Глава 17. Возвращение в Драконий замок

«Я долго не писала, - этой фразой открывалась первая страница дневника. – Жизнь, хоть и скучна, и новый день кажется похожим на предыдущий, но я нахожу себе дело. Чтобы отвлечься, чтобы занять руки и голову. Дневник заставлял бы делиться мыслями, от которых и так тошно. Много рисую, будто хочу в последний раз запечатлеть восход и закат, море и скалы. Не скажу, что меня мучают дурные предчувствия, но оттого, что за семь месяцев король ни разу не соизволил навестить будущую мать своего дитя, хочется плакать. Честно сказать, хочется плакать от всего. По любому поводу и в любой час суток. Велица говорит, что так на особо впечатлительных особ, а в моем положении я таковой и являюсь, действует приближение Селлара. Его уже можно видеть на небосводе. Пока он маленький, величиной с головку булавки, но растет с каждым днем. Как и мой ребенок. Я с удовольствием слежу, как под натянутой кожей живота появляется то ручка, то ножка, а то и слышатся причмокивания, будто он сосет палец. Я вернулась к вышиванию и плетению кружев. Доктор привез много тонкой ткани, из которой мы с Велицей накроили пеленок, и я с удовольствием вышиваю нежные узоры и вплетаю в кайму кружева. Хоть где-то пригодилось мое умение».

***

Софья вздрогнула, когда ее собственная слеза упала на написанное и размыла буквы.

***

«Сегодня опять ходила в пещеру к виверне. Она тоже скучает по королю. Сначала я боялась подходить близко, но после того, как ящер выплюнул к моим ногам с десяток жемчужин и в знак приветствия раскрыл крылья так широко, что со стен посыпалось каменное крошево, я осмелела. Теперь мы вдвоем сидим под аркой и смотрим, как с приближением Селлара меняется море. Волны становятся выше, а берег при отливе оголяется все больше. Уже можно рассмотреть неровности дна и колонии раковин, облепивших прибрежные рифы. Мне казалось, что они должны быть прекрасны, но то, что я вижу мало симпатично. Много серого цвета, и даже не верится, что в морщинистых закаменелых створках прячется нечто изумительное.

В тех жемчужинах, что приносит для меня виверна, мало света. Правильно говорят: «Хочешь, чтобы жемчуг выглядел как живой, держи его под лучами Лейрены». Я выбираю те горошины, что еще можно спасти, и выкладываю на поднос, который поставила под арку. Приятно запускать руку и слушать, как стукаются друг об друга жемчужины.

Хоули слушает их шуршание и мою болтовню. Я рассказываю все без утайки. И чем больше смотрю на ящера, тем сильнее во мне растет уверенность, что виверны вовсе не бездумные существа. Они просто не умеют говорить.

- Я знаю, почему король не приезжает, - сказала я ящеру, когда он позволил погладить его нос. – Вовсе не из-за того, что королева заставляет сидеть рядом с ней. На северных границах неспокойно. Кто-то поднимает людей на бунт, стравливает с соседями. Доктор Фурдик говорит, в любой момент может начаться война. 

Виверна глухо зарычала. Я с простодушием решила, что так она среагировала на слово «война».

- Тебе, наверное, хочется в бой? Вновь почувствовать себя сильным, опасным, изворотливым драконом?

Я видела упряжь, висящую в той пещере, куда ящер уходил спать: огромное седло с множеством ремней, усеянных шипами – в такое поместятся сразу несколько воинов, и железная пластина для брюха, чтобы враг не смог подкрасться к незащищенной части тела виверны.

Дракон скосил на меня глаза и язвительно фыркнул. Я научилась различать интонации его голоса.

- Ну да. Мы сейчас оба не такие изворотливые, какими могли бы быть. Но знаешь, я бы хотела полетать. Чтобы ветер в лицо, волосы назад. И кричать. Кричать от восторга и страха.

Виверна дернула крыльями, будто приглашала взлететь прямо сейчас.

- Знаешь, Хоули, я запомню. И однажды ты не отвертишься. Я появлюсь в пещере и скажу: «Пришло время летать». Тогда ты позволишь нацепить на себя седло и взлетишь так высоко, что у нас у обоих захватит дух.

В этот раз дракон разрешил себя поцеловать. Конечно же в нос». 

***

«За последний месяц Селлар занял почти половину небосвода. Здесь, на море, он кажется особенно огромным.

- Скоро Большая волна?

- Через неделю.

Я почти каждый день бегаю (это сильно сказано, скорее тащусь будто ожиревшая гусыня) к каменному дракону, чье изображение знакомо до черточки, и пытаюсь отыскать признаки изменения. Язык по-прежнему длинный, глаза смотрят на меня уже не с таким интересом, как в день первого знакомства, и хвост не сдвинулся ни на палец.

- Когда же он прошипит свою знаменитую фразу?

- Через пять дней».

***

«Осталось всего три дня до Большой волны. Кухарка с сыном отпросились навестить родных, обещали вернуться сразу, как схлынет вода. Я их понимаю. В день жуткого природного явления хочется быть рядом с теми, кого любишь. Их деревня находится за холмами, и волна туда почти не докатывается, но их староста все равно открывает купол. «Береженый живет дольше». Им нужно успеть въехать в деревню до установления защиты, иначе придется ночевать под открытым небом.

- А как же дух огня? Разве он не нуждается в жертве? – провожая, я обняла Палека.

- А не боишься поджариться, когда сверху замок накроет куполом? Там не будет дырочек, чтобы лишнее тепло выходило.

- Ничего, за неделю без жертвы не помрет, - кухарка положила на возок узел с гостинцами. Я сунула ей с десяток жемчужин. Глаза Палека загорелись восторгом – это же целое состояние. Если, конечно, маг признает жемчужины селларами. Но и без магии они немало стоят. Ювелиры купят с удовольствием.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Берегите вас боги! – она поцеловала мне руку. – Хоть бы лорд Фурдик успел вернуться до Волны.

Беспокойство заставляло биться сердце чаще. До родов осталось дней десять, а доктор как уехал в столицу, так и не давал о себе знать.

- Не травите девке душу, - это Велица спустилась к воротам. – Даже если не приедет, сами справимся.

- Но он обещал! – я задохнулась от негодования. Как так? Время родов приближается, а его нет как нет.

- Мало ли как во дворце дела сладятся. Королю негоже пропустить рождение наследника. Не забывай, что срок у Донны тоже немаленький.

Забыла. Совсем забыла. Беременным свойственен эгоизм – наши дела самые важные, нам требуется особое внимание, а остальные подождут».

***

 «Доктор Фурдик приехал за день до Волны. Из кареты с ним вышли еще двое: невысокого роста женщина, укутанная с ног до головы в меховой плащ, и статный светловолосый красавец с цепким взглядом.

- Кто это? – спросила я у Велицы, побледневшей лицом. Она как-то суетливо пихнула меня за спину.

- Уходи! Быстро уходи к себе.

По дрожащему голосу я поняла, что тянуть не стоит, и мышью шмыгнула за оконный занавес. Оттуда, оставив щелочку для глаз, наблюдала, как перед незнакомой парой выстилается Фурдик. Женщина скинула капюшон, и сразу стало заметно, что она похожа на сопровождающего ее кавалера. Оба красивые и холодные. 

- Ваше Величество, - Велица коряво поклонилась. – Ваше Высочество.

«Королева и ее брат? Зачем они здесь?»

Фурдик принял плащ, небрежно брошенный с плеча, и побежал на полусогнутых ногах за Донной, направившейся без подсказки в королевское крыло. Несмотря на немаленький живот, плохо скрываемый объемными одеждами, шла она легко. Будто летела.

Я оглядела себя. Пошитое деревенскими мастерицами платье, мягкая некрасивая обувь, сильно располневшая фигура. Живот почти в два раза больше королевского. Легкая походка исчезла месяца два как. Я тронула холодными ладонями щеки. Отчего так стыдно? Точно уворовала кусок чужого счастья.

- Сказала же, иди к себе! Что непонятно? – Велица распахнула половинки занавеса. Я от неожиданности вскрикнула, но тут же зажала рот ладонями. – Позже приду, расскажу, что и как, - смягчилась дракониха. – И к столу не выходи.

Я поспешила в свои комнаты, поминутно оглядываясь и боясь встретиться с незнакомцами».

***

«- Как ты без меня поживала? – доктор Фурдик был преувеличенно приветлив. Растягивал рот в фальшивой улыбке. Вымыв руки, насухо их вытер. – Ложись на кровать, я посмотрю.

Взял трубку, приложил к животу. Я вперилась взглядом в потолок.

- Шумы какие-то. Никак не пойму их характер. Будто эхо отдает.

- Что?! С ребенком все в порядке? – глаза тут же наполнились слезами.

Доктор успокаивающе похлопал по ладони.

- На, выпей, - достал из кармана небольшой пузырек зеленого цвета.

- Что это?

- Успокоительное. Утром Большая волна, Селлар действует на всех вокруг. Видела королеву?

Я кивнула.

- Тоже пребывает в величайшем раздражении.

- Зачем она здесь?

- Проездом. Еще до Волны уедет. Отдохнет с дороги и поедет.

- А вы?

- А я с тобой.

Мне этого услышать было достаточно. Доктор останется со мной.

- Поспи, тебе полезно».

***

 «Схватки начались как-то внезапно. Я описалась прямо в кровати.

- Велица! – закричала, не в силах подняться.

Остальное происходило будто в тумане. Доктор, влетевший в комнату, жадно осмотрел мое сгибающееся от боли тело.

- Началось! – сказал кому-то за спиной.

В комнату вплыла королева. Лицо спокойное, руки сложила на животе.

- Сколько это будет длиться? - брезгливо к носу платочек поднесла.

- От силы два часа.

- До Волны успеем?

- Да-да. Все рассчитано.

- Что рассчитано? – я еле разжала зубы. Знала бы, что будет дальше, лучше бы, завидев карету с Фурдиком, кинулась со скалы.

Два часа боли, два часа криков под холодным взглядом королевы.

Мне даже не дали подержать моего сына…»

***

- Сына?! – София так вскрикнула, что заставила мать выпустить вожжи из рук. – Она пишет, что у нее родился сын, а не дочь!

Софи ощущала себя обманутой.  Не знала, то ли смеяться, что все страхи позади, нет никакой матери-фаворитки, то ли плакать - она уже свыклась с мыслью, что является незаконнорожденной и может на полном основании учиться в школе для дворянок.

- Читай дальше, доченька, - Радуца хлестнула лошадь, чтобы та прибавила шаг.

***

«Королева, поддерживаемая за локоть братом, уходила, унося с собой моего сына.

- Отдайте, - шептала я, - отдайте!

Меня никто не слушал. Я тянула руки к Фурдику, а он, наскоро смыв с себя кровь, кинулся следом за королевой. Попробовала сползти с кровати, но меня скрутил новый приступ боли, более страшный, чем все предыдущие.

- Велица! Велица!

- Я здесь, родная, я здесь, - ее глаза были заплаканы. Села рядом, скинула на пол окровавленные тряпки. – Они закрыли меня на кухне. Насилу выбралась. Вокан дверь выбил.

- Где мой сын? – я корчилась от боли и едва ли понимала, что бормочет Велица.

- Увезли. Забрались все трое в карету и уехали. Фурдик с ними.

- Пошли Вокана, пусть отберет…

- Ворота закрыли. Волна скоро, - Велица взяла мою руку. – Да ты горишь вся.

Встала, смочила полотенце в воде. Хотела приложить ко лбу, но тут у меня начались потуги.

Велица откинула простыню.

- Боги, да ты никак опять рожаешь?

- М-м-м-м-м…

- Чего стоишь, как статуя каменная? – в спальню влетел Вокан. – Принимай!»

***

- Мама?

- Да, Софийка…

- Я родилась?

- Ты, доченька…

***

«Я попросила дневник. Моя рука дрожит, сил нет, клонит в сон, но… я должна написать. Не знаю, что будет дальше, выживем ли…

София, милая София. Я отдала бы тебе всю любовь, но половину унесла с собой чужая женщина. И сердце мое разрывается. Как же так? Как можно отнять дитя у матери? Разве же Донна сама не готовится ею стать? Страшно, жутко, хочется выть, но в тоже время губы мои растягиваются в улыбке. У меня есть ты. Надолго ли? Я смотрю в окно и вижу, что Волна уже на треть закрыла предрассветное небо, но каменный змей, должный прошипеть «Король велик», все еще молчит. А, значит, защитного купола нет.

Король не велик. Король совсем не велик».

***

- Как же так, мама? Почему нет купола?

- Читай, доченька, читай…

- Но тут больше ничего нет, - слезы лились градом, но не в них таилась причина слепоты Софии. Записи на словах «Король совсем не велик» обрывались. Одна, вторая и даже десятая страницы оставались нетронутыми.

- Открой дневник с конца.

- Но это уже не Милены почерк!

- Это Велица. Она записала все, что случилось. Я запомнила ее послание слово в слово. И оно не дает мне покоя.

***

«Из всех живущих в замке спаслись только я, Велица, и новорожденная девочка – дочь несчастной Милены. Лишь раз я обернулась и позволила себе завыть от горя и пережитого страха, когда отступающая волна подхватила и потащила за собой в море тушу нашего спасителя, последнего дракона и настоящего хозяина Драконьего замка. Он был стар, очень стар, и почти ничего не видел, но нашел в себе силы взлететь еще раз…

Покойся с миром.

Покойся и ты, мой любезный друг Вокан.  Корю себя, что не остановила, когда ты, посадив нас на ящера, вернулся за Миленой. Кричал, что успеешь, но не успел…

Покойся и ты, моя разлюбезная подруга. Ты стала мне дочерью, а твои дети должны были вырасти отрадой нам с Воканом в старости. Но не случилось.

Нелюди отняли у нас не только новорожденное дитя, но и саму надежду на жизнь. Вокан не сразу понял, отчего не проснулся каменный дракон и не прошипел свое извечное «Король велик». А когда догадался, было уже поздно. Враги вынули магические жемчужины из глаз ящера. Волна приближалась, и надежды на спасение не осталось. Но Милена не сдалась, заставила нас собраться и бежать в пещеры, где кухарка с сыном кормили духа огня. Я не верила словам девочки, принимала ее лепет о драконе за помутнение рассудка, за горячку, но Вокан сказал, что надо попытаться. И у нас получилось.

Ярость кипит во мне, погибшие требуют отмщения.

Теперь я догадываюсь, что лорд Фурдик давно вступил в сговор с братом Донны, еще в тот давний его приезд, после которого пропала любопытная служанка. Не зря Зуйка вздрагивала от каждого шороха, предатель был среди нас.

Помимо этого, пребываю в глубоких сомнениях и по другому делу: уж не доктор ли извел Фиордес? Не удивлюсь, если и здесь он не принял участия и бессовестно не свалил вину на леди Шер. Если Фурдик на стороне королевы и ее брата, то ловко избавился сразу от двух фавориток Таллена: несчастной Казули и еще более несчастной генеральши Кройц.

Одного понять не могу: зачем он подложил под короля Милену? Уж больно кстати в опочивальне Таллена оказался возбуждающий напиток из жедунь-травы, которым потчевали простодушную девочку. Поневоле припишешь сюда и несуразную оплошность с гиблой травой, которая вдруг оказалась негодной, что повлекло беременность Милены. Но не моего ума дело разгадывать Фурдиковские загадки. Пусть ими займутся королевские службы.

Радуца, сестра моя любимая. Оставляю тебе крошку Софию, а сама ухожу. Я дойду до короля и расскажу, какую подлость свершили над нами. Таллен мне поверит, ведь я его кормилица, он с моим молоком всосал... Эх, не с руки перечислять те достоинства, коими я его, надеюсь, наградила.

Если не вернусь, не кручинься. Значит, такова моя судьба. Деньги трать по своему разумению, но постарайся сберечь драгоценности. Если и случится продать, лучше разбери все по камешку. Нельзя, чтобы люди опознали в тех кольцах и браслетах королевские подарки. Начнутся расспросы, неровен час слух дойдет до королевы и ее брата. Тогда вам не жить.

Прости меня, и прощай».