Глава 8. Поцелуй на камеру

Из дневника кукловода: Иногда я задаю себе вопрос, каким (ой) бы я стал (а), если бы мое взросление прошло в иных условиях? Интересно, гипертрофированная способность дергать за ниточки — следствие жизненных обстоятельств или генетическая аномалия? Ведь с годами она стала не просто необходимостью, а странной потребностью, граничащей с игрой. Я уже не смогу не играть чужими жизнями. Даже если захочу.

* * *

— Это была отвратительная сцена. Помню, подумала тогда: какая же она дрянь! — Вика Юдина, горничная отеля отвела взгляд, испытав неловкость из-за бранных слов в адрес бывшей постоялицы.

— Продолжайте, — Стас постарался показать, что не осуждает девушку.

— Хорошо, — она провела тонкой ладошкой по коротким черным волосам. — Я, конечно, не оправдываю администратора. Но понимаю мотив. Эта дамочка — Романова — его не просто унизила. Растоптала!

Стас бросил едва заметный взгляд на Кристину, и та без труда почувствовала волнение любовника. Он отчаянно боялся откровений горничной, грозящей разрушить дело, на которое поставлено слишком многое. Потому и поехал с помощницей в отель, хотя обычно Кристина общалась со свидетелями сама. Особенно, вне офиса.

— Конфликт произошел из-за обслуживания? — подтолкнула Кристина Вику к сути разговора.

— Нет, — та принялась теребить длинными пальцами край фартука. Горничная не хотела создавать проблемы коллеге, однако еще сильнее волновалась за себя. Интерес сотрудников прокуратуры не прибавлял очков в глазах работодателя, а у нее и так долг за квартиру накопился. — Мне показалось, клиентка выпускала пар. Администратор подвернулся под руку. Она торчала в вестибюле. Минут сорок. Я несколько раз заходила туда и видела ее то у окна, то на диване, то у стойки портье. Ей не сиделось на месте. А потом зазвонил мобильный. Я не прислушивалась. Помню только, как она процедила в трубку: «Ну ты и сволочь!». А потом посмотрела на администратора и понеслось.

Кристина явственно представила, как разъяренная Лариса, сжимая в руке мобильный, поворачивается к мужичку. Кричит, выплескивая злость и обиду. А ведь тот повел себя, как и любой мужчина на его месте. Трудно не пялиться на красивую женщину, шатающуюся перед носом в платье с та-а-аким вырезом.

— Она назвала его ущербным. Спросила, давно ли он смотрелся в зеркало, чтобы сметь разглядывать такую, как она. Усомнилась в его состоятельности. Как мужчины. Ну вы понимаете…

…У машины Стас бросил ключи Кристине и молчал большую часть пути до конторы. Время от времени барабанил пальцами по колену и покусывал губу. Кристина знала — это опасный признак. Любовник близок к грандиозному срыву.

— Прежде, чем начнешь кричать, просто послушай, — проговорила она, радуясь, что сама сегодня за рулем. — Ничего не потеряно. Нет никаких доказательств, что администратор лжет о ночи убийства. Он рассказал то, что видел. И точка.

— Твой бывший преподнесет ситуацию иначе, — процедил Стас, сжимая кулаки до хруста. — Судья посмотрит на Ларису, на администратора и запросто поверит Самойлову. Особенно если попадется такой же хлюпик.

Кристина покачала головой. Она ненавидела предвзятость Стаса.

— Не факт. Кроме того, мы получили еще одного свидетеля, который подтвердит, что Лариса злилась на жениха.

— Ты изменила мнение? — губы Стаса скривились. — Теперь считаешь, что Романова виновна?

— Возможно, — Кристина предпочла уклониться от прямого ответа. Любовнику ни к чему знать о пари с Эдиком.

— А почему ты промолчала, когда я назвал Самойлова твоим бывшим? — Стас снова стал похож на обиженного мальчишку. — Решила поменять "показания"?

— Предпочла не продолжать бессмысленный разговор, — Кристина с трудом подавила желание резко дать по тормозам, чтобы не пристегнутый любовник улетел в лобовое стекло. — Давай займемся делом. Пока оно не развалилось. Я начну готовить свидетелей. Если удастся представить в суде нужную нам Ларису, скандал с администратором не сыграет роли. Не забывай, при всех остальных преимуществах, у девчонки нет алиби. Хотя, — Кристина повернула на парковку прокуратуры, — нам бы не помешал более весомый мотив для убийства, нежели глупая ссора.

* * *

— Вы не любите говорить о себе? — Наталья Носова пригубила вино и улыбнулась Эдуарду Самойлову.

Это была вторая встреча. Более романтическая. В ресторане, а не в кафе, как в прошлый раз.

— Всегда считал, женщины предпочитают, чтобы слушали их.

— Отличный способ уйти от ответа!

— Пытаетесь поймать меня в ловушку?

Вопрос прозвучал шутливо, однако у Эдуарда было достаточно причин его задать. Свидание адвоката и сотрудницы прокуратуры, работающих над одним делом по разные стороны баррикад, нечастое явление. Тем более, инициатор сближения — Наталья. Предложение попить кофе после случайной встречи на улице невинно. Ужин в ресторане имел иной подтекст. Пусть ужин и был достаточно ранним.

— Думаете, я здесь из-за вашей клиентки? — Наталья откинулась на спинку высокого стула. — Дело Романовой ведут Стас Завойский и Кристина Харламова. Я лишь на подхвате.

— Не хотел вас обидеть, Наташа, но, кажется, вложил во фразу больше, чем собирался, — мягко пояснил Эдуард. — И, поверьте, я не скрытничаю. Моя биография не столь интересна, как у тех, кого приходится защищать. Ну, хорошо, — адвокат развел руками, увидев разочарование на лице собеседницы. — Спрашивайте. Но ничего грандиозного не обещаю.

— Чем занимались ваши родители?

— Отец был большим специалистом по исчезновениям, — Эдуард нахмурил брови. — Ушел, когда мне было три. Впоследствии я узнал, что он всю жизнь бегал от алиментов не только на меня, но и на детей от двух последующих браков. Мама работала учителем. В обычной школе. Но мне все равно приходилось учиться лучше других, чтобы не подвести её. Однажды это здорово выручило.

— Заняли первое место на городской олимпиаде?

— Скорее, выиграл в лотерею. Однажды в школу пришла комиссия. Проверяющие остались недовольны результатом. Класс, за которым они наблюдали, отработал урок из рук вон плохо. На обратном пути им попался я. Чиновники удивились, почему мальчик что-то чертит на доске в пустом кабинете. Я ждал маму и решал задачу для учеников на три класса старше. Меня забросали вопросами. А через неделю мы получили предложение о переводе в другую школу. Для одаренных детей. В школу, после которой открыты многие дороги.

— И говорите, ничего интересного! — вскричала Наталья восторженно. — Это же история о том, как одно событие меняет жизнь!

— Вы преувеличиваете, — не согласился адвокат. — Да, перевод в хорошую школу облегчил карьерные задачи. Но я в любом случае постарался бы получить высшее образование. Независимо от преимуществ на старте.

— Вы познакомились с Кристиной Харламовой в университете?

— Да. На первом курсе.

— Эдуард, простите, если мое замечание покажется бестактным, — Наталья на мгновение плотно сжала губы. — Просто вы с ней кажетесь совершенно разными.

— О! — воскликнул адвокат, подливая себе и спутнице вина. — Вы, как и многие, решили, что нас с Кристиной связывали романтические отношения. Отнюдь. Мы были друзьями.

— Были? — Наталья зацепилась за неосторожное слово.

— Да, — Эдуард помрачнел и залпом осушил почти весь бокал. — Поверьте, это очень грустная история, способная испортить вечер.

И Наталья, действительно, пожалела о проявленном любопытстве, когда Эдуард закончил рассказ об особой группе профессора Воскресенского, выходных в Адлере и авиакатастрофе. Он не вдавался в подробности. Сухо изложил факты. Но Наталья поняла, что те давние события до сих пор причиняют ему боль.

— Пролитый кофе — вот событие, которое перевернуло всё, — подытожил Эдуард, глядя на остатки вина на дне бокала.

— Неужели, за все годы вы ни разу не пытались восстановить отношения с Кристиной? — Наталья постаралась задать вопрос осторожно, чтобы не спугнуть собеседника.

Общение с адвокатом оказалось совсем не скучным и во многом приятным, однако отказываться от главной цели «свиданий» она не собиралась. Кристина Харламова оставалась преградой на пути по карьерной лестнице. А чтобы избавиться от противника, нужно знать его слабые места.

Кажется, Эдуард не заподозрил подвоха. Или настолько погрузился в печальные воспоминания, что потерял профессиональную бдительность.

— Зачем? — пожал плечами он. — У нас обоих своя жизнь. Кроме того, Кристине никогда не нравилась моя бывшая жена. А мне не слишком симпатичен ее муж.

— Павел Харламов? Почему? — Наталья удивилась вполне искренне. Она-то считала, любимице босса повезло с замужеством. Богатый, красивый супруг, да еще сотрудник мэрии. Есть, где развернуться.

— Скажем так: Павел не склонен к моногамным отношениям, — Эдуард понизил голос. — На днях я видел его с женщиной, из-за которой они с Кристиной однажды чуть не развелись. Она училась с нами в университете. Курса на три младше. Марина, кажется. О, простите, что сплетничаю! — адвокат смущенно улыбнулся. — Возможно, это странно для представителя моей профессии, но я за честные отношения.

— Говорите так, будто считаете это недостатком? — интерес Натальи к Эдуарду возрастал с каждой минутой. И не только, как источнику информации.

— Потому что на словах это кажется правильным и легким, на деле же оказывается невероятно трудным, а подчас и обременительным. Люди не могут без секретов, так уж устроены. Постоянно лгут. Даже близким.

Продолжить разговор не позволил мобильный Эдуарда, высветив имя Дианы Рогозиной.

— Простите, — извинился он и будто невзначай коснулся руки Натальи.

Она вздрогнула. По телу прошла горячая волна. Прикосновение понравилось. Очень понравилось. Она посмотрела вслед адвокату с предвкушением чего-то особенного.

— Почему ты звонишь мне со своего телефона? — раздраженно спросил Эдуард Диану, отойдя на безопасное расстояние от спутницы.

— Всё кончено, Эдик! — истерически объявили на другом конце. — Мне надоело ждать! Я иду в прокуратуру!

— Послушай, Диана…

— Нет, это ты послушай! Я подхожу к зданию. Ты меня не остановишь. Я все расскажу об этой гадине! Что до тебя, мой дорогой любовничек, можешь расслабиться. Твое имя в разговоре не прозвучит. Пока. Но всё изменится, если попытаешься отступить от сценария. Только посмей помешать прокурорам засадить эту тварь! Лишишься работы, а, может, и свободы!

…К Наталье адвокат вернулся минут через пять. Следовало перевести дыхание и взвесить все «за» и «против».

— Почему у меня чувство, что вечер подошел к концу? — поинтересовалась она, силясь разглядеть в глазах Эдуарда причину напряжения.

— Иногда неприятности на работе всерьез мешают романтике, — он смущенно развел руками, давая понять, что подробностей не будет. — Я провожу вас до машины.

На улице Наталья с грустью отметила, что еще не стемнело. Для большинства вечер только начинался. Разочарование отразилось на лице во всей красе, и Эдуард притянул спутницу к себе. В первый миг Наталья хотела оттолкнуть его, но секунду спустя сумасшедший поцелуй показался естественным и закономерным.

Не меньше радости порыв Эдуарда вызвал у Михаила Панкратова, сидевшего в неприметном авто через дорогу с фотокамерой в руках. Еще бы детективу не радоваться! Ракурс отличный, освещение изумительное. Фотографии получатся на славу. Хоть в журнал глянцевый посылай!

* * *

Светловолосая женщина сидела, скромно спрятав взгляд под бледными ресницами, и делала вид, что изучает собственные руки, но Кристина не сомневалась: внутри нее бушевал ураган страстей. Она словно видела чувства посетительницы в цвете. Ярко-алый гнев, оранжевое злорадство, темно-фиолетовую ненависть. Но это, скорее, забавляло, нежели вызывало интерес.

Диана Рогозина, без сомнения, долго продумывала гардероб, чтобы создать выгодное впечатление. Неброская серая юбка и блузка на пару тонов светлее делали блеклое лицо еще бледнее, что придавало ему почти неподдельную скорбь. Зато с гримом, вернее отсутствием оного, она просчиталась. В отказе Рогозиной от косметики Кристина увидела исключительно дилетантство. Уродуя себя, она выпячивала пропасть между собой и соперницей. Кто в здравом уме поверит, что в схватке за мужчину эта женщина способна победить кричащую красоту Ларисы Романовой?

— Я любила его, понимаете? — проговорила Диана с надрывом, прижимая к губам белый платок, но слезу выдавить не смогла.5ebdbc

Однако Кристина вынужденно констатировала, что не услышала в интонации фальши. Надо же, даже тип со столь отталкивающей внешностью и неидеальной репутацией, как Роман Абрамов, способен покорять сердца.

— Расскажите всё по порядку, — предложил хлюпающей носом посетительнице Стас. Он подобрался, вытянулся, как гончая, напавшая на след. Не хватало только хвоста, хлещущего от восторга по мебели. — Как вы познакомились с Ларисой Романовой?

О! Это Диана помнила отлично. На похоронах Сергея Дубцова. Лариса приехала вся такая скорбящая, искренне печальная. Но даже в строгой траурной одежде, едва перешагнув порог, приковала взгляды. Восхищенные мужские и неодобрительные женские. Дрянная девка умудрялась кривляться, даже выражая соболезнования. Изогнутые губы дразнили, огонь в глазах прожигал чужих мужей и женихов насквозь, дурманя и маня. Как же хотелось огреть ее подсвечником, чтобы пружинистые кудри окрасились кровью! Такой же темно-красной, как наглый рот!

А ведь Диане и так приходилось несладко. Она ненавидела Сергея. Тщательно скрывала это при его жизни. И тем более, после смерти. Кто бы знал, как трудно было утешать горюющего Романа! Сжимая зубы до противного скрипа, она заставляла себя выслушивать его нытье. О том, как он потерял семью! Единственную, которая у него была!

Фаина и Сергей никогда не любили Диану. Но если первая старалась проявлять любезность, второй не скрывал неприязни. А после смерти супруги Сергей и вовсе запретил племяннику привозить в дом невесту, которая за восемь лет не сумела стать женой.

— Лариса приехала на похороны Сергея Дубцова — дяди Романа, — проговорила Диана вслух. — Я с ней едва парой слов перемолвилась, но с моим женихом они разговаривали. Долго. Выразили друг другу соболезнования. А потом Роман предложил ей встретиться в Нижнем, когда приедет туда по делам. Поужинать вместе.

— Вы не возражали? — провокационный вопрос Стас задал почти небрежным тоном.

— Нет. Я знала, что это игра.

Так и было. По крайней мере, сначала.

Роман позвонил среди ночи. Взволнованный до крайности, чего за ним обычно не водилось. Не только кончиной любимого дядюшки, у которого провел последнюю неделю. Но и тем, что тот поведал перед смертью. Спустя час Диана ехала в аэропорт. Чтобы помочь с похоронами. И с планами, как превратиться в очень богатых людей.

В то утро после ужасного перелета, когда новый лайнер трясло, словно консервную банку, Роман впервые заговорил с подругой о браке. Медленно ходил по запущенному кабинету Сергея, заложив руки за спину. Рассуждал, как важна для семейной жизни финансовая стабильность. А Диана слушала, невольно поглядывая на неровные стопки бумаг на громоздком столе покойника.

Терпение. Это слово Роман повторил раз двадцать. Оно касалось, прежде всего, Дианы. Это ведь ей предстояло ждать в тени, пока жених сыграет в спектакле на двоих, где действующей невесте не предусматривалось роли. Там нашлось место лишь для Ларисы. Пусть поначалу та и не подозревала, что будет участвовать в трагикомедии.

— Роман объяснил, что вечером накануне смерти дядя Сергей рассказал нечто важное, — проговорила Диана, сминая платок. — Такое, что тяготило его последние годы. Страшный секрет семьи Романовых.

Нет, Диана не знала подробностей. Роман говорил намеками. Дал понять лишь, что выяснил тайну, благодаря которой отец и дочь Романовы без труда освежат память и поведают, где спрятаны украденные Юрием деньги. Бедность покажется бывшему банкиру заманчивей нового тюремного срока. По неосторожным фразам Диана сделала вывод, что речь идет об убийстве Веры. И уяснила кое-что еще: в нем замешана Фаина. Именно поэтому Роман не хотел говорить о преступлении. Поэтому Сергей сходил с ума после смерти жены, которая на смертном одре призналась супругу в старом грехе.

— Роман объяснил, что Юрий Романов убил жену, — объявила Диана после долгой паузы. Нет, она не продумывала слова. Рассказ был отрепетирован. Фразы подобраны тщательнее гардероба. Сотрудникам прокуратуры полагалось считать, что она пытается вспомнить детали. — Не собственноручно убил, разумеется. Нанял убийцу. Об этом узнала его секретарь — Фаина Полозкова, после замужества Дубцова. Не знаю, что именно заставляло ее молчать. Деньги, жалость или что-то еще, но это знание мучило бедняжку до самой смерти, — Диана плотно сжала губы, готовясь произнести крайней важную часть речи. Не хватало еще, чтобы ей самой предъявили обвинение. — Это трудно, — выдавила она хрипло. — Но я должна сказать. Роман решил шантажировать Ларису преступлением отца. Хотел получить припрятанные деньги. Я отговаривала его. Но это превратилось в навязчивую идею.

Нет, Диана и не думала разубеждать жениха. Затея с шантажом показалась гениальной. Особенно та часть, где они вместе тратят легкие деньги. Кроме того, предаваясь мыслям об афере, Роман прекращал ныть и тянуть, как жвачку, рассказ о незабвенных Сергее и Фаине.

— Но зачем Роману понадобилась помолвка с Ларисой? — вопрос Стаса прозвучал, как выстрел. Но Диана была к нему готова.

Как же она разозлилась, когда всплыли все подробности плана, в первое время тщательно от нее скрываемые. Она-то дурочка считала, что жених припугнет наглую девчонку, а не станет щеголять с ней в обнимку перед фотографами желтых газет, смакующих подробности нового романа скандалистки Ларисы. Конечно, наедине с Дианой Роман был обходителен и мил, как никогда прежде. Исполнял любую прихоть. Но оставаясь одна, она лезла на стену от ревности и злости. Душу рвали подозрения, заставляя чувствовать себя обманутой и брошенной.

— Зачем? — задумчиво переспросила Диана. Изумрудные глаза вспыхнули, обнажив гнев. — Роман хотел отомстить. Он неоднократно сталкивался с Ларисой в доме Сергея и Фаины. Мерзавка вела себя по-свински, нарочно старалась оскорбить, обидеть. Роман решил отплатить. Разумеется, он не собирался жениться. Но помолвка стала для этой высокомерной девчонки унижением.

А вот это было истинной правдой. Лицо Романа озаряла счастливая мальчишеская улыбка, когда он представлял реакцию Ларисы. Ее злость и бессилие. А потом… Потом что-то случилось. Роман, обещавший походить в женихах Ларисы пару недель, вдруг увлекся. И не процессом. А невестой-заложницей. Сначала он это отрицал. Посмеивался над мнительностью Дианы, набрасывался с поцелуями, не давая продолжить разговор. А дальше начал пропадать, игнорировать звонки. Пока однажды не объявил, что их отношениям пришел конец. Не потрудился даже приехать. Ледяным тоном отчеканил новость в телефонную трубку.

— Понимаете, у Ларисы было сразу два мотива убить Романа, — Диана проникновенно заглянула в глаза собеседникам. — Личная месть и нежелание расставаться с деньгами.

— Роману, кстати, удалось узнать, где они?

— Не знаю, — смутилась Диана. — Я не одобряла затею с шантажом, поэтому Роман не делился подробностями.

Местонахождение денег она, действительно, не знал. Жених не спешил откровенничать, как продвигается шантаж. А потом и причина сообщать новости исчезла.

— Мне лишь известно, что план Романа перешел на заключительную стадию, — пояснила Диана осторожно, а потом громко всхлипнула. — Я ждала развязки, но никак не ожидала такого конца.

О, да! Она ждала. И вовсе не утопая в жалости к себе, а действуя. Благо к тому времени, когда Роман готовился к настоящей свадьбе с соперницей, у Дианы появился помощник. Эдуард Самойлов, тоже имевший зуб на Ларису. Красавчик-адвокат, с которым было приятно проводить время. Мужчина, оказавшийся теперь целиком и полностью в ее цепких руках.

— Чему вы улыбаетесь? — поинтересовалась Кристина, впервые за полчаса открывшая рот.

— Простите, — пробормотала Диана, потерявшая контроль над мимикой. — Просто радуюсь, что у меня хватило смелости прийти сюда. Это было непросто. Но теперь я почувствовала облегчение.

— Понимаю, — поддержал ценную свидетельницу Стас. — Вы готовы повторить показания в суде?

— Да, — ответила она решительно. — Мой жених не был примером для подражания и совершил поступок предосудительный, но смерти он не заслуживал.

Слова прозвучали чересчур высокопарно, но удовлетворили всех. Диане они показали весомой точкой в трудном разговоре. Стас не верил такому счастью, как сразу два мотива. Кристина посмеивалась в душе. Она понимала, что посетительница многое не договаривает. Однако ложь Дианы Рогозиной лично ей была на руку.