Глава 9. Пробуждение дара
Они не спешили. Нет, Эрли не тянул время из-за страха причинить Софье боль, просто они наслаждались друг другом. Каждое прикосновение - как откровение. Каждый поцелуй - как признание. Полуночные любовники прислушивались к дыханию, шепоту, всхлипу – к любому звуку, помогающему расшифровать музыку чувств и желаний.
«Я покажу тебе звезды», - говорят пылкие мужчины, но не всегда исполняют обещанное. Лорд Асдиш не обещал, но когда доведенная до исступления откровенными ласками София открыла глаза, то увидела над собой небо. Края огромного, во весь потолок портала мерцали, переливаясь черным перламутром. Карх стыдливо прятал лицо, натянув вуаль одинокого облака. Звезды на бархате небосвода пульсировали в такт сладостным спазмам, которые брали начало там, где только что побывали губы Эрли. Соня прежде никогда не испытывала столь острого удовольствия и, когда любимый мужчина раздвинул ее колени, не противилась, наоборот, раскрылась, доверчиво подалась вперед и отвечала благодарным стоном на каждый поцелуй.
Все, что они делали, делали правильно. Любовь не знает стыда.
«Тебе нравится целовать мою грудь? Вот она, целуй. Втяни губами сосок, а я выгнусь навстречу, запущу пальцы в волосы и прошепчу твое имя. А потом сама повторю ласку, пусть пока неумело, но я буду стараться. Это же наш первый раз? Дай набраться опыта, и я доведу тебя до исступления, отодвигая на потом самый чувственный аккорд нашей мелодии. Мне совсем не страшно. Возьми меня, убери последнюю преграду, что мешает нам стать единым целым».
«Мы отдышимся, дадим сердцам успокоиться, разрешим ветру, обрадовавшемуся отсутствию крыши, слизать с наших тел испарину, и лишь потом приступим к важному - к тому, что только в первый раз приносит боль. Надо потерпеть, моя девочка. В жизни многое начинается с боли».
Пятна крови на белых простынях казались черными. Софья спала, и лорд Асдиш, не спуская глаз с мерцающих звезд, прислушивался к ее дыханию. Ей было больно, и он знает, насколько. Ладонь непроизвольно почесала след от укуса, оставленного Соней.
Лорд тихо рассмеялся.
Дикарка. Не желая кричать от боли, она зубами вцепилась в его плечо. И уже Эрли, от неожиданности резко войдя в лежащую под ним Софью, закричал. С ней все не так, все непредсказуемо и странно.
- Шезган, гаденыш! – незло произнес лорд. В тот самый момент, когда он своими криками мог разбудить весь замок, затрубил ящер. Прикрыл хозяина. Красная виверна и сейчас кружила над порталом, с высоты взирая на обнаженные людские тела. Когда-то, во времена свободного обращения в ящера и обратно в человека, драконы не ведали стыдливости. Никому не приходило в голову прятаться, скрывая наготу.
Эрли с наслаждением потянулся. Сила бурлила в нем и не давала уснуть.
Сделав круг над дыркой в крыше, вновь затрубил ящер, точно звал полетать вместе с ним. Может, когда и получится. Сейчас начало всему. Мир Гаров возвращается, и верная примета тому – проснувшийся каменный ящер, возвестивший о появлении нового хозяина криком «Король велик!». Драконий замок – королевский замок, и рукотворная виверна всякий раз по прибытии правителя приветствовала его громкой фразой, которая позже использовалась лишь для того, чтобы предупредить обитателей крепости о приближающейся Волне. Королю было больно слышать подобное восхваление, поскольку, не сумев защитить своих подданных, он счел себя недостойным носить гордое имя Хоулигар. Взяв в руки жемчужину, правитель драконов загадал последнее желание.
- Я не умру, пока не отыщу самую сильную жемчужину и не верну величие драконов, - произнес он перед тем, как навсегда обратиться в виверну. Хоулигар рассудил верно: ни один человек, забравшийся слишком далеко от береговой линии, не уйдет от Волны. Это под силу лишь ящеру – обладателю мощных крыльев. Но разве виверна – бессловесная тварь, может управлять королевством? Хоулигар позаботился о Дамарии заранее: подписал договор с доверенным человеком - своим советником, который временно взял на себя груз правления. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Никто не был готов к тому, что сменится одно поколение, второе, третье, пятое, десятое, а жемчужина так и не будет найдена.
- Значит, Хоулигард все-таки отыскал самую сильную жемчужину, - прошептал Эрли, наблюдая за кувырками своего ящера в светлеющем небе. Предсказание, как и положено, звучало слишком туманно. Дословно Эрли его не помнил, но смысл сводился к тому, что однажды дракона поцелует человеческая дева, несущая в себе, подобно Селлару, магию, и тогда мир изменится. Ох, как же ждали этого изменения гары! И как боялись его люди.
Мало кто из них знает, что когда-то через Очищающий свет – так на самом деле назывался огненный источник, проходил каждый дракон, достигший зрелости. Как посвящение, как испытание на прочность. Страшно шагнуть в негасимое пламя, кажется, что ты испечешься до черноты, выгоришь до последней косточки, но море, бьющееся о скалы, ласково примет твое дымящееся тело и соленой водой залижет ожоги.
Зря старцы думали, что Очищающий свет исчез навсегда. Последняя Волна не уничтожила его. Огонь ждал своего часа и, пробудившись, приветствовал нового короля, взвившись выше самой высокой башни. Лорд Эрли Кавардуз Асдиш, последний из рода повелителей драконов, почувствовал его радость.
И все это произошло благодаря девочке, неизвестно как получившей магическую силу.
«Я твоя жемчужина!»
Неужели на самом деле ее наградил магией Селлар, как одаривал силой обыкновенные жемчужины? Но она родилась далеко от моря, появилась на свет в телеге, в однодневном переходе от селения Гремыки. Эрли проверял. Сам говорил со старостой, выдавшим бумагу с датой рождения.
Мужик то краснел, то бледнел, заикался и поминал богов. Теперь понятно, почему. Гванер тоже рыскал вокруг, вынюхивал «родословную» дочки кузнеца, и такой интерес двух сиятельных господ не мог не вызвать страха у того, кто скрывал в своем селении беглецов. Хорошо, что в руки брата королевы не попал дневник леди Мирудской, и он не связал Радуцу с Велицей, оказавшейся ее старшей сестрой. Какой из Павы Вежанского разбойник? Нет, он надежный друг, спрятавший нечто ценное, доверенное ему королевской кормилицей. Настолько ценное, что тот бросил без оглядки большое хозяйство и, думается, не впервые. Но не ради же шкатулки с королевскими драгоценностями и жемчуговым платьем бежал кузнец со всем своим многочисленным семейством? Если бы не любопытство Гелены, выудившей на свет колье, так и жили бы неприметно.
Видел лорд Асдиш и жениха, о котором упомянула Софья. Не только видел, но и прижал как следует. Потом сходил на ту самую лестницу на горе Сипун, что вела к храму, но так и не докопался до истины, почему духи двух семейств назвали Софию чужой. Боги не всегда изволят отвечать на вопросы смертных.
А ведь есть подозрение, что действительно чужая, и это невольно подтвердил сам Бохарт, рассказавший, какими были близняшки сразу после прибытия Вежанских в Гремыки - Гелена казалась вдвое меньше сестры. А что, если они вовсе не близнецы и родились не в один день? И тогда приходит на ум совсем уж невероятное предположение: Софья - плод любви короля и его фаворитки. Стоит допустить подобное, как сразу же делаются понятными поступки Павы Вежанского: и его поспешное бегство после неудавшейся свадьбы дочери, и сокрытие драгоценностей, оставленных Велицей. Судя по праху кормилицы, найденному в подвалах Гванера, опасался кузнец не напрасно.
Лорд Асдиш повернул голову и посмотрел на Софью. Ладони под щекой, одна нога закинута на его бедро. Даже во сне она предъявляет на него права.
- Кто же ты такая, Соня?
Она словно услышала, облизала губы и произнесла:
- Я дочь короля, - и вновь задышала ровно.
Под утро сон справился и с Эрли. Улетел разочарованный дракон, Лейрена вылезла из-за гор, прогоняя побледневшего Карха, запели птицы, загремели колодезной цепью служанки.
Софья зевнула и открыла глаза. Вспомнив, что творила ночью, зарделась. Но вовсе не из-за стыда. От удовольствия. Она добилась своего, не зря же Эрли оказалось под силу не только сотворить огромный портал, но и не давать ему захлопнуться почти всю ночь.
- Дальше все сам, сам, сам, мой дракон, - прошептала Соня, пальчиком погладив бровь спящего мужчины. Сейчас она любила его как-то по-новому. Исчезла болезненная влюбленность наивной девочки, ее чувства созрели и требовали иных проявлений. Если раньше ей было достаточно видеть лорда Асдиша, то теперь требовались объятия, поцелуи и прочие приятные штучки, которым ее баловал ночью Эрли.
- Лорд Эрли-Как-Его-Там-Асдиш мой любовник, - произнесла она, испытывая наслаждение даже от этих слов.
Как же ужасно ей хотелось разбудить его и вновь предъявить «право». На этот раз на первый день. Потом на вторую ночь и так далее. Пока… Пока он не женится на змеюке Грасии.
Расстроившись, что время любовницы не бесконечно и рано или поздно придется уступить Эрли невесте, сидеть и лить слезы, пока он с другой идет к храму, София поднялась. Ни к чему всем вокруг знать, что они сделались любовниками. Нужно уйти сейчас, пока горничные не принялись за обыденную работу и не застали ее в спальне господина.
***
- Эрли-и-и… Эрли, милый, – Грасия даже была рада, что застала жениха спящим. Нечасто приходилось видеть его в таком расслабленном состоянии. Как же вовремя она приехала!
Леди Кордович, на заре прибыв в замок Асдишей, первым делом заглянула к будущей свекрови – ее союзнице в отношениях с Эрли. Грасия знала, какой ей достанется муж: горделивый, своенравный, не терпящий проявлений романтических чувств. Любование звездами, прогулки по ночному саду, нежные поцелуи в тени цветущих деревьев – все это не для него. Он сразу оговорил, чтобы она не ждала от него невозможного.
«Все изменится, когда он познает тебя, - успокаивала невесту мать Эрли. – Его отец тоже казался черствым, но, мне даже неудобно признаваться, каким он делался горячим в постели! Настоящий хищник, охочий до любви и ласки!»
Вот и в этот раз, стоило Грасии ступить в опочивальню свекрови (особая привилегия для невесты сына), разговор тут же коснулся буки-Эрли.
- Как вы меня понимаете, мама! До свадьбы еще целый год, а мне уже сейчас хочется ласки и поцелуев, - при свекрови нетрудно выжать слезу. Пусть видит, как юная невеста страдает. – А Эрли, стоит мне появиться на пороге, тут же исчезает. Дела, бесконечные дела. Я специально навестила вас, чтобы пожаловаться: мой жених не изволил забрать меня из монастыря. Знали бы вы, какие ро... лица корчили завистницы, увидев, что я уезжаю в полном одиночестве!
Грасия два дня тряслась в карете, чтобы напомнить о своем существовании. Сам лорд Асдиш так и не принес извинений. Напрасно она ждала его в загородном имении Кордовичей, расположенном у живописного озера. Эрли даже не ответил на ее записку, специально заляпанную слезами безутешной страдалицы.
- Ничего, милая. Все сладится, - леди Асдиш – вся такая теплая после сна, еще не прибранная, прижала к груди будущую невестку. Отстранившись, заглянула в ясные глаза Грасии, пальчиком смахнула с щеки слезу и, немного поколебавшись, произнесла: - Кстати, если ты хочешь увидеть Эрли, то он сейчас в замке. И, насколько я знаю, уезжать никуда не собирается.
Притянув обрадовавшуюся добрым вестям девушку, шепнула ей на ухо:
- Мой сын еще спит, но я не думаю, что он будет против, если невеста разбудит его поцелуем. А там, как уж сладится. Ты же хочешь узнать, каков Эрли в постели?
- Но, мама, я девственница… - Грасия низко опустила голову. Ее щеки пылали.
- Все мы когда-то были девственницами. Зачем беречь то, что через год все равно утратится?
Грасия торопливо сняла дорожное платье и, наскоро умывшись, надела на себя такое тонкое белье, что оно не скрывало ни темных сосков, ни черных завитков волос, как правило, прикрытых панталонами. Накинув на плечи халат – ни к чему служанкам пялиться на достоинства фигуры будущей хозяйки, побежала в то крыло, где располагались комнаты лорда Асдиша.
Стучаться не стала. Скинув халат, скользнула в кровать.
- Эрли, милый! – прошептала Грасия, нависнув над спящим женихом. Жадно оглядела нагое тело, прикрытое лишь покрывалом. Ее шепот вызвал однозначный ответ: мужчина улыбнулся и, не открывая глаза, подмял под себя.
«Права была свекровь. В кровати Эрли зверь», - она ощутила его каменное желание, а потом и сама задрожала в возбуждении: ладонь лорда Асдиша скользнула под широкий вырез ее тонкой рубашки и сжала грудь. Грасия застонала, но ее губы тут же накрыли, начисто сбив дыхание.
«Вот это поцелуй! Не зря я столько ждала!» - под натиском лорда Асдиша ноги сами раздвинулись, подставляя то сокровенное, что берегла, но по совету свекрови решила подарить. Никуда после лишения девственности Эрли не денется.
- Право первого дня, да, милая?
- Ч-ч-что? – не поняла Грасия и… волшебство закончилось. Когда она открыла глаза, на нее смотрел Эрли, и этот взгляд нельзя было назвать добрым. Лорд Асдиш моментально скатился с кровати и, дернув покрывало на себя, прикрылся им.
- Грасия?! Что ты здесь делаешь?
Грасия хватала ртом воздух, как вытащенная из воды рыба.
- И в таком виде?
Леди Кордович сделалась пунцовой.
Дура! Лежит на чужой кровати, раздвинув ноги, будто лягушка, раздавленная сапогом. И прикрыться нечем! Потянула на себя простыню, но тут же брезгливо отбросила.
- Как я погляжу, нынче ночью кто-то уже распрощался с девственностью? - ее взгляд сделался жестким. - И не надо говорить, что вы ранены, она кивнула на раненное плечо, с которого сползла повязка. - Кровь совсем не там, где ей положено быть.
- Я не звал вас в мою постель. И оправдываться не собираюсь. Вы вольны расторгнуть нашу помолвку.
В бессилии топнув ногой, Грасия выбежала за дверь.
- Зубай! - дверь с противоположной стороны комнаты открылась. На пороге застыл, ожидая команды, воин. – Распорядись, чтобы согрели воды.
Только Зубай повернулся, поступила новая команда.
- Не надо греть. Пусть наберут холодную. Сейчас в самый раз.
- Еще бы, - проворчал воин, – всю ночь куролесили. Где это видано, чтобы постель от одной девахи не остыла, уже вторую туда уложить?