Глава 5. Тень

Из дневника кукловода: Тайны. Они обитают в шкафах громыхающими скелетами, грозят вывалиться наружу и рассыпаться, обнажив постыдные подробности. Они прячутся в уголках глаз, безмолвно живя там годами, и только иногда выплескиваются яростью и слезами. Говорят, тот, кто владеет тайнами, владеет миром. Возможно. Их продают, обменивают на услуги, информацию и даже на жизнь. Но игра с людскими секретами не для слабаков. Потому что однажды чужая тайна может оказаться крышкой вашего гроба.

* * *

Лариса небрежно встряхнула черные кудри обеими руками и скорчила гримасу наглому отражению. Она отчаянно желала подурачиться вместо того, чтобы вести себя степенно. С другой стороны, разве можно быть серьезной, облачившись в струящийся по телу просвечивающий шелк?

— Как думаешь, Катерину Васильевну хватит удар, если явиться на работу вот в этом? — в примерочную бесцеремонно заглянула Даша. Приложила к себе короткое платье дико-красного цвета и залюбовалась результатом в зеркале, медленно покачиваясь из стороны в сторону.

— Не сомневайся, — хихикнула Лариса, с нескрываемым удовольствием представив выражение лица помощницы Эдуарда. — Я тебе еще туфли подберу. Шикарные! Но только уговор — я должна присутствовать при этом шоу.

— Легко! — пообещала Даша, после чего соглашение было закреплено рукопожатием.

Эдуард не прогадал, отправляя юную секретаршу по магазинам с Ларисой, хотя и планировал добиться несколько иного эффекта от их общения. Даше велели следить, дабы клиентка не впуталась в неприятности и не общалась с журналистами, а в случае «опасности» незамедлительно сигнализировать боссам. Одному из трех. Точнее, из двух. Катерина Бартусевич по понятным причинам отпадала.

Лариса и Даша быстро поладили благодаря любви к шопингу, неординарным нарядам и поступкам. Успели обсудить моду, знаменитостей, перемыть кости рыжеволосой помощнице адвоката, а теперь устраивали грандиозную примерку в четвертом по счету дорогущем магазине. Купить, к сожалению, ни та, ни другая ничего не могла. Материальное положение Даши полностью исключало подобное расточительство, а Лариса в очередной раз оказалась в финансовой яме. Обе просто получали удовольствие от процесса. Разговоры о покупке нарядов, способных довести до белого каления Катерину, были частью игры.

Для Ларисы примерка новой (непременно очень дорогой) одежды всегда была терапией, позволяющей развеяться и повысить жизненный тонус. Она не вылезала из примерочных, независимо от состояния банковского счета. Вот и теперь, вопреки протестам юристов, она устроила себе «день нарядов», как сама его называла. В конце концов, имела право. После нервотрепки, устроенной адвокатами накануне. До сих пор передергивало от наглости Бартусевич.

А ведь начиналось все вполне пристойно и даже весело…

…Симпатяга Артём Бодров позвонил утром, когда Лариса только-только выползла из-под одеяла и пыталась принять непростое решение — как провести день, чтобы исключить вероятность алкогольных возлияний в неуемных количествах. Пока она держалась. Максимум, что позволяла себе — бокал вина по вечерам. Это стало своего рода договором с высшими силами. Она борется с вредной привычкой, а небеса сокращают количество неприятностей на ее голову. Лариса всерьез верила в подобные соглашения. Потому что, как бы странно это ни звучало, они работали. Как в мелочах, так и по-крупному. Однажды даже отступила смерть…

— Берите такси и приезжайте в офис, вчетвером отрепетируем допрос в суде, — Артём постарался придать бархатистому голосу максимальную официальность, чтобы предупредить новые заигрывания клиентки. Дурачок. Нужен он ей, как собаке пятая нога. Просто немного повеселилась в прошлый раз. Так и хотелось сказать в трубку: «Повелся, повелся!», но Лариса не рискнула смущать адвоката. Он прав. Предстоит серьезный день.

Одевалась Лариса тщательно. Ни намека на кокетство и легкомыслие. Да, это еще не суд, но ей необходимо ощущение внутренней строгости. Следует сыграть роль, а для этого требуются декорации. Тем более, предстояла первая настоящая проверка ее стойкости. Лариса выбрала серый костюм — женственный, но в то же время деловой: пиджак, облегающий фигуру, и юбку ниже колен с небольшим разрезом сбоку. Макияжа нанесла самый минимум, волосы собрала в узел на затылке. Рука по привычке потянулась за украшениями, но в последний момент остановилась. Нет. И кольца, и серьги будут не к месту. Слишком уж все они массивные и далеко недешевые — явное свидетельство о безграничных аппетитах хозяйки. Простота и естественное очарование — вот девиз сегодняшнего дня.

В конторе встретил сущий бедлам. Три адвоката кипели чайниками друг на друга, а молоденькая секретарша в премилой черной футболке с мумией слезно уверяла, что ведать не ведает ни о каких бумагах из налоговой. В глаза не видела, в руках не держала! И вообще, если в офисе что-то пропало, это вовсе не значит, что «постаралась» именно она.

— Эдик, ты должен уволить курицу! — уперев руки в бока, требовала Катерина. — Иначе уйду я!

— Никто никуда не уйдет и никого не уволит, — пытался утихомирить сотрудников начальник. — Я сказал, прекратите ссориться! Как дети, ей-богу!

— А вас не учили, что обзываться некрасиво? — оскорблено поинтересовалась секретарша у Бартусевич и несчастно посмотрела на Эдуарда.

— Добрый день, Лариса Юрьевна! — перекричал общий гвалт Артём, первым заметивший клиентку в дверях.

Глядя на эту четверку, та не удержалась от улыбки. Ей не раз доводилось за ними наблюдать, и выводы о взаимоотношениях в маленьком коллективе она сделала без усилий. Лариса с детства обладала колоссальным нюхом на любовные геометрические фигуры. Особенно такие, где присутствовали неразделенные чувства. А в данном случае вообще никто никому не отвечал взаимностью, что забавляло до крайности. Присмотрись они внимательно друг к другу, то пара непременно бы сложилась. Пусть и одна, но все-таки! Малышка Даша не сводила глаз с вечно недовольного ею Артёма. Она и одевалась прилично (в своем понимании, разумеется) только ради него. Артём же неровно дышал к не замечающей его присутствия рыжей ведьме, а та, не переставая, сдувала пылинки с босса. Сам же Эдуард не испытывал трепетных чувств ни к кому из подчиненных, в том числе, и к Артёму.

— Приступим к допросу, — Катерина намеренно пропустив слово «репетиция», из чего Лариса сделала вывод, что неизрасходованный гнев сейчас выльют на ее голову. — Обвинители не станут с вами нянчиться, вы должны быть готовы к любым вопросам, даже щекотливым и непристойным.

Бартусевич говорила дело, и Лариса это прекрасно понимала. И если б та не скалилась в мстительной улыбке, не имела бы ничего против.

— Где вы были в момент смерти Романа Абрамова? — незамедлительно приступила к допросу Катерина, холодно глядя Ларисе в глаза через стол. Артём устроился рядом с предметом обожания, а Эдуард сбоку — так, чтобы хорошо видеть лица всех участников «допроса».

— В баре, — Лариса сложила руки перед собой, как примерная школьница.

— В каком?

— Не помню. Я была расстроена, — попыталась она смягчить непростую истину и тут же пожалела об этом.

— Вы были пьяны? — жестко констатировала Катерина, спрятав улыбку в уголках губ.

— Да. Я выпила лишнего. Из-за ссоры с женихом. Но я его не убивала! — Лариса невольно повысила голос, хотя дала себе слово, не поддаваться не провокации.

— Но вас заметили ночью в отеле.

— Нет. Эти люди видели кого-то другого. Меня там не было.

— Вы угрожали убить Романа за несколько часов до его смерти, — продолжала наступление Катерина, не слыша ответов.

— Это ничего незначащие слова, вырвавшиеся в запале ссоры, — Ларисе удалось вернуться к спокойным интонациям, что не добавило радости собеседнице.

— Почему вы выбрали в мужья именно Романа? Он не богат и не красив, в отличие от ваших прежних мужчин, — ядовито заметила она.

— Потому что он единственный принимал меня со всеми недостатками. Его интересовала я, а не мои лицо и тело, — Лариса произнесла это столь гордо, что Катерина растерялась на мгновение.

— А что привлекло в нем вас? Его незапятнанная душа? — усмехнулась она, когда опомнилась.

— Не нужно оскорблять наши светлые отношения, — сурово выговорила Лариса. — Ни к чему порочить то, о чем не имеете представления.

Катерина вытаращила глаза, а Эдуард кашлянул, чтобы спрятать смешок. Прикрыв рот ладонью, он сделал знак Артёму, с ужасом качающему головой. Да-а-а, им придется немало покорпеть, чтобы подготовить клиентку к настоящему допросу в суде, ибо пока ее показания больше напоминают цирк, не имея ничего общего с продуманной защитой.

Катерина, тем временем, подступилась к издевающейся над ней Ларисе с другой стороны.

— Почему мы должны верить вам? Ваша репутация не дает для этого ни единого повода. Вы встречаетесь с женатыми мужчинами, разрушаете семьи, ведете себя, как проститутка. Ваша семья не сходит с первых полос газет. Не смешите. В той атмосфере, в которой вы выросли и живете, нет места светлым чувствам.

— Не лезь не в свое дело! — прошипела Лариса и подалась вперед, с противным скрежетом провезя ногтями по столу. — Ты ничего не знаешь о моей семье!

Эдуард подскочил на стуле. Он не ждал столь резкой перемены. Не думал, что одно упоминание о родственниках заставит клиентку озвереть с пол оборота. А Катерина, увидев слабость оппонентки, добила ее новыми оскорблениями.

— Я многое знаю о вашей семье. Отец — преступник. Мать такая же гулящая, как и вы.

— Вы ошибаетесь, она не…

— Уверена, от Веры избавилась оскорбленная жена очередного любовника! — Катерина перешла на крик, лишая Ларису возможности приводить контраргументы.

— Нет, мама никогда не…

— Сестра тоже недалеко ушла от родителей! В семнадцать лет показала себя и воровкой, и шлюхой. А еще полной идиоткой…

Эдуард едва успел перехватить руку Ларисы, вцепившуюся в пепельницу на столе, иначе бы та непременно отправилась бы прямиком в голову Катерины. Тяжелая тара проскакала по полированному покрытию и с неприятным грохотом приземлилась у ног зарвавшейся помощницы, заставив ее потерять дар речи.

— Еще раз посмеешь заговорить в таком тоне о Полине, — процедила Лариса, пока Эдуард тащил ее к двери, — будешь обсуждать, способна ли я на светлые чувства, с моим несостоявшимся супругом!

* * *

Лариса курила вторую сигарету подряд в дамской комнате у окна, куда ее, отругав за несдержанность, втолкнул Эдуард. Она сама понимала, что дала маху, и теперь сделанного не воротишь, но все равно злилась. Не на себя. На Бартусевич. Какое та имела право поливать грязью сестру? Уж кто-кто, а Полина не заслужила подобных эпитетов. Юрий и Вера (дочь называла родителей по именам, и никак иначе) вполне, но не Полина!

Лариса вдруг вспомнила, как они встретились впервые пятилетними девочками. Два ребенка одного отца, абсолютно ненужные ни ему, ни обеим мамашам. Полина уже тогда была самостоятельной и храброй. Не то, что Лариса, большую часть времени проводившая под столом, где пряталась вместе с куклами, чтобы бояться не в одиночестве.

Мира — мать Полины была женщиной весьма сомнительного рода деятельности, переезжала из города в город, нигде не задерживаясь, пока не загремела в тюрьму за воровство. Тогда-то девочка и попала в дом отца, мачехи и младшей (всего лишь на месяц) сводной сестры. Проведя первые пять лет жизни с такой матерью, как Мира, Полина отлично понимала, что помощи ждать неоткуда и не от кого. Поэтому и взяла шефство над Ларисы, тоже никогда не знавшей заботы взрослых.

Младшая сестра, хоть и жила с родными мамой и папой, чувствовала себя в доме абсолютно чужой. Лишним элементом головоломки. Юрия не интересовали дети. Он и Полину забрал вынужденно, потому что другие родственники у нее отсутствовали. А Лариса… Лариса в их с Верой семье появилась исключительно из-за прихоти деда, который, зная о нелюбви дочери и зятя к детям, включил в завещание особый пункт. Его состояние могло перейти к Вере и Юрию только, если они обзаведутся потомством. В противном случае, деньги — и немалые — ушли бы на благотворительность.

Столь разные девочки (одна — храбрая и умная, вторая — трусишка и растяпа) подружились сразу и никогда не ссорились. Лариса отлично знала, кто в их паре первая скрипка, и без сопротивления уступала сестре лидерство. Делала все, что та говорила, полагаясь на ее интуицию. Девочку не тревожили разговоры одноклассников и учителей о явном превосходстве старшей Романовой. Лариса знала, единственная семья, которую ей подарили свыше — это Полина. Это ее родной человек — один во всем мире. Другого такого не будет никогда. Поэтому не завидовала успехам сестры. Любила ее без всяких условий.

Сестры дружили и друг с другом, и против Юрия с Верой. Последняя вообще не видела разницы между дочерью и падчерицей, не выносила обеих, бесконечно твердила, что девочки ей мешают. А когда в очередной раз завязывала с пьянством, проявляла интерес к их воспитанию, превращая и без того невеселую жизнь Полины и Ларисы в сущий ад. Хорошие манеры, отличающие настоящих леди, Вера преподавала не только на словах. Юрий не вмешивался. Основной капитал в семье принадлежал Вере, а он не хотел оказаться отлученным от кормушки. Единственным взрослым, беспокоившимся о девочках, была личная секретарша их отца — Фаина Полозкова. Жгучая брюнетка, похожая на испанку, не выносила вечно недовольную супругу босса, но вынужденно выполняла ее указания, так как жила в доме семьи Романовых. Зато маленьким атаманшам (как она называла сестер) помогала, чем могла.

Перед отъездом Юрия в памятную командировку в доме разразился страшный скандал. Вера вдруг решила, что у мужа роман с Фаиной. Нет, она не заставала их в постели, не слышала признаний в любви. Просто сделала вывод из одной ей известных признаков и пошла в разнос. Кидала в мужа вазы (антикварные, которыми обычно дорожила), кричала до хрипоты, влепила попавшейся под руку Ларисе пощечину, а Полине пригрозила выселить в приют, а лучше — в колонию для несовершеннолетних, где той самое место. Больше всех не повезло Фаине. Ее, действительно, выставили вон, не дав собрать вещи. Юрий, разумеется, и не подумал вступаться за ценную сотрудницу, услышав из уст супруги грозное слово «развод». Его не тронули даже слезы Фаины, клявшейся Вере, что никогда не опустится до романа с женатым мужчиной…

Через три дня Вера умерла. Полина первая произнесла это вслух в разговоре со следователями, все остальные говорили «пропала». Разумеется, те зацепились за неосторожное слово, но четырнадцатилетнюю язву это не смутило.

— Конечно-конечно, — с сарказмом заверила она двух мужчин, не сводящих с нее внимательных глаз. — Вера просто сбежала, оставив все состояние мужу и его любовницам.

— Вы считаете, убийца — ваш отец? — в лоб спросил один из следователей.

Лариса, подслушивающая под дверью, чуть по стенке не сползла, а Полина задумалась. Точнее, сделала вид.

— Нет, не считаю, — ответила она после гнетущей паузы. — Юрий слишком труслив. Наверное, Вера просто оказалась не в том месте, не в то время.

Следователи еще долго терзали семейство Романовых и их знакомых щекотливыми вопросами, но привязать Юрия к исчезновению жены не смогли. Да, он больше всех выигрывал от ее смерти, но алиби есть алиби. Конечно, неверный супруг, зависящий от прихотей Веры, мог нанять убийцу, но и здесь никто не сумел подкопаться. Еще и тело отсутствовало. Как доказать в таком случае сам факт смерти? Потому до суда дело так и не дошло. Спустя три года не стало и Полины. Лариса в тот день чуть сама не покончила с собой. Наглоталась снотворного, решив, что это она накликала беду. Хорошо, что Юрий заподозрил неладное, пошел искать дочь и вовремя вызвал врачей.

А все начиналось красиво и романтично, как в сказке…

Данил Медведев учился с сестрами в одном классе и стал «женихом» Полины еще в детстве. Увидел ее в первый школьный день, выходящей из машины у школы, и замер.

— Я женюсь на ней, когда вырасту, — заявил мальчик, провожавшей его бабушке Кларе.

А дальше начались сюрпризы. Игрушки, самодельные украшения, конфеты, с завидным постоянством подбрасываемые в портфель предмета обожания. Полина ходила, задрав нос от гордости и важности, а Лариса шпионила за Данилом, чтобы не начал «ухаживать» за другими девчонками. В выпускном классе никто не сомневался, что Полина и Данил поженятся. Парочка и не скрывала, что строит серьезные планы на будущее, не предполагая, что скоро стрясется катастрофа.

Глупые подростки, не способные видеть полутона! Для них существует лишь черное и белое! Они нетерпеливы, склону к максимализму и любят все драматизировать. Лариса и сегодня дословно помнила грандиозную ссору между Полиной и Данилом, будто оба стояли перед ней и бросали друг другу в лицо обидные слова. Это случилось весной, перед поездкой класса в лес на выходные. У автобуса. Обозленная до предела сестра ударила парня кулаками в грудь, пнула рюкзак и убежала. Лариса, разумеется, тоже никуда не поехала, а надутый, как индюк, Данил решил, что поведение взбалмошной подруги не повод отказываться от выходных на свежем воздухе.

Со здоровым образом жизни у парня не сложилось. Школьные приятели решили взбодрить незадачливого Ромео «увеселительными» напитками в неограниченных количествах. Кончилась трогательная забота тем, что утром Данил, ничего не помнящий о минувшей ночи, проснулся нагишом в палатке вместе с Эммой Мирошниченко — одноклассницей, давно и безответно по нему страдающей. Естественно, пикантная история моментально стала достоянием всей школы.

Полина, узнав об измене, разорвала отношения с Данилом, не дав ему возможности объясниться. Не желала ни видеть, ни слышать. Парню понадобилось три месяца, чтобы заслужить прощение. Пришлось даже стоять на крыше школы под проливным дождем в одном белье. Не зная, что еще предпринять, он просил бывшую подругу во всеуслышание — что ему еще сделать для нее? Обозлённая Полина взяла и предложила «вариант» с крышей.

Когда страсти поутихли, и старшая Романова согласилась дать Данилу второй шанс, стряслась новая беда. Они едва отпраздновали поступление Полины в университет, как выяснилось, что Эмма Мирошниченко находится в интересном положении. Наглая девчонка нарочно до последнего скрывала беременность, чтобы исключить возможность ее прерывания. Ситуацию усложнила позиция отца — известного в городе финансиста. Он требовал от Данила немедленной женитьбы на «обесчещенной» девушке. Начался такой прессинг, что Полина схватилась за голову, впервые в жизни не зная, что предпринять. Она несколько дней ходила мрачная, худела на глазах и молчала. Лариса чувствовала, сестра готовится принять непростое решение. Однако, такой «засады» не ждала.

Оставленное у изголовья кровати письмо она перечитывала десятки раз, словно надеялась, что при следующем прочтении суть послания изменится. Полина просила прощения за вынужденный побег и писала, что иного пути им с Данилом не оставили — дома у них нет будущего. Обещала сообщить, как только они где-нибудь обоснуются.

«Прости, но теперь тебе самой придется принимать решения. Повзрослеть. Я больше не смогу страховать тебя…» — Лариса рыдала в голос, читая эти строки. В тот миг она жутко злилась на Полину, проклинала Данила. Кричала, что больше не хочет видеть обоих. Никогда!

Кто бы знал, что желание сбудется так скоро!

…На похоронах Лариса накинулась на отца Эммы, обвиняя его в убийстве сестры. Расцарапала лицо. Оттаскивать ее от окровавленного мужчины пришлось нескольким крепким парням. Странно, но в те дни Лариса верила, что смерть Полины — не случайность. Мол, это Мирошниченко организовал убийство, инсценировал его под аварию у придорожного кафе, а Данил случайно оказался в машине. В миг, когда авто протаранил грузовик, ему полагалось находиться в другом месте…

— Ты в порядке? — вернул Ларису в реальность встревоженный голос Даши. Она так глубоко погрузилась в прошлое, что замерла у зеркала, безжалостно сжимая в руках нежную ткань платья. — У тебя такое лицо!

— Просто задумалась, — отмахнулась Лариса беспечно. — Слушай, у меня идея! Едем ко мне. Я тебе на завтра такое платье выберу и туфли, что Бартусевич взбесится. У нас же одинаковый размер, верно?

— Ты не шутишь?! — оживилась секретарша, сияя, как солнце в летний зной.

— Еще как не шучу, — мстительно улыбнулась Лариса, представляя недовольство Бартусевич. Пакость мелкая, а как приятно!

Выходя из магазина, Лариса достала из сумочки зеркальце. Поправила черные кудри, пока Даша что-то щебетала, не переставая. Сделала вид, что ищет в глазу ресницу, однако на самом деле посмотрела на другую сторону улицы — на женщину у газетного киоска, и усмехнулась уголками губ. Дама в неприметном сером плаще, темных очках и русом парике ходила за ними весь день, пребывая в полной уверенности, что Лариса ее не замечает. И вообще не подозревает о ее существовании. Идиотка! Столько месяцев таскаться следом тенью и верить, что тебя не вычислили! Хотя кто сказал, что чужая глупость — это плохо? Не считая вчерашней бурной реакции в конторе адвокатов, все остальное пока шло точно по плану. В том числе, присутствие бестолковой курицы, изображающей в эту минуту жгучий интерес к утренним газетам.