Глава 10. Месть
Грасия летела по коридорам в одной рубашке. Рваная по вороту, она почти не прикрывала нагого тела. Слуги жались к стенкам, пропуская взлохмаченную невесту лорда, в ужасе отмечая, что по ее ногам струится кровь.
- Что? Что случилось? – свекровь за время отсутствия Грасии успела только причесаться. Жестом отправила служанок прочь.
- Как после такого жить? Как?! Я сделала все, как вы сказали, а он вдруг озверел, подмял меня под себя, силой развел мне ноги, а потом... а потом... Ах, мама, что теперь будет? – Грасия упала на мягкий ковер и закрыла ладонями лицо. Ее плечи тряслись от рыданий. – Моя честь… Мой отец…
- Эрли?! Эрли сотворил с тобой такое?! – леди Асдиш прижала ладонь к груди, будто боялась, что ее сердце выпрыгнет. – Не могу поверить...
- Он меня едва не растерзал… - рваная рубашка обнажила грудь.
- Милая, успокойся! – леди Асдиш не знала, что сказать. Она растерялась и только одно стучало в мозгу: неужели первое соитие разбудило в сыне не разумного дракона, а кровожадную виверну?! – «Что-то пошло не так! Драконы никогда не позволяли себе обижать женщин!» - Харли, присмотри за леди Кордович! Помоги ей умыться. А я за доктором.
- Не надо! Не смейте меня трогать! Больше никто в этом доме и пальцем меня не коснется!
Стоило хозяйке замка скрыться за дверью, Грасия встала. Сняла со спинки стула халат матери Эрли.
- Говори, с кем вчера развлекался лорд Асдиш?
Куда делся плаксивый голос? Куда исчезли живописные страдания? С Харли говорила расчетливая, хладнокровная особа. Быстро надела халат, промокнув в тазу салфетку, вытерла ноги. Зашипела, когда задела на внутренней части бедра рану, сделанную осколком разбитой статуэтки. Та попала под руку, а когда от удара об пол с грохотом разлетелась, навела на нужную мысль. Грасии всегда помогало битье посуды.
Служанка привычно протянула ладонь.
- Разве ты не видишь, что у меня с собой ничего нет? Все виры в моей комнате.
Харли недовольно поджала губы и демостративно отвернулась.
- Хорошо, идем.
Вскоре служанка вышла из покоев леди Кардович, пряча за поясом несколько серебряных виров. Пристроенная на работу, чтобы следить за обитателями замка, Харли молчанием заставляла прижимистую Грасию расплачиваться за собранные сведения. Только в самый первый раз служанка по глупости выложила все махом и потом полгода вымаливала свои денежки. С тех пор она поумнела и не поддавалась на грозные заявления, что ее заменят на другую, более сговорчивую. «Ищите дуру!» - таков был ее ответ.
Грасия, получив верное направление, неслась в другую часть замка – гостевую. На правах будущей жены ей самой определили место рядом с покоями леди Асдиш.
- Ну я ей устрою! Будет знать, тварь, как забираться в постель к чужому жениху!
О том, что Эрли готов разорвать помолвку, Грасия старалась не думать. Куда Асдиш денется? Признается матери, которая непременно увидит окровавленную простыню, что он спал с нищенкой? Фу-у-у-у! Харли рассказала, в каком виде девица прибыла в замок: в мужском камзоле на голое тело, с нечесаными космами, с разбитыми в кровь губами. В компании старухи и оборванца, несшего кучу костей в узелке. От «гостей» пахло как из помойки! И где Эрли таких находит? Нет, Грасия не намерена терять красивого, богатого жениха из-за всякого отребья.
Теперь, голубчик, не отопрется! Если надо, они с отцом и до суда дойдут, но Асдишам же будет хуже. Будущая свекровь подбивала ее отдаться? Подбивала, отрицать не сможет! Эрли заставил ее раздвинуть ноги? Заставил. И за грудь лапал, сама леди Асдиш заметила на нежной коже красные пятна! Давала непорочная невеста на такие действия согласие? Нет, не давала. Найдется немало свидетелей, видевших, как она полуголая бежала из покоев Эрли, а по ногам струилась кровь! За подобное насилие высокородный лорд, может, и не отправится в тюрьму, но честь навсегда потеряет. И единственный приемлемый для него выход – справить свадьбу с той, что милостиво простит.
Грасия даже подумывала, не сунуть ли «туда» сразу два пальца, чтобы лишить себя девственности. И как тогда Эрли докажет, что продолжения не последовало? Его слово проив ее. Потом, конечно, придется выпутываться из щекотливой ситуации, но, главное, не дать ему отменить свадьбу. Лорд Асдиш ее, только ее. И он не будет в ней чаять души: королева поможет, даст привораживающий отвар, рецепт которого сохранился со времен знаменитого доктора Фурдика. Упокой боги его душу!
Донна у Грасии в долгу. Если бы не она, Дрейг еще три года назад остановил бы свой выбор на Ювении из Макуж. Той ночью, когда в монастыре случился пожар, влюбленные сговорились встретиться. Грасия сама видела, как принц сидел в беседке у пруда и ждал «самую красивую и добродетельную из девушек». Ювения, дура, похвасталась подружкам. Не дождался. Всего лишь одна черная жемчужина, случайно оказавшаяся под столом в комнате «избранницы», избавила королеву от волнений. Уж слишком сильно увлекся ее сын неподходящей девицей.
- Вечно эти потаскухи путаются под ногами! – Грасия потрогала медальон, в котором лежала вторая жемчужина, вместе с первой тайно переданная ей Гванером. Дочь Тайного советника подозревала, что сиятельные велирийцы частенько улаживают свои дела с помощью черных селларов. Говорят, что и заговаривают их в родном королевстве брата и сестры, и, если найденный перед Волной жемчуг отнимает крупицы жизни, то можно представить, сколько нужно отдать, чтобы маленькая горошина почернела от вложенного в нее зла.
Грасия рывком распахнула дверь. Белокурая девушка, стоящая у окна, вздрогнула и обернулась. Улыбка медленно сползла с ее лица.
- Боги! Кого я вижу?! Мышь! Так вот, кто забрался в чужую норку! Что? Думала, к тебе пришел мой жених? Ты для него не дороже этой тряпки, - Грасия зло сдернула со стула что-то из одежды соперницы, кинула на пол и демонстративно вытерла ноги. - Попользовался и выбросил.
- Прекрати кричать. Это не делает тебе чести.
- Честь?! – Грасия подлетела к окну. Она так близко стояла от Софьи, что та могла при желании укусить ее за нос. – Кто бы говорил о чести!
Пощечина обожгла. Софья схватилась за лицо. Эх, как бы ей хотелось вцепиться в Грасию, но безобразная драка - не выход из положения. В доме, где ты гостья, не следует устраивать истерики с мордобоем. Головой Соня все понимала, но кулаки чесались знатно. Чтобы не пустить их в ход, пришлось спрятать руки за спину.
Но извечный враг понял ее действия по-другому.
- Дочь кузнеца, притворяющаяся леди! А на самом деле обыкновенная потаскуха! Тварь!
Рука занеслась, чтобы отвесить очередную оплеуху, но Софья ее перехватила и вывернула. Все, как учил брат.
- Больше не смей меня трогать, - прошипела она в лицо скорчившейся от боли Грасии. – Да, я дочь кузнеца и большую часть времени провела на улице. Не стоит меня дразнить, иначе быть тебе битой. Ты правильно заметила, я – не леди.
И швырнула от себя Грасию с такой силой, что та некрасиво рухнула на пол. Халат побледневшей от злости соперницы задрался. На ее бедре все еще кровоточила глубокая царапина.
- Ты заплатишь, ты за все заплатишь!
- Ты знаешь, где дверь.
Грасия знала. Пока шла, расстегнула медальон с портретом Эрли, вытащила черный селлар и швырнула через плечо. Направленный мощнейшим желанием уничтожить соперницу, он моментально вспыхнул.
Соня закричала, огороженная от выхода стеной огня.
- Прими Тьма ее душу, - произнесла Грасия и, повернув ключ в двери, положила его в карман. Она позже избавится от свидетельства своего участия в преступлении. От Софьи и костей не останется. А если захочет выпрыгнуть из окна – скалы примут ее тело.
***
Огонь обжигал. Он был так близко, что казалось вот-вот вспыхнут волосы.
- Портал, я должна открыть портал!
То, что вчера давалось легко, сегодня блокировал страх. У Софьи никак не получалось сосредоточиться. От бессилия, от понимания, что если сейчас же не уберется из полыхающей комнаты, то сгорит, ведь негасимый огонь невозможно сбить с одежды, Соня закричала.
И тут же портал открылся, но получился он странным. По его стенам тоже вилось пламя. Не красное, а какое-то пугающее серебристо-голубое - такое она видела зимой на хвойных лапах, когда влажные они выстреливали смолой и не хотели заниматься. Выбора не оставалось: либо ей сгореть на месте, либо прыгать в невесть как сотворенный портал, либо распахнуть окно, за которым ждет неминуемая смерть.
- А-а-а! - Соня, прикрыв голову руками, сиганула в дыру, где серебристый огонь тут же взвился длинными языками. Она ничего не видела, кроме маячившей впереди цели: какого-то подземелья и морды красного ящера, оторопело установившегося на нее.
«Хоть к богу Тьмы в пасть, лишь бы выжить!»
Стоило Софье вылететь, как портал захлопнулся, отсекая от нее негасимый огонь, подброшенный Грасией. Но маленькие его змейки все же прицепились к подолу, и теперь, подобно голодным гусеницам, пожирали ткань. Ни мгновения не раздумывая, Соня скинула с себя платье.
- Ф-ф-фуххх! - произнес ящер, посылая в воздух тысячи пылинок.
Софья упала у его ног, и Шезган, а это был он, бережно прикрыл девушку, оставшуюся в одной короткой нижней сорочке, крылом.
Сначала ее душили слезы. Жалость к себе, обожженной, лежащей неизвестно где на холодном каменном полу, заставила плакать в голос. Разве за любовь, пусть и к чужому жениху, так наказывают? На руках, лице, ногах наливались болезненные волдыри.
Постепенно рыдания перешли в истерику, что не могло не взволновать ящера. Он приподнял крыло и, как умел, попытался утешить: сначала дул, а потом махал своим огромным опахалом. Но его действия вызвали обратный эффект - еще больше распалили страдалицу. Причем в полном смысле этого слова. Не веря, что подобное может случиться с человеком, Шезган попятился.
- Что?! - рявкнула на него Соня, посчитав маневр ящера за отвращение к ней, жалкой человечке, размазывающей сопли по лицу. - И ты туда же? Еще обзови меня тварью или как там у вас, драконов, принято?!
- Ух-х-х-х! - произнес Шезган и сделал большие глаза. Софья заглянула в них, а потом медленно перевела взгляд на себя.
- Божечки! Что же такое со мной происходит? - она удивленно погладила ладонью предплечье, потом, растопырив пальцы, потрясла ими, крутанулась вокруг саоей оси, понимая, что не только руки, но и все ее тело покрыто мелко дрожащими серебристыми искрами, которые никак не хотели стряхиваться. Мерцание звездной пыли было приятным. Там, где-только что краснели волдыри, сияла нежная, как у младенца, кожа. Не болели и ребра, хотя следовало признать, что об этой печали Соня забыла сразу же после полета с бабушкой Санарой. Но самое удивительное, с тела исчезли не только безобразные синяки (она заглянула под рубашку), но даже те шрамы, что Софийка получила в далеком детстве. Коленка, где когда-то серп оставил кривой след, оказалась без единого изъяна! Разглядывая палец на ноге, кривоватый после перелома, а теперь вновь сделавшийся таким, каким ему и положено быть, Соня наклонилась. Коса под тяжестью упала вперед. На ней тоже плясали серебряные огоньки, окрашивая волосы в пепельный цвет.
- Я седая как старуха! – вскрикнула в отчаянии Софья, потрясая изменившей цвет косой, но искры враз исчезли, словно впитались, вернув опаленным волосам гладкость и здоровый блеск.
- Фа-а-а-ах! – произнес дракон. И в этом его возгласе были слышны и удивление, и восторг, и радость, что чучело, которое вывалилось из дыры и только что скидывало с себя горящую одежду, превратилось в прекрасную деву. Ее кожа светилась, а волосы, распустившиеся по плечам, стали и ярче, и длиннее!
- Шезган! Это чудо! – Софья в порыве от переполнявших ее чувств подскочила к низко наклонившемуся дракону и, обхватив его морду руками, чмокнула в нос.
- Ш-ш-то-о-о? – прошипел дракон, по шкуре которого тут же заплясали серебристые огоньки, делая его красную чешую бледной, неяркой.
- Мамочки! Что же я натворила? – Софья прижала руку к губам, чтобы не закричать. Шезган съеживался прямо на глазах. Его шкура поднималась дыбом, делалась похожей на хрупкий осенний лист, оторванный от дерева и высушенный ветрами, лопалась, ломалась и осыпалась листочками-чешуйками.
- Мама-а-а-а! – закричал Шезган - уже далеко не ящер, но все еще не человек, поднимаясь на ноги и с удивлением рассматривая руки, где все яснее проступали очертания мужских ладоней.