Глава 9. Адвокат и его женщины

Из дневника кукловода: Забавно, насколько сильно люди отличаются от впечатления, которое производят на окружающих. Человек, кажущийся многогранной личностью, прост, как лист белой бумаги. Иной раз думаешь, что это лишь обложка, пытаешься перевернуть страницу, а не выходит. С другими наоборот. Простота и незамысловатость оборачиваются двойным дном. И только диву даешься, как окружающие не видят тайную душу, не замечать грехов?

Хотите, расскажу, какими их вижу я?

* * *

Кристина завтракала в одиночестве. Павел умчался, едва забрезжил рассвет, чтобы исключить очередную утреннюю ссору. Самонадеянный болван! Наивно смеет полагать, что игнорирование проблем сведет их на нет. Лучше бы Марину Лапину свел. В могилу! А что, неплохой расклад. Мужа — в тюрьму, любовницу — на кладбище, побочного отпрыска — на усыновление. Кристина кровожадно улыбнулась, а потом разочарованно вздохнула. Нет. У нее на Павла и Марину иные планы. Менее опасные. И пускай окружающие считают ее жертвой. Она останется в выигрыше.

Взгляд серых глаз устремился в сад — на великолепные розы. Ночью прошел дождь, и цветочный запах свободно проникал в столовую через распахнутое окно, навевая воспоминания. О детстве. И родном доме. Там тоже росли розы, пьяня терпким ароматом в теплое время года. Вдыхая его, Кристина всегда испытывала странное возбуждение. Запах будоражил кровь, но не затуманивал разум. Еще ребенком она решила, что эти цветы — ее воплощение. Статные и холодные. Притягательные, но способные постоять за себя, раня противника в кровь. Не испытывая ни жалости, ни сожалений.

Жизнь никогда не была простой. Даже в детстве. Но тогда Кристина хотя бы не чувствовала одиночества. И считала себя «кузнецом своего счастья». Однако судьба распорядилась иначе. Пришлось работать с теми кирпичиками, какие остались, когда дверь в прошлое захлопнулась навсегда. Что ж, теперь появился второй шанс. Шанс переиграть партию с судьбой. А это, согласитесь, дается не каждому.

— Прошу прощения, — голос горничной заставил очнуться. — Вас просят к телефону. Женщина. Она отказывается представляться.

Душу ножом полоснуло дурное предчувствие. Напугал не сам факт звонка, а то, что набрали городской номер. Значит, мобильного не знали.

— Я отвечу в кабинете, — Кристина мастерски подавила панику, но прошагала к телефону, будто следом гнались.

— Привет, стерва, — насмешливо поздоровался знакомый женский голос, обильно сдобренный ядом. — Это Марина. Надеюсь, ты не станешь изображать удивление. Ни к чему играть в дурацкие игры. Я видела твоего детектива. Шатается за нами хвостом и не заботится о конспирации. И за что ты ему платишь?

— Тебе не понять, — Кристина поджала губы. Подумать только, а ведь этого звонка она не ждала. Неужели, теряет хваленую хватку? — Чего ты хочешь, Марина?

— Не лезь в мои дела, — охотно просветила бывшая подруга. — Я их закончу и верну твоего блудливого мужа. Наступи на горло самолюбию, иначе первые полосы газет запестреют сообщениями о похождениях Павлика, а, возможно, и о твоем скандальном разводе. Угомонись. Ты боишься рискованных шагов, несмотря на то, что у Воскресенского училась. А я — нет. Даже на преступление пойду, если придется!

Ответить Кристина не успела. Впрочем, не брось Марина трубку, она все равно бы смолчала. Подавила б желание расхохотаться. Знала бы наглая девчонка, как обстоят дела на самом деле, побоялась бы играть с огнем. А уж тем более, угрожать.

Немногие из окружения Кристины понимали, на что она способна. Догадался разве что Михаил Панкратов. Рискнул пошутить, что из нее получилась бы гениальная преступница. Кристина тогда ответила, что совершать преступления скучно, и солгала. Однажды она перешла черту. В той — прошлой жизни. И это не было скучно! Преступление получилось красивое и гениальное. Иногда даже жаль, что оно осталось тайной. Некому оценить мастерства и изящества задумки. Пусть планировать и пришлось второпях.

А Марина все-таки непроходимая тупица. Повелась, как дурочка, на уловку. Михаил Панкратов никогда бы не позволил себя засечь, если б сам не захотел. Впрочем, никаких далеко идущих планов в данном случае не было. Маленькая шалость. Кристина хотела позлить Марину, чтобы та посильнее отыгралась на Павле. Что ж, так или иначе, цель достигнута.

Вспомнив частного детектива, Кристина выдвинула нижний ящик стола и извлекла папку, переданную им накануне. Панкратов постарался на славу. Фотографии Эдуарда и Натальи Носовой получились говорящие, гламурные и чувственные. Носова явно готова пойти гораздо дальше поцелуев. Чему удивляется? Студенткой Кристина постоянно твердила Эдику, что из него получится идеальный Казанова. Притягательная, а главное правильная внешность и умение быть джентльменом делали его лакомым кусочком для женщин всех мастей. Вот только сам Эдик оставался холодным и непреступным, как скала. Если не телом, то разумом точно. Помнится, они с Алёнкой делали ставки, какая из шикарных девиц, наконец, покорит непробиваемого друга, но никто так и не выиграл спор. А однажды во время задушевной беседы, сдобренной дорогим вином, девчонки признались друг другу, что, если б не грозное напутствие Воскресенского о романах в группе, обе не постеснялись бы польститься на парня. Впрочем, это было до того, как он стал в доску своим.

Единственной, кто сумел увлечь Эдика, стала Соня Фридман — куколка с щенячьим выражением лица. Именно увлечь, а не влюбить в себя. Слишком уязвим был в тот период Эдик, потому и поддался напористым чарам эмоционального катаклизма. Кристина испытала настоящее потрясение, когда получила приглашение на свадьбу. На душе скребли кошки. Появилось чувство, будто кто-то непрошеный покусился на члена ее семьи. На того, кого нельзя отдавать легкомысленной блондинке, способной часами рассуждать о прелести новой линии духов.

Как же много изменилось с тех пор. И для нее. И для Эдика…

* * *

Эдуард ехал на встречу с Дианой. Но думал о Соне. Накануне у них состоялся непростой разговор, расставивший, наконец, точки над «I». Бывшие супруги встретились в парке — на нейтральной территории. Эдуард никогда не устраивал объяснений в ресторане, после того, как в студенческие годы его огрела тарелкой обиженная подружка. Поймет ли бывшая жена всё то, что он собирался донести, было неважно. Главное, чтобы она приняла важный факт: им не суждено быть вместе, а импульсивная ночь стала прощанием. Последней точкой в дописанной главе.

Сначала Эдуард планировал выплеснуть всю правду. Сказать, что никогда не любил Соню. Что женился, потому что яркая девушка внесла разнообразие в унылое бессмысленное существование. И что с ее помощью он хотел начать жить с чистого листа, стереть печальное прошлое и заполнить новыми эмоциями пустоту в душе и сердце. Но потом Эдуард увидел невероятную грусть в огромных голубых глазах и не смог обойтись с Соней столь жестоко. Она заслуживала правды. Но не издевательств.

— Чувства ушли, — сказал Эдуард, нацепив на лицо холодную маску. — Я не хочу притворяться. Не хочу лгать.

Он был готов к эмоциональной, свойственной Соне реакции. Но она не закричала. Не заплакала. Внимательно посмотрела ему в глаза.

— Тогда начни с главного — перестань лгать себе, — посоветовала экс-супруга, печально улыбнувшись уголками губ. — Я всегда знала, что нас трое, Эдик. Но закрывала глаза, наивно полагала, что сумею ее одолеть. В результате нам обоим было плохо.

— Я не изменял тебе, — возразил Эдуард спокойно, не понимая, к чему ведет Соня.

— Физически — нет, — согласилась она, отворачиваясь. В глазах блеснули слезы, но Соня сдержалась, не позволила эмоциям выплеснуться. — Но ты никогда не переставал думать о ней. Она всегда была между нами.

— Кто?

— Кристина, — Соня постаралась произнести имя холодно, безразлично, но скрыть обиду не получилось.

— Ты бредишь! — возмутился Эдуард. — Я и Кристина, мы…

— Друзья! Коллеги! Можешь не перечислять! — перебила Соня, подходя к бывшему мужу вплотную. — Поэтому я и прошу перестать обманываться. Задайся вопросом: почему ты несчастлив? Ответ прост — ты вынужден годами жить рядом с любимой женщиной, но оставаться далеко от нее. Не спорь, Эдик! Я знаю, что говорю!

Эдуард попытался снова открыть рот, чтобы объяснить, как далека Соня от истины, но не успел. Она быстро поцеловала его в губы и зашагала прочь, привлекая внимание мужчин в радиусе пятидесяти метров. Адвокат и сам залюбовался ею — притягательной фигурой, летящей походкой. В последний раз. Чтобы запомнить этот миг, сохранить в памяти финальную сцену не самой худшей истории в жизни.

Но как же странно было слышать из уст Сони о Кристине! Интересно, что случилось бы, не запрети Воскресенский романов внутри группы? Скорее всего — катастрофа. Из троих парней Кристина выбрала бы Дениса, такого же напористого и искрометного, как сама. Любителя жить ярко и на широкую ногу. Наверняка, им бы заинтересовалась и Алёнка. Случился бы грандиозный скандал, сдобренный подковерной борьбой, а временами и открытыми атаками. Нет, учитель был гением, когда уничтожил на корню любые поползновения студентов в сторону друг друга.

И Соня ошибается. Он не несчастлив. Уже нет.

…Свидание с Дианой Эдуард назначил в отеле, хотя и предпочел бы ограничить близкие отношения. Опасался, что однажды неприязнь пересилит, и он не сумеет ублажить ее в пастели. А требовала Диана много. Но на людях встречаться нельзя — противники из прокуратуры теперь знали тайную любовницу в лицо. По дороге адвокат позвонил секретарше, чтобы дать несколько распоряжений. Срочных дел на сегодня не намечалось, но работа в офисе никогда не останавливалась. Конечно, Даша опять могла что-нибудь напутать, однако сейчас из троих сотрудников Эдуард предпочитал вести телефонные разговоры только с этой странной девочкой.

Предатель Артём, преследуя собственные интересы, «случайно» проговорился Катерине, что босс встречается с помощницей прокурора Носовой. Скандал, разумеется, не состоялся, но теперь Бартусевич дулась, выполняя распоряжения через одно. Это напрягало, но выходить на открытый конфликт Эдуард не торопился. А ведь он ни разу не давал помощнице повода надеяться, что между ними возможны отношения серьезнее деловых или дружеских…

В отель любовники приехали почти одновременно. Эдуард зашел в номер, когда Диана придирчиво изучала этикетку на бутылке с шампанским. Оделась она вызывающе — в красное платье с большим вырезом. Вероятно, надеялась выглядеть соблазнительно, однако добилась обратного эффекта: наряд вызвал агрессию.

— Мы что-то празднуем? — поинтересовался Эдуард, всеми силами пряча гнев. Самоуверенность Дианы не просто раздражала, а бесила до мерзкой боли в зубах.

— Торжество справедливости, — пояснила та, протягивая бутылку. — Теперь прокуратура похоронит Ларису. Понимаю, для тебя это обернется провалом в важном деле, и мне очень жаль, милый.

— Нет, тебе не жаль, — Эдуард нарочно позволил вину пролиться, будто с обильной пеной могла уйти и злость.

— Тебе пора определиться, какой триумф слаще — карьерный или личный, — усмехнулась Диана, пригубив шампанское. Томно прикрыла веки, сделала еще глоток. — Ты ведь был не прочь заставить дрянную девку страдать, чтобы удовлетворить растоптанное самолюбие. Теперь не жалуйся, — она поставила бокал на столик и добавила требовательно. — Иди сюда.

Но Эдуард не торопился выполнять указание. Поначалу он воспринимал эти отношения, как игру, и даже уговорил себя считать их развлечением. Но постепенно интимные встречи с Дианой превратились обременяющую повинность, а потом и в наказание. Но назад пути не было. Он сам подписался на безумную многоходовку. С другой стороны, чем больше препятствий на пути, тем ценнее приз на финише. А он обещал стать самым главным выигрышем в жизни.

С Дианой Рогозиной Эдуард познакомился в Нижнем Новгороде — в баре во время командировки. Она, как приклеенная, таскалась в парике и темных очках за Ларисой и Романом, углубляя кровоточащую душевную рану. Эдуард подсел за ее столик, заметив, что «шпионка» не сводит глаз с голубков и злится. В отличие от взвинченной женщины, он не увидел на лицах пары вдохновения, свойственного влюбленным. Чтению мимики и жестов профессор Воскресенский когда-то посвятил целый курс, считая его крайне полезным для будущих юристов. Больше всех в нём поднаторела Кристина, однако и Эдуард помнил азы. Роман, согласно этой науке, выглядел победителем, сорвавшим джек-пот. Причем, обманным путем. Лариса хорохорилась, но ее загнали в угол.

Благодаря природному обаянию и незабвенным урокам мастера, Эдуард без труда разговорил Диану, травмированную предательством жениха. Внимательно выслушал ее историю, без упоминания о шантаже Ларисы, разумеется. Посочувствовал. А потом поведал свою. Рассказал, что знаком с сидящей рядом с Романом женщиной и считает ее личностью, мягко говоря, аморальной.

Диана испугалась. Вдруг Лариса заметит Эдуарда, а затем и ее. Роман взбесится, если узнает, что она шпионит за ними. Но адвокат успокоил новую знакомую, осторожно сжав дрожащие холодные ладони.

— Вам не о чем тревожиться, Диана, — сказал он проникновенно, как умел это делать, когда хотел понравиться и завоевать доверие. — Лариса не узнает меня. Проверял однажды. Она не из тех, кто запоминает лица. А еще говорят, что мужчины неразборчивы в связях.

— Что произошло между вами? — Диана немного успокоилась и проглотила наживку.

Эдуард заговорил не сразу. Сначала подозвал бармена и, дождавшись виски, сделал несколько больших глотков. Закурил сигарету и только потом криво усмехнулся.

— Знаете, так глупо получилось, что и вспоминать неловко.

Адвокат помолчал и продолжил рассказ о вечере восьмилетней давности. В Нижний он приехал на важную встречу вместо заболевшего коллеги. После работы Эдуард решил немного расслабиться. Выбрал ночной клуб недалеко от отеля. Лариса Романова сидела в баре. По обыкновению в кричащем платье, вынуждающем мужчин останавливаться и забывать о спутницах. Задумчиво тянула красное вино. Однако каждого, кто пытался заговорить, грубо отшивала.

— Хотите потанцевать? — спросил нахалку очередной кандидат на ее расположение — совсем мальчишка в ядовито-зеленой футболке.

— Хочу, — Лариса облизнула губы. — Вон с тем парнем на танцполе.

Эдуард не удержался от смешка. Слишком уж растерялся мальчик, по-детски раззявив рот. Будто конфету отняли ребята постарше. Лариса реакции соседа по барной стойке не оценила. Смерила презрительным взглядом, но потом прищурилась, заметив на руке дорогие часы. В то время Эдуард зарабатывал не много, но руководство требовало соответствовать статусу и в зале суда, и в частной жизни.

— А слабо уговорить девушку на незабываемую ночь? — поддела Лариса, ожидая, что мужчина поведется, и она низвергнет его с небес на землю.

— А слабо сначала согласиться на прелюдию в виде романтического вечера? — парировал Эдуард в ответ. Будучи истинным представителем своей профессии, он всегда умел красиво обескуражить собеседников. Однако сегодня напал не на ту.

Лариса игриво изогнула бровь и подала адвокату руку.

— Романтического вечера не обещаю, но кураж всенепременно. Только, — она приблизила манящие губы к уху собеседника, — на многое не рассчитывайте. Я еще не решила, что с вами делать.

— Я — Эдик, — представился он.

— А я — загадка. Пока. А там посмотрим.

Вечер, плавно перешедший в ночь, действительно, не мог похвастаться романтикой. Зато безудержное веселье било через край. Танцы, вино, снова танцы, и много слов ни о чем, сопровождающихся звонким хохотом Ларисы. Потом было сумасшедшее продолжение невероятной ночи — в номере Эдуарда. А утром адвокат проснулся один, ощущая полный набор похмельных ощущений. Девушка-загадка испарилась.

— Не знаю, на что я тогда рассчитывал, — признался он Диане и развел руками. — Лариса застала меня врасплох в трудный период жизни. И я потерял голову. Сначала пытался ее искать. Но тщетно. А вернувшись домой, только о ней и думал.

Эдуард машинально стряхнул пепел в пустой стакан из-под виски.

— Когда произошла следующая встреча? — подтолкнула его Диана.

— Что? А, встреча… Через полгода. Нас представил друг другу ее новый бой-френд — мой коллега — на благотворительном вечере в Питере.

— И она вас не узнала? — Диана с отвращением покачала головой, мол, от Ларисы можно и не такого ожидать.

— Более того, — Эдуард горько усмехнулся, закуривая новую сигарету, — пыталась меня соблазнить, пока ее друг развлекал важных гостей.

— Вы рассказали ей о той ночи?

— Зачем? — щеки Эдуарда порозовели. — Но хотелось ударить ее. Наотмашь. Не представляете, скольких усилий стоило сдержать гнев, — адвокат мастерски заставил голос дрогнуть, чувствуя, что клиентка почти созрела сделать ему нужное предложение.

И не ошибся.

— Знаете, Эдуард, — Диана с покровительственной улыбкой накрыла его ладонь. — Я думаю, мы с вами можем помочь друг другу…

* * *

— Диана Рогозина?

— Да.

— Для вас письмо. Распишитесь, пожалуйста.

— Здесь?

— Да, — курьер протянул светловолосой женщине в темных очках ручку, радуясь, что успел перехватить ее на лестнице, иначе пришлось бы приезжать в эту дыру еще раз. — Благодарю.

— Приятного вечера, — пожелала она на прощание, сжимая в руке, обтянутой черной перчаткой, желтый конверт.

Час спустя и само письмо, и его оболочка, потрескивая, догорали в пепельнице, а уничтожившая их женщина сидела с ногами в кресле: одна рука держала бокал с красным вином, вторая перебирала белокурые пряди парика на коленях.

— В игры с переодеванием можно играть и вдвоем, дорогая Диана, — кровожадно усмехнулась она, а в черных глазах вспыхнула дикая ненависть. — Очень скоро и ты будешь гореть. В аду. Твой козырной туз прошел мимо.

Лариса залпом осушила бокал, сбросила искусственные волосы на пол и потянулась за телефоном и новой сим-картой, заранее приготовленными на столе.

Ответили быстро.

— Это я, — голос Ларисы предательски дрогнул, на глаза навернулись слезы.

— Что-то случилось? — нервно поинтересовались на другом конце.

— Я перехватила письмо. И уничтожила.

— Черт! — зашипела трубка. — Мы же договорились звонить лишь в экстренных случаях!

— Знаю, я только…

— Мне сейчас совершенно неудобно говорить. Поэтому еще раз прошу — будь добра, не отступать от плана!

— Только хотела, — с нажимом продолжила Лариса, не обращая внимания на гневную отповедь, — хотела услышать твой голос и сказать… — телефон тихо пискнул, сигнализируя, что собеседник отключился, но она все же закончила фразу. — И сказать, что люблю тебя и очень скучаю…

Слезы так и не пришли. Она им не позволила. Нужно быть сильной. В неимоверно трудной партии ходов осталось не много, пусть даже каждый промах способен превратиться в крышку гроба.

Потерпеть. Собраться. И нанести удар, когда придет время.

А то, что с ней не стали разговаривать… Что ж, она заслужила. Если б Лариса была на месте несостоявшегося собеседника, то давно бы потеряла терпение и свернула самой себе шею…