Глава 7. Скрытое алиби
Из дневника кукловода: Нужно уметь лгать. Нет, не так. Лучше построить фразу иначе, чтобы передать её точный смысл. Лгать нужно уметь. Мастерство не только в том, чтобы складывать слова в предложения, но ещё и в каждом взгляде, жесте, повороте головы. Нужно излагать ложь так, чтобы в глазах не отразилась истина. Её не должны разглядеть ни оппоненты, ни вынужденные союзники.
* * *
Вот она плата за хождение налево! Рассчитываешь на двойное внимание, а получаешь форменную истерику в квадрате от взрослых и степенных (казалось бы!) представителей сильной половины человечества. Никого не волнует, что роль жилетки — не твоя стезя. И что по статусу нервной и капризной полагается быть женщине.
Кристина в четвертый раз перечитывала допрос свидетеля по делу об ограблении, которое вела параллельно с убийством Романа Абрамова. Но не могла сосредоточиться на деталях, мысли витали вокруг совсем других аспектов, далеких от работы. В голове звучали громкие мужские голоса и обидные слова, брошенные пусть и сгоряча, однако не становившиеся от этого менее ядовитыми.
Первым начал Павел, вернувшийся домой за полночь, скрипя зубами от злости. Швырнул на пол пиджак. Яростно дернул ворот рубашки. Пуговицы брызнули в стороны, запрыгали по мебели, покатились прочь. Кристина, конечно, ждала реакции мужа после того, как мило пообщалась с Игорем Кареловым пару дней назад и ненавязчиво впечатала в мозг план военных действий. Однако не предполагала, что супруг будет носиться по дому полураздетым, хлопать дверьми и выть белугой. Не вязалось столь эмоциональное поведение с обычно выдержанной законной половиной. Вот до чего любовницы доводят! Пусть и бывшие.
План был прост: показать Павлу, что Игорь — билет на следующую ступень по карьерной лестнице, а без него продвижение грозит не просто забуксовать, а дать задний ход. Это Карелов доходчиво объяснил коллеге, пригласив вечером в бар. Разумеется, о том, что он в курсе о Марине Лапиной, не было сказано ни единого слова. Жертва сговора улыбалась, острила и дружески похлопывала Павла по плечу. А под конец объявила, что замолвила за него словечко перед влиятельным будущим родственником.
Павел быстро смекнул, чем грозит ему срыв бракосочетания Игоря. Когда несостоявшегося жениха изгонят с позором, мэр вряд ли захочет видеть возле себя его протеже. Искать компромат на Карелова Павлу больше не улыбалось. Вот только мать незаконного отпрыска оставалась реальной угрозой семейному «счастью» и деловой репутации.
Кристина, изобразив печаль, смотрела на брызжущего слюной мужа, вынужденного врать на ходу. Правду о шантаже Марины поведать он не мог. Вот и выплескивал гнев, поливая грязью приходящих на ум коллег. Жена понимающе кивала, соглашалась с каждым обвинением. Вставляла подходящие к месту ругательства, но в итоге неожиданно нарвалась на обвинение в собственный адрес.
— Ты надо мной издеваешься, да?! — Павел остановился посреди комнаты и подозрительно покосился на супругу. — Тебе же наплевать на мои проблемы! Сделала лицо серьезным, а глаза смеются!
— А как мне реагировать? — неразумно припечатала Кристина, устав от ночного скандала. — Если ты стоишь в трусах и носках, а строишь из себя большого начальника.
Ради выражения лица Павла эти слова, впрямь, стоило произнести. Сначала с него сошли все краски. Затем щеки порозовели, но не равномерно, а пятнами, пока не обрели цвет перезрелого томата. В глазах отразилась такая обида, что не будь Кристине безразличен брак, появился бы повод всерьез заволноваться.
— Ты! Ты! — задохнулся Павел, сжимая кулаки, а жена подумала, что из его ушей сейчас всенепременно повалит пар. — Тебя нельзя любить! Ты убиваешь любые чувства!
— О, да! Зато твой эмоциональный диапазон на редкость огромен! — бросила она раздраженно и оставила мужа бушевать от гнева в одиночестве.
А утром получила новую порцию яда от любовника. Он не хуже Павла скакал по кабинету и сыпал ругательствами. Благо одет был полностью, что позволяло сохранять серьезность. Впрочем, причина бури тоже способствовала деловому настрою. Кристины, разумеется. Не Стаса.
Операция в Нижнем Новгороде под кодовым названием «сокровища тайной подруги» провалилась с треском. Полиция не обнаружила следов сбережений Юрия Романова в распоряжении Алины Климовой, зато умудрилась неосмотрительно рассекретить ее старый роман. Мужа дамочки обнародование ветвистого украшения на голове подвигло примерить роль увековеченного Шекспиром мавра на глазах у ошеломленной публики, то бишь, стражей порядка. А затем довело до больничной койки с сердечным приступом. Туда же — только этажом ниже — последовала и изменница. Лечить пошатнувшуюся нервную систему. А заодно поврежденную супругом шею.
— Она ругала Романова последними словами, — смущенно отчитывался перед Стасом и Кристиной местный полицейский. Он побывал с коллегами из Нижнего в доме Климовой, а затем навещал её в клинике. — Рассказала, Романов уговорил её перевести часть сбережений в свой банк. Мы проверили, это правда. Климова сама пострадала от аферы любовника. Тогда же они и расстались…
— Кому, черт возьми, понадобился этот балаган? — бушевал после ухода полицейского Стас.
Он ненавидел, когда ситуация выходила из-под контроля. Ещё бы! Именно на сегодня господин прокурор назначил встречу Ларисе Романовой и её адвокату. Стас не сомневался, что прищучит их найденными отцовскими денежками, и те согласятся на сделку. Он уже видел девчонку на нарах. Но, увы. Мало того, что не обзавелись козырем, так еще умудрились оказаться в глупом положении.
— Может, Романова сами прислала анонимку? — предположила Кристина осторожно. — Да, мы быстро установили непричастность Климовой к исчезновению денег, зато ей здорово досталось. Вдруг Романова хотела отомстить папочкиной любовнице?
— У неё мозгов не хватило бы! — огрызнулся Стас, морщась. — На письме не единого отпечатка. — Скорее, этот твой…
— Эдик не стал бы опускаться до подобных инсинуаций, — отмахнулась Кристина, вспомнив годы учебы. В их пятерке Эдик Самойлов слыл белой вороной. Соглашался далеко не со всеми методами профессора. Однако тот всё равно держал парня в группе за острый ум и умение быть убедительным.
— Почему ты его защищаешь? — Стас остановился и глянул исподлобья. — Я считал, у вас всё кончено.
— У нас с Эдиком? — переспросила Кристина. — Вообще-то ничего и не начиналось.
— Ну-ну, — Стас упрямо тряхнул головой, напомнив мальчишку, не желающего сдаваться в споре с взрослыми. — А, может, тебе трудно признать, что ты не способна поддерживать нормальные отношения?
— Ты бредишь, — поставила точку в разговоре Кристина и покинула кабинет, не удостоив Стаса взглядом.
Странно, но отделаться от мысли, что оба мужчины в чем-то правы, не получалось. От этого становилось еще отвратительнее. Кристину сложно было назвать идеальной второй половиной. Всегда. Даже в юности. Школьный парень (тот самый, с которым она собиралась провести жизнь) тоже иногда взрывался.
— Почему ты всегда всё усложняешь? Жизнь проще, чем ты стараешься её сделать, — не раз повторял он. А однажды сказал слова, которые её жутко обидели. — Ты хочешь летать слишком высоко. Мне за тобой не подняться.
Лишь спустя годы Кристина поняла, что парень уже тогда разглядел главное. Ей оказалось бы мало замужества, дома, работы с приличной зарплатой, а уж тем более роли домохозяйки. Интеллект и способность мыслить аналитически не дали бы жить так примитивно. Постепенно она бы привнесла в семью столько драмы, что и черти из ада б разбежались.
А сегодняшние отношения…
Да, она не держится ни за Павла, ни за Стаса. Зачем? Рядом с ними она не чувствует себя настоящей. Кристине всегда был нужен мужчина, способный понять её помыслы, не подрезающий крылья, но в то же время равный ей и по уму, и по силе характера. Слишком высокие запросы, не так ли? Но меньшее не приносило ничего кроме постоянного раздражения, уныния и глупых ссор.
Кристина оттолкнула листы с показаниями и закрыла лицо ладонями. Злость, родившаяся после двух трудных «разговоров», готова была плеснуть через край. Может, антидепрессанты попить? Нет. Плохая идея. Кристина ненавидела зависимость. От людей (с одним единственным на свете исключением), от вещей. А уж тем более от лекарств.
* * *
По дороге на «рандеву» в прокуратуру Эдуард и Лариса не сказали друг другу ни слова. Всё было отрепетировано и проговорено десятки раз. Сейчас обоим хотелось тишины. Каждый погрузился в собственные мысли.
Эдуард думал о Диане. Ему удалось снять напряжение и отложить взрыв на время. Правда, сколько его в запасе, предсказать не взялся бы никто. Эта безумная женщина способна слететь с катушек уже завтра и сорвать самую главную аферу в его жизни. А это заставляло нервничать. Очень. Слишком многое стояло на кону.
Мысли Ларисы занимала «тень». На днях та настолько обнаглела, что шпионила без очков, пусть и в новом парике. В зеркальце Лариса поймала пропитанный ненавистью взгляд. Впервые стало страшно. Раньше это таскание следом казалось игрой. А то, что предстояло сделать в будущем — лишь ответным ходом. За вмешательство туда, куда не просили. Теперь же Лариса словно протрезвела. Избавилась не только от реального опьянения, но и излишней самоуверенности, затуманившей разум. Возможно, верно говорят — за всё в жизни нужно платить. Тем более, за пролитую кровь. Но она не хочет. Не может. Не должна.
А всё потому, что кое-кому приспичило облегчить совесть! И почему люди такие слабаки? Если уж решился что-то предпринять, надо действовать, а сделав — не жалеть об этом. И не каяться. Она вот ни о чем не сожалеет. Только всё равно страшно…
…В коридоре пришлось проторчать около получаса. Лариса не сомневалась, что сотрудники прокуратуры устроили это нарочно. Подумаешь. Бездарная попытка заставить противников понервничать. Бездарная и старая как мир. Нервничать Лариса не собиралась. В кабинет вошла королевской походкой и свысока взглянула на прокурора. Он же на нее не соизволил посмотреть. Хмуро покосился на Эдуарда.
Ого!
Наметанный глаз Ларисы легко разглядел ревность. И злость. Это означало, что дело превращалось в очень личное.
Неприятно. Но не смертельно.
Стас солировал. Говорил нарочито небрежно, снисходительно смотрел на Эдуарда, всем видом демонстрируя, что не в восторге от его профессиональных качеств. Кристина молчала, но ни на секунду не отрывала взгляда от лиц бывшего сокурсника с клиенткой. Пыталась прочесть ей одной понятные знаки.
— Адвокат объяснил вам риски? — обратился Стас к Ларисе покровительственно. — Если вас сочтут виновной, рискуете выйти на свободу пожилой дамой. Однако признав вину, вы облегчите участь.
— Двенадцать лет тюрьмы — небывалое облегчение, — усмехнулся Эдуард. — К тому же, здесь ключевое слово — «если». Сначала докажите, что Лариса Юрьевна — убийца.
— Я никого не убивала, — Лариса посмотрела Стасу в глаза. Без страха. Но и без вызова. — И не собираюсь брать на себя чужую вину.
— Но улики…
— Какие? — оборвал Эдуард. — У вас даже мотива нет. Как и орудия убийства. Только слова администратора, который якобы видел мою клиентку ночью в отеле. Причем, не рядом с убитым. И не с пистолетом в руках.
— Этого может хватить, чтобы убедить судью.
— Отнюдь! — Лариса назидательно подняла указательный палец. — Администратор лжёт. Он хочет навредить мне. Спросите у него, почему. А если промолчит, поговорите с горничной. Стриженной под мальчика. Не то Марина, не то Алина. Она всё слышала в тот вечер. Перед тем, как Рому убили.
— Нам пора, — поставил точку в разговоре Эдуард, поднимаясь. — В следующий раз приглашайте по серьезному поводу, чтобы ни вы, ни мы не теряли времени.
Признаться, он долго думал, стоит ли сейчас раскрывать историю с администратором. Но решил рискнуть. Следовало закончить раунд победителем. Кроме того, это первый шаг на длинном пути. Козыри еще остались.
Перекосившаяся физиономия Стаса стала подтверждением правильности выбора. А потом Эдуард переключился на бывшую сокурсницу. Кристина смотрела в глаза Ларисе. Ох, лучше бы она этого не делала. Лариса не удержалась от легкой усмешки. Губы дернулись чуть-чуть, но этого хватило, чтобы в душу адвоката закрался страх. Клиентка, по-прежнему, не умела себя контролировать. Она могла наделать уйму глупостей, не заметив этого.
Да, многоходовка — вещь замечательная. Но приходится учитывать столько мелочей, что никакой гениальный интеллект не выдержит!
* * *
Лариса увидела её на другой стороне улицы. Сегодня тень снова сменила цвет «волос», нацепила тёмные очки, но не пыталась прятаться. Потеряла бдительность? Вряд ли. Просто окончательно уверилась в тупости и слепоте соперницы.
Всю дорогу до офиса адвокатов Лариса опять думала о ней. Вспомнилась первая встреча. Это случилось на похоронах Сергея Дубцова — мужа Фаины и дяди Романа. Тень тогда была официальной Роминой подругой, бесконечно изображала скорбь, но всё же явно скучала. Лариса сама ненавидела похороны. Но откликнулась на звонок Романа из уважения к покойному, которое тогда испытывала. Вот именно! В прошедшем времени! Теперь же она с удовольствием прибила бы Сергея сама. И даже выкопала его из могилы ради такого случая! Собственноручно!
Лариса помнила, как перешагнула порог дома Дубцовых и сразу почувствовала, что атмосфера переменилась с последнего приезда четыре года назад — на похороны самой Фаины. Отсутствие хозяйки ощущалось в каждом уголке некогда уютного жилища. Фина (так называли секретаршу отца Лариса и Полина в детстве) умудрялась привносить тепло даже в их большой и холодный дом в Самаре. А в свой собственный подавно. Но после ее смерти в здесь поселилась безысходность. Последние годы Сергея прошли в непроглядном унынии и, как выяснилось позже, в жгучей ненависти.
Роман был очень мил. Несмотря на то, что раньше Лариса вела себя с ним по-свински. Не помогали даже упреки Фины, годами пытающейся достучаться до Ларисиной совести. Вздорная девчонка не упускала случая поддеть неповоротливого и криворукого "племянничка". Язвила по поводу и без. А Роман лишь багровел, ни разу не дал достойный отпор. И вот теперь он предстал перед ней истинным джентльменом и пригласил на ужин, сообщив, что через несколько дней приедет по делам в Самару.
— Это так трудно, — сказал он, тяжко вздыхая. — Казалось, дядя Сережа и Фаина вечны. Я всегда приезжал сюда, словно домой.
Первым желанием Ларисы было отказать Роману. Но его слова затронули ту часть души, которая отчаянно тосковала по Фине и её трогательной заботе. Лариса сказала «да», не подозревая, какое унижение ждет впереди.
За той беседой на поминках пристально следила подруга Романа. Стояла с бокалом красного вина возле такой же кровавой занавески, заменившей в гостиной любимые бежевые шторы хозяйки. Ларису поразило, насколько безвкусно та одевается, уродуя неподходящим фасоном вполне сносную фигуру. Зато с лицом всё было в порядке. Ничего лишнего в косметике. А светлые, как лен, пряди удачно гармонировали с изумрудной зеленью глаз.
Это лицо в последние недели не раз являлось Ларисе в ночных кошмарах. Оно оказывалось на теле паука, перебирающего мохнатыми лапками. Лариса ненавидела эту женщину! За то, что превратилась в тень. За то, что мечтала уничтожить. И главное за то, что могла это сделать, правда, сама не подозревала об этом. Пока не подозревала.
«Ничего, Диана Рогозина!», — мстительно подумала Лариса. — «Дай только срок, и крышка моего гроба станет твоей!»
— Ты в порядке? — поинтересовался Эдуард. — У тебя такое лицо, словно мысленно откручиваешь кому-то голову.
Лариса усмехнулась. Попыталась придумать, как получше сострить не тему обезглавливания, но в сумочке завибрировал мобильный, сообщая об смс. Послание отправила Даша. Сбивчивое, без знаков препинания и предлогами не к месту. Однако смысл Лариса поняла без труда. Мымра, то бишь Бартусевич, узнала какую-то её тайну и «скакала» по офису от радости.
В подтверждение зазвонил телефон Эдуарда.
— Да, Катя? — устало ответил адвокат. Звонки помощницы в последнее время напрягали. — Да, еду в офис. Да, Лариса со мной. Может, объяснишь толком, что стряслось? Почему не по телефону? Что за тайны? Хорошо, скоро будем, — Эдуард отключил связь и раздраженно воскликнул: — Женщины! Иногда с вами невозможно спорить!
Он мрачно свел брови, но не сказал больше ни слова. И не поймешь, что думает о сообщении Бартусевич. Лариса напряглась. Что за тайну раскопала рыжая клуша? Не самую же главную, в конце концов?! Впрочем, и мелкие секреты могли аукнуться большим катаклизмом. Цепочка не такая длинная. Разгадаешь одно звено, следом потянутся остальные «скелеты».
Выглядела Бартусевич, встретившая их на пороге, довольной кошкой. Предложила обсудить ситуацию в кабинете Эдуарда и не переставала хищно скалиться на ненавистную «соперницу». Вот дура ревнивая! Скорее снег в июле пойдет, чем Лариса посягнет на Эдуарда. Даша, в отличие от начальницы, грустила. Она искренне привязалась к клиентке и теперь переживала. Лариса на мгновение залюбовалась девочкой. Строгое черное платье сидело идеально, подчеркивая стройную талию. Жаль только Артем, по-прежнему, не замечал малышку. Вот и сейчас он смотрел в рот Бартусевич, соловьем заливающейся перед боссом.
— Я же говорила, она лжёт! — объявила та, едва они оказались в кабинете. — О вечере убийства! Наш детектив кое-что раскопал. Её видели! И не одну!
— О чём ты? — насторожился адвокат, глядя то на клиентку, то на помощницу.
Бартусевич объяснила. С выражением и придыханием, будто со сцены вещала. Частный детектив, подрабатывающий на их контору, воссоздал часть перемещений Ларисы после ссоры с Романом. Нашёлся свидетель — официант, который видел ее, распивающую спиртные напитки в компании некого кавалера в баре. Он уверял, что парочка покинула заведение вместе, явно намереваясь продолжить общение в более интимной обстановке. Было это за полтора часа до убийства.
— Бар на следующее утро закрыли на ремонт, — пояснила Бартусевич. — Поэтому мы сразу и не нашли свидетеля, — она гневно посмотрела на клиентку. — Ну, что вы на это скажете, Лариса Юрьевна?
Но та молчала. Только сердито губы поджала.
— Лариса, отвечайте! — грозно потребовал Эдуард.
— Обязательно делать это при ней? — она презрительно покосилась на Бартусевич.
— Да, — лицо адвоката превратилось в суровую маску.
— Ладно! — Лариса всплеснула руками. — Да, я была с тем мужиком! Но получилось так неловко, что решила не говорить.
— Что значит «была»? — переспросил Артём.
— Почему неловко? — вторил ему Эдуард. — Если этот мужчина может обеспечить алиби…
— Потому, что я понятия не имею, где его искать! — взорвалась Лариса. — Я сто раз говорила, что напилась! До глюков! Даже имени не запомнила. Внешность тоже в тумане. А «была», то и значит! Трахались мы! После бара поехали в гостиницу. В какую — не знаю! Мне было плевать. На его машине, не на такси.
— Марка?
— Какая к черту марка?! Помню только, что темное авто.
— На чем вы добирались обратно? — снова насела на клиентку Бартусевич.
— Меня подвезли, — Лариса уставилась на собственные руки на столе. — Я проснулась одна. С деньгами вышла заминка. Роман отобрал у меня карты, а наличные кончились. Хорошо хоть этот заранее номер оплатил. В общем, я уговорила одного парня подкинуть меня. Кажется, его Виталиком звали. Но не поручусь. У меня жутко болела голова, а он всю дорогу трещал о стройках.
— Почему вы молчали? — спросил Эдуард строго.
— Потому, что это не алиби, а сплошное недоразумение, — Лариса потерла лоб, а потом обвела адвокатов несчастным взглядом. — Да, я хотела отомстить Роману. Но лишь наставить рога. Я не подарок. Но и не убийца.
Эдуард, Катерина и Артём обменялись хмурыми взглядами. Слово «недоразумение» идеально подходило к сидящей перед ними женщине…