друзей, ни неудачные браки. И, когда взяв одно такси на двоих, доехали до дома Полины, она не удержалась.

— Зайдешь на кофе?

Она не подразумевала абсолютно ничего. Просто не хотелось отпускать частичку счастливого прошлого так быстро. Эдик тоже не заподозрил чего-то иного.

— Было бы неплохо, но как это будет выглядеть со стороны? Людям нравится придумывать то, чего нет. А твоя репутация…

Полина развеселилась.

— Павел в командировке. У прислуги выходной. И это всего лишь ночной кофе со старым другом.

Но то, что случилось потом, не имело логических объяснений. Быть может, сказалось количество выпитого алкоголя или же светлые воспоминания о минувших годах. Полина не знала. Не понимала. Но едва закрылась входная дверь, и сильные мужские руки притянули её к себе, не стала сопротивляться.

— Прости, — шепнул Эдик, испугавшись собственного порыва.

Но она уже не желала останавливаться. Или не могла? Взяла бывшего сокурсника за руку и настойчиво потянула в спальню.

Одежда падала на пол, в окно стучал внезапно начавшийся дождь, а у Полины кружилась голова от накрывшего желания. Она еще никого никогда не хотела так сильно. Тело пылало жаром, словно температура подскочила до сорока градусов. Внизу живота невыносимо ныло, да так, что хотелось кричать. Сейчас Полине не требовались никакие прелюдии, никакие ласки. Она жаждала, чтобы Эдик овладел ею поскорее. И едва он склонился над ней, обхватила ногами его бедра.

Но Эдик не поддался. Прижал ее руки к кровати.

— Не торопись, — шепнул на ухо. — Всему свое время.

Полина застонала. Разочарованно. Но мгновенно забыла об этом.

Эдик жаждал сделать всё по-своему, хотел исследовать ее тело. Она позволила. И не пожалела. Секунды назад Полина сгорала от нетерпения, но вдруг оно превратилось в желание, перешедшее на новый уровень. Эдик действовал умело, нежно и настойчиво. Тело будто превратилось в музыкальный инструмент, на котором играл музыкант-виртуоз. Он настраивал ее на единую с ним волну.

И когда Эдик, наконец, вошел в нее, Полина ощутила, что они впрямь стали единым целым, одним существом, которому предстояло утолить жажду и познать самое немыслимое на свете блаженство….

* * *

Кофе они всё-таки попили. Поздним утром.

— Скажи что-нибудь, — попросил Эдик. Оба испытывали неловкость и упорно молчали. — Я могу уйти и больше никогда тебя не беспокоить.

— Ты этого хочешь?

Полина смотрела в пустоту. Не решалась перевести взгляд на Эдика и прочесть на лице сожаление. Это бы её убило.

— Нет, — ответил он уверенно. — Я хочу быть частью твоей жизни. Ты позволишь мне остаться?

«Да! Да! Да!» — отчаянно закричал кто-то внутри, напугав до дрожи. Ещё несколько часов назад она и представить не могла, как много значит для неё этот мужчина. Гораздо больше того, которого она когда-то потеряла.

Но как же было страшно распахнуть перед ним душу. Признаться в собственных желаниях. Она уже пыталась. С Павлом. И что получила взамен?

— Я замужем, ты же знаешь, — проговорила Полина помимо воли. — Но я ни о чём не жалею.

— Нам необязательно торопить события, — предложил Эдик компромисс.

Полина, наконец, посмотрела на него. В ясные светлые глаза. Родные и спокойные.

— Необязательно, — кивнула она. — Но сегодняшний день принадлежит нам. И ночь тоже.

С тех пор прошло уже четыре месяца. Они ни разу не обсуждали, к чему приведёт внезапная связь. И чем в конечном итоге станет для обоих. Однако Полина и в мыслях не допускала прекращения тайных встреч. Только наедине с Эдиком она снова чувствовала себя живой. Всё остальное было фоном, мишурой. И брак с Павлом, и служебный роман со Стасом.

Быть может, следовало разорвать порочный круг? Покончить с привычной жизнью и начать что-то новое? Но Полина страшилась перемен. Не могла себя заставить поверить Эдику. Как и вызвать его на откровенный разговор. Расставить точки над «i», выяснить, кем он видит её в своей жизни. Короткие встречи стали так дороги, что она предпочитала оставить всё, как есть, нежели разрушить отношения навсегда.

Но теперь… теперь…

После ночного звонка Ларисы всё изменилось. Полина придумала план. Разрушительный и жестокий. Но чтобы воплотить задуманное в жизнь требовалось трое. Вдвоём с сестрой эту битву не выиграть.

Эдик идеально подходил на роль. Воспитанник профессора Воскресенского отлично умел ходить по краю пропасти, играть на грани фола. Вот только готов ли он пойти на риск (и на преступление) ради неё? Одно дело хранить чужую опасную тайну, другое — самому переступать черту.

Что ж… Хочет она того или нет, в ближайшее время получит ответы на все вопросы…

* * *

— Посмотри на меня и скажи, что готова.

Полина приехала к сестре под покровом ночи. Дерзкий план следовало обсудить при личной встрече. Ей было необходимо своими глазами увидеть реакцию Ларисы.

— Ты же понимаешь, что самое трудное предстоит сделать мне? — ответила та, кутаясь в одеяло, но явно не от холода. — Нажать на курок. Дважды!

Полина пожала плечами. С деланным равнодушием.

— Ты заварила эту кашу. Никто не заставлял тебя убивать Веру.

Лариса обиделась. Захотелось вспылить, но сестра вдруг сказала нечто такое, что отрезвило вмиг.

— На твоем месте я бы больше переживала о том, что придется и дальше спать с Романом. Тебе решать, сколько это будет продолжаться. Недели. Или вечно. Прекратить это безумие можно лишь двумя способами. Следовать моему плану или отправиться в тюрьму за убийство.

Ларису передёрнуло. Ей постоянно хотелось принять душ или ванну, чтобы смыть мерзкие прикосновения нечаянного «жениха».

— Ненавижу его, — прошептала она яростно.

— Вот и славно, — проговорила Полина нараспев. — Чем сильнее омерзение, тем легче будет избавиться от подонка. К тому же, пока дойдёт до дела, успеешь возненавидеть его сильнее. Он даст тебе десятки поводов. Не сомневайся.

На душе Ларисы снова заскребли кошки. Полина могла проявить сочувствие, и стало б не так горько. С другой стороны, она не имела права винить сестру. Та сделала немыслимое, чтобы уберечь её от тюрьмы. А теперь шла на новое преступление. Втягивала в него ещё одного человека.

— Ты уверена в Эдике? — спросила Лариса, не в силах больше говорить о Романе.

— Да, — ответила Полина после секундного раздумья.

Она не кривила душой. Разговор с бывшим сокурсником и нынешним тайным любовником получился не простой. Пришлось многое объяснить, а Полина ненавидела каяться в грехах. Тем более, в глобальных.

Она была готова ко всему. К буре. Или к уходу Эдика. Но не к абсолютному спокойствию.

— Не удивляйся, — усмехнулся он, прикуривая сигарету. — Я всегда предполагал, что без тебя та история не обошлась. Я наводил справки о вашей семье, когда узнал, кто ты на самом деле. Слишком уж бесследно мачеха пропала. Такое под силу только твоему гениальному разуму.

Полина едва не запустила в него пепельницу, не зная, считать слова обвинением или комплиментом.

— Так каков вердикт? — спросила она, стараясь не показать волнения.

— Почему бы и нет, — Эдик посмотрел на подругу очень внимательно.

— Тебя не пугают возможные последствия?

— Их не будет, если всё разыграть правильно. Я тоже ученик Воскресенского, не забыла? К тому же, мне отвратительны шантажисты. Даже убийства менее омерзительны. Если поискать, у всех найдутся грешки, но использовать чужие тайны для обогащения — последнее дело. Однако у меня два условия. Во-первых, позволь внести в план коррективы.

Они касались Дианы Рогозиной. Полина понимала: наглую дамочку необходимо держать под контролем на протяжении всего спектакля, подталкивать к определенным действиям. Поэтому и предложила Эдику «работу» — стать другом, которому Диана смогла бы довериться.

— Моя мнимая ненависть к Ларисе — хорошая идея, — одобрил предложение Эдик. — Но шапочному знакомому непросто контролировать растоптанную женщину. Нужны более близкие отношения.

Полину передёрнуло. Она понимала, Эдик говорит дело. Но не хотела толкать его в чужие объятия.

— Ты прав, — проговорила она, спрятав раздражение. И ревность. — Но готов ли ты к этому?

— А ты? — задал Эдик провокационный вопрос.

Полина решила ответить честно. Насколько это позволяло самолюбие.

— Мне такой расклад не по душе. Но, кажется, выбора нет.

Они оба молчали с минуту, словно будущий «роман» с Дианой уже встал между ними.

Потом Полина спросила:

— Какое второе условие?

Она и представить не могла, что ответ повергнет в шок…

* * *

— Полина, ты вообще здесь?

Она вздрогнула, сообразив, что сестра уже несколько раз назвала её по имени. Столь глубоко погрузилась в воспоминания о разговоре с Эдиком, что ничего не слышала.

— Думаешь, я не справлюсь? — проговорила Лариса с легким сожалением.

— А ты? — у Полины кончились силы обсуждать детали будущей «игры».

— Прекрати! — рассердилась младшая сестра. — Ты ведь видишь меня насквозь! Зачем спрашиваешь очевидное?

— Ты хорошо помнишь тот день? Тот самый?

— Не очень… — честно призналась Лариса, плюхаясь в кресло. — Многое стерлось. Наверное, я сама хотела забыть некоторые эпизоды.

— А тот миг? И мгновения ему предшествующие?

— Такое точно невозможно выбросить из памяти, — Лариса нервно облизнула губы.

— Что ты чувствовала? — серые глаза Полина вспыхнули, как у кошки.

Лариса криво усмехнулась, вспомнив эмоции в миг, когда держала в руке пистолет, приготовленный матерью для отца.

— Ярость. Не всепоглощающую, нет. Я точно знала, что делаю. И почему. Я хотела освободиться. Положить конец кошмару.

— Вот и ответ. Вспомни об этом, когда придёт время…

Полина устало закрыла глаза. Впереди была самая настоящая война. Следовало беречь силы. И эмоции. Вот только сейчас они били через край.

А как же иначе? После второго условия Эдика.

Он не сразу ответил на вопрос. Внимательно посмотрел ей в глаза.

— Ты нарочно избегаешь разговоров о будущем. Я не удивлюсь, если хочешь оставить всё, как есть. Но это не мой вариант, Полина…

Она вздрогнула. Эдик впервые назвал её настоящим именем.

… я подпишусь на эту безумную и опасную многоходовку, лишь зная наверняка, чем всё закончится для нас. Я не хочу тебя ни с кем делить. Если дам согласие и пройду путь до конца, ты разведешься с тюфяком-мужем, бросишь идиота-босса и уедешь со мной в столицу. Это мое главное условие. Мне не нужны полутона.

Полине почудилось, что она летит в пропасть. В бездонную, бесконечную.

Две прошлые попытки устроить счастье закончились полным провалом.

Но Эдик… Эдик…

Она даже думать боялась, что он исчезнет из её жизни. Навсегда.

— Ты не хочешь остаться со мной? — просил Эдик, не дождавшись ответа. Лицо стало мрачным, усталым.

— Хочу, — проговорила Полина тихо. — Я согласна на твоё условие. Только сначала отыграюсь на моих мужчинах за все обиды. Низвергну обоих в пропасть и красиво уйду.