Глава 25. Первый поцелуй

- Мне неудобно так сидеть, - подала голос София, когда Гонзаг оставил их. Она слукавила: слово «неудобно» несло совсем не тот смысл, какой можно было предположить. Все было с точностью до наоборот - волновал сидящий за спиной незнакомец: его разгоряченное тело, жар которого чувствовался даже через одежду, рука, вольно опоясывающая Софию под грудью, голос… Сильно волновал голос, а потому ей не терпелось подтвердить догадку, осенившую ее при разговоре с егерем. Но как увидеть лицо «похитителя», если на затылке глаз нет?

- Хорошо, - легко согласился всадник. И уже обе руки обхватили ее, и прозвучало то, что смутило бы, ищи она иной смысл в произнесенном: - Дорогая, раздвиньте ноги шире.

Переворот в воздухе, заставивший взметнуться юбки, и вот София сидит на мужской манер за спиной незнакомца. Кто увидит, что ноги оголились до самых колен? Кто осудит за то, что ей пришлось оплести руками пояс мужчины и прижаться к нему так плотно, как не позволяли ни одни правила приличия для незамужней особы, расписанные опытными матронами до мелочей? Главное, Софи теперь точно знает, что спас ее тот самый любитель купаться в пруду с лилиями.

Эрли-Как-Его-Там-Асдиш - у героя грез появилось имя. «Гад» ушло в небытие. Разве может быть гадом человек, пришедший на помощь неугодной трону?

А потому прижиматься щекой к его спине было особо волнительно. Правда, тряска мешала насладиться небольшой вольностью, и ткань камзола, достаточно грубая для нежной кожи, вскоре натерла ее до красноты, но ничего, Софийка Вежанская потерпит. Она просто прижмется другой щекой.

- Приехали, - горячая рука лорда похлопала по голому колену. Ох! – Вы там часом не уснули?

Для Софийки они добрались слишком быстро. Могли бы ехать помедленней.

Спрыгнул сам, протянул руки, чтобы спустить ее. Софи подалась вперед, нисколечки не боясь и не стесняясь. Она шла в эти руки так, словно вознамерилась остаться в них навсегда.

«Что за напасть?»

Каждая частичка ее тела пела, и хотелось долгих прикосновений, чтобы кожа к коже, губы к губам.

«Что за напасть?!»

Лорд похлопал по спине, давая тем знать, что все, она может стоять без опоры, пора бы расцепить руки, но те почему-то не слушались. Их словно приклеило к его широким плечам.

- Крестьянка, так и до постели недалеко, - произнес он, смеясь, чем немало смутил. Руки разлетелись в стороны, будто Софи обожглась. И от тела отлипла, вдруг заметив, что юбки задралась, и видны уже не только коленки, но и подвязки.

- Я не крестьянка, - а щеки горели уже вовсе не от того, что их натерло тканью.

- Уже знаю, - он галантно наклонился, нашел ее ладонь, и совсем не галантно поцеловал тыльную сторону - в самый центр. – Леди Мирудская, мое почтение.

- Спасибо, что пришли на помощь. Я…

- Всегда готов. Вы мне интересны.

- Чем же? – хотелось услышать о своей неземной красоте. Ведь сумела же поразить на балу, как и собиралась? Иначе как бы он признал в леди крестьянку Шиповничек? Должно быть, тоже был свидетелем ее вольных танцев с Дрейгом и разговора с королевой. Поразила, что уж сказать! Впрочем, не одного его поразила.

- В вас живет тайна…

Так, очень хорошее начало. София задержала дыхание.

- То ли крестьянка, то ли леди. То ли Мирудская, то ли Вежанская. Так кто вы? Роза или шиповник?

- Скорее, гибкая лоза, - она подняла на него глаза. Просто невозможно быть таким красивым. – С шипами.

И облизала губы. Он снисходительно улыбнулся, поняв, что хочется юной деве при серебристом свете Карха. Медленно наклонился, а когда она в предвкушении закрыла глаза и потянулась вверх, шепнул на ухо:

- Шестнадцать слишком мало…

- Две недели назад я едва не вышла замуж! – парировала София. Возмущение вперемешку со стыдом клокотали в ней. Возмущение – что причиной отказа стал возраст, стыд - что навязывает себя. Она опозорилась, да? Всего лишь из-за того, что дрожи в коленках хочет поцелуя?

- И почему же не вышли? Жених сбежал?

- Нет, боги были против.

- Всегда знал, что боги благоразумны. Нельзя брать в постель маленьких девочек.

- Но даже детей целуют на ночь! Почему же вы отказываете мне в такой малости?

Что она творит?! Не иначе как магия!

Он притянул ее голову и поцеловал в лоб.

Нет, не таким себе представляла Софийка Вежанская первый поцелуй. И с той же страстью, с какой она бросала скалки в мелких воришек, она сама обхватила лицо лорда и прижалась к его губам. Слава богам, он не стал отдирать ее руки от себя и ответил на поцелуй! Перехватил инициативу и сам завладел ее губами. Нежно, как-то стыдливо что ли? И-зу-ча-ю-ще. Вот то слово, что подходило.

Оторвался и с каким-то изумлением вгляделся в ее лицо, будто увидел впервые. Дотронулся до своих губ.

«Вроде не кусала?»

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мужчина сделал шаг назад. Софье даже показалось, что лорд Асдиш сейчас упадет.

Ошеломление? Он испытал ошеломление? Чего она такого сделала?

«Мой поцелуй его поразил! Я особенная, и теперь он это понял!» – цветок удовольствия распустился в ее душе. Ее оценили! И теперь Эрли не помешают ни ее шестнадцать лет, ни…

- Мы не можем быть вместе, - лорд сказал, как отрезал. Цветок удовольствия превратился в пепел разочарования.

София понимала, что его ответ - вежлива форма отказа. Разве же она не читала романтические истории? «Ты красива и умна, но непреодолимые препоны…».

- Я слишком незначительна для вас? – вспомнился и дядя-вор, и грубые слова королевы.

Эрли-Как-Его-Там-Асдиш покачал головой.

- Я на десять лет старше вас и…

Нашел причину!

- У моих приемных родителей разница в возрасте вдвое больше!

- Не время, совсем не время для увлечений, - лорд подошел к своему коню. Еще мгновение и он уедет.

- А как же «всегда готов прийти на помощь»?

- Я готов, но не к любви. Прощайте!

И ускакал. Со скрипом открылись ворота за спиной. Монастырь встречал свою заблудшую овцу тьмой.

А на утро школьный «улей» гудел о невероятной новости: Грасия из рода Кордовичей выбыла из состязания за сердце принца Дрейга. Ее родители объявили помолвку своей дочери с лордом Эрли Кавардузом Асдиш.

Известие до того ошеломило, что София трижды заставила Жейму пересказать об услышанном.

- Но Грасии всего семнадцать! – возмущению не было предела. Софи бы поплакать, но она злилась, и эта злость сжигала все слезы. Наверняка Эрли-Как-Его-Там-Асдиш уже вчера знал о помолвке, а она, считай, лезла к чужому жениху! Но почему не сказал? Почему ответил на поцелуй? И чем ее шестнадцать отличаются от семнадцати Грасии? Она, значит, для любви годами не вышла, а ее соперница в самом соку?

- О, боги! – София закрыла ладонями лицо. А ведь захоти он большего, нет причины думать, что она отказалась бы. Неужели напиток счастья продолжал действовать и сделал ее невменяемой? Ночью ей хотелось всего и сразу. Всю палитру любви от поцелуя в лоб, до поцелуя… Нет, она не будет думать об этом. Перечислять, где бы она хотела почувствовать губы Эрли-Как-Его-Там-Асдиш, только себя мучить.

Потрогала грудь. Та сделалась тяжелой и ныла. Сосок был так чувствителен, что причиняла боль даже легкая ткань нижней рубашки. Сердце кололо. В животе бурчало. Скорей всего из-за того, что София не пошла на завтрак, но ей упорно казалось, что так тело реагирует на запретное желание. К обеду разболелась голова, и Жейма пригласила лекаря.

- Бывает, - сказал он, послушав пульс и пощупав мягкий живот. – Перед очередниками у особо нервных барышень случается и истерия, и нелогическое поведение. То сладкое им слишком сладко, то соленое недостаточно солено. Пройдет.

Стоящая рядом с постелью больной сестра Фора поджала губы.

- Можешь не спускаться к столу. Без тебя будет хлопотно.

Ну вот что за характер такой? Если не советуют, то непременно надо пойти: София не из тех, кто спрячет голову под подушку.

Явилась с гордо поднятым подбородком и расправленными плечами, думая, что будут обсуждать ее вчерашний танец с принцем и позорный вердикт королевы. Но Софи ошиблась: обеденная зала встретила живыми цветами и цветными лентами, а все ученицы столпились вокруг лучащейся счастьем Грасии.

- Будет ли дан бал по поводу вашей помолвки? – у дочери губернатора глаза горели ожиданием. Вчерашний вечер, как успела поделиться Жейма, у Пиппы прошел неудачно. С ее точки зрения. На танцы ее приглашали сплошь старики. А вот отец думал совсем иначе: вдовец лорд Агурда с миллионным состоянием мог бы составить Пиппе чудесную партию. Или вот взять генерала Берзо – такой точно смог бы приструнить капризную девицу. Правда, поговаривают, что вояка чуть что свирепеет и начинает махать саблей, отчего до сих пор не женат.

- Нет, бала не будет. Лорд Эрли не хочет никаких празднований.

«Эрли» было произнесено с такой нежностью, что у Софи заболел живот.

- А когда свадьба? Будущим летом?

София затолкала полную ложку в рот и принялась усиленно жевать, лишь бы не слышать раздражающего щебетания.

- Нет, мой Эрли хочет, чтобы я окончила школу.

Мой! София чуть не подавилась.

- Смотри, не тяни, лорд Кавардуз Асдиш красивый мужчина, как бы не увели...

- Говорят, его род древнее королевского…

- И гораздо богаче…

- Я бы отдалась сразу…

- Я бы тоже отдалась сразу, - буркнула себе под нос Софья, отодвигая тарелку, - но он не взял.

- А чего тянуть? – старшеклассница взяла Грасию за руку. – Свадьбу можно ждать сколько угодно, но никто не мешает вкусить удовольствие до нее. После ночи любви жених не отвертится. Я именно так и поступила.…

- Ах! А не страшно?

- А это больно?

- Ох, милые, - перетянула Грасия одеяло на себя, не желая, чтобы в день ее торжества все переметнулись к делящейся опытом старшекласснице, - я уже все распланировала. Как отдамся, где отдамся, и что на мне будет надето…

Еда казалась безвкусной. От торта, который подали в честь торжественного события, София отказалась. Ее затошнило только от вида сотен розочек и огромных часов из крема. Мол, время придет, нужно только подождать.

«Все! Забыла! Эрли-Как-Его-Там-Асдиш чужой жених. А ты пришла в школу учиться, а не вздыхать по недосягаемым мужчинам», - подумала и вздохнула.

Когда выходила, столкнулась в дверях с Грасией, которая задрав руку специально погремела перед ее носом помолвочными браслетами.

- У тебя на платье пятно, - сказала ей Софья. В этот раз не соврала. Одна из упущенных в болтовне кремовых розочек оставила след не только на лифе, но и некрасиво размазалась по подолу. Выброшенное платье.

В своей комнате Софья не стала удерживать слезы.

***

Лорда Эрли-Как-Его-Там-Асдиша она встретила случайно через несколько дней. Он опять сидел в облюбованной Софьей беседке, но не один. Его невеста льнула к нему будто кошка.

- Не забывай, мы находимся в монастыре… - именно его голос остановил Софи, не заметившую за кустами шиповника, что место ее спокойных чтений занято.

- Поскольку мы обручены, никто не осудит…

- Нет. Я не буду рисковать ни твоим, ни своим именем. И помни, никаких выкрутасов и скандалов, иначе я разорву помолвку.

- Неужели за все три года ни поцелуя, ни…

Тут Эрли-Как-Его-Там-Асдиш заметил Софию, которая не успела развернуться и уйти. Он, не скрывая, что знает о присутствии третьего лица, притянул Грасию к себе и крепко поцеловал.

- Гад! – одними губами произнесла София, прежде чем уйти.

Эрли-Как-Его-Там-Асдиш отпустил невесту, разомлевшую в его объятиях, и грустно улыбнулся.

А утром София обнаружила, что пропал дневник. Второй Радуца хранила при себе, не в силах расстаться с последней вещью, которую Велица держала в руках. Да и написанное в нем могло разрушить ни одну судьбу.

Софи вместе с Жеймой перевернули всю комнату, исследовали каждый уголок сада, где Софья частенько перечитывала записи Милены, и уже отчаялись отыскать пропажу, как через пару дней дневник был найден среди учебников.

- Но я сама по одной перебрала книги! – возмущалась София, чувствуя неловкость перед Жеймой и десятком учениц, которых в процессе поиска заподозрила в злом умысле. Испытав потрясение по поводу потери ценной вещи и помня, что виновники порчи платья так и не выявлены, Софийка передала и этот дневник матери. Пусть лучше дома хранится, чем в комнате, куда каждый может сунуть свой нос.

- Прочел дневник кто чужой или нет? – маялась София, ловя всякий косой взгляд, но потому как ни в ближайшие дни, ни через месяц разговоров не последовало, корить себя за легкомысленность перестала.

«То же мне, мстительница!»