Глава 11. Откровенный разговор

- Эрли! – мать, не обращая внимания на наготу сына, только что покинувшего купальню и торопливо заворачивающегося в полотнище, стремительно ворвалась в пахнущее мылом и травами помещение. Скамьи по бокам неглубокого бассейна, в котором, будто льдины в море, плавали клочья пены, мозаичный пол со следами босых ног, шумные капли воды, порождающие эхо. – Что это?! Что?!

Она потрясала простыней с мазками крови. Эхо подхватило и понесло крик женщины.

- Как ты смел все испортить?!

- Наоборот, - ни один нерв на лице Эрли не дрогнул, - я все исправил. И страшно доволен этим.

- Я ничего не понимаю, - леди Асдиш устало опустилась на скамью. – Неужели мой сын превратился в животное? Обидеть женщину…

- Я не понял, кого я обидел?

- Грасию…

- Да, с ней нехорошо получилось.

- И ты так просто о насилии?!

- Теперь я ничего не понимаю, - Эрли перестал вытирать волосы. – Какое насилие?

- Вот, - мать расправила простыню, – здесь все написано.

Лорд Асдиш сел рядом с матерью, мягко вытащил из ее пальцев ткань.

- Мам, здесь написано, что твой сын провел ночь с потрясающей девушкой. И он счастлив. Каким боком к этой истории относится Грасия?

- Но разве это не ее кровь?

- Нет. Не ее, - Эрли встал, потянулся за сложенным на скамье халатом. – Да, Грасия была у меня. И со сна я даже принял ее за другую.

- Бедная девочка, увидеть, что жених проводит ночь с потаскухами. Я даже догадываюсь, кто оставил это, - леди Асдиш, скривившись, кивнула на лежащую у ее ног простыню.

- Мама, больше ни слова, - треск шелка заставил поднять леди Асдиш глаза. Сын, завязывая пояс, с такой силой дернул за концы, что порвал его. – Этой ночью я понял, что нельзя строить жизнь по принципу жертвенности. Жертвуя собой во имя каких-то целей, пусть даже великих, мы убиваем себя.

- Почему убиваем?

- Потому что часто не туда целимся. И жертвы наши проходят впустую. Ни себе, ни людям.

- История полна примеров благородной жертвенности. Таллен Третий, женившись на Донне, остановил войну с Велирией…

- Король сделался счастливым? Или, пустив в дом врага, облагодетельствовал свой народ?

- Но война – это же кровь, смерть, разруха…

- Война не прекратилась. Она переместилась с северной границы на нашу территорию. Все те же кровь, смерть и разруха, но теперь внутри Дамарии, - сын сел на корточки, положил ладони на колени матери. Его взгляд сделался серьезным как никогда. – Пора поговорить начистоту, мама.

Леди Асдиш с трудом сглотнула. От страха услышать нечто неприятное во рту сделалось сухо.

- Я никогда не рассматривал леди Кордович как жену. Она была последней, кого я хотел бы сделать матерью своих детей. Но случилось непредвиденное: два года назад меня поздно ночью вызвали в Тайное ведомство. Моего явления ждали двое: отец Грасии и Велирийский принц.

- Гванер?

- Да, брат королевы. В его руках я увидел пачку писем. Твоих, мама, писем.

Леди Асдиш схватилась за сердце.

- Я… Но как они к нему попали? Я писала только тем, кто не забыл величие драконов…

- Время изменило нас. Многие уже не верят, что драконы способны вернуть власть, и восприняли твои напоминания о величии как призыв к свержению Таллена Третьего.

- Боги, нас уже тогда могли казнить!

- Гванер оказался великодушным: поместил в камеру и дал время подумать. До рассвета.

- Но ты же не был виноват, это все я…

- Только поэтому меня оставили в живых. Сделать ручными Асдишей, могущих поднять за собой полкоролевства – это ли не победа?

- Я в письмах и словом не обмолвилась, кто ты на самом деле. О том, что в тебе течет кровь короля драконов, знают единицы. Боги, что я наделала? – леди Аасдиш закрыла лицо ладонями. – Я едва не убила собственного сына!

- Успокойся. Все позади, мама.

- Нет, ты не понимаешь! Если Грасия пустилась на ложь, она просто так тебя не отпустит! – леди Асдиш резко поднялась, но тут же села обратно. - Но почему Гванер выбрал Грасию? Почему именно Кордовичи?

- Этими же вопросами я задался в подземелье Тайного ведомства. Почему Грасия? Вспомнив бледное лицо лорда Кордовича, его взгляд, который он постоянно прятал, я понял, что Гванер его шантажировал. Но чем? Или кем?

- Единственной дочерью?

- Что может вывести из равновесия одного из сильнейших людей королевства? Гванер знал что-то такое о Грасии, что сломило ее отца. И осталось лишь выяснить, что его так напугало.   Посещая вместе с Дрейгом монастырь, я видел, насколько дочь главы Тайного ведомства безжалостна к соперницам. А с некоторых пор меня сильно волновала судьба одной из воспитанниц монастыря, и я не хотел, чтобы она попала под удар.

- И ты рассудил, что на правах жениха сможешь уберечь свою «воспитанницу» от Грасии?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Да. Гванер, не ожидая того, дал мне повод чаще наведываться в монастырь и держать Грасию в узде. После обручения со мной она выбыла из претенденток на руку Дрейга.

- И это тоже, должно быть, одна из причин, почему Грасию сосватали тебе. Донна не потерпела бы строптивую сноху.

- На рассвете я дал согласие на помолвку. «Время все расставит по своим местам, главное, оно у меня есть», - думал я, подписывая бумаги. Но в дело вновь вмешался случай. Я поцеловал Грасию.

- Ну хоть какая-то польза от этой сделки. Гванер, наверное, и не подозревал, что Грасия окажется жемчужиной, которую мы искали столько лет. Тебе напомнить, что после поцелуя с ней ты стал видеть в темноте, твой слух сделался тоньше, а силы резко преумножились – слабый не взлетит в небо! А глаза? Твои глаза даже сейчас отливают золотом!

- Мама, мы ошибались. Вовсе не Грасия та самая жемчужина, о которой говорится в предсказании. Я не знал, не догадывался… Не почувствовал… Вернее, почувствовал, но не связал с магией совсем другой поцелуй, который случился накануне обручения с леди Кордович.

- Боги! Я совсем не знаю своего сына! Какой поцелуй?! Откуда взялась другая?! Зубай говорил мне, что ты водишься с доступными женщинами…

- Я не говорил! – приоткрыв дверь, сунул нос Зубай. – Леди Асдиш сама догадалась, найдя под вашей кроватью панталоны! Я лишь подтвердил, что они женские!

- Скройся! – в один голос произнесли мать и сын. Зубай осторожно, без хлопка прикрыл дверь.

- Мама, - Эрли силой удерживал руки порывающейся встать матери, - я нашел свою жемчужину. Больше никакие силы не заставят меня принять Грасию как жену.

-  Просто так тебе никто не даст расторгнуть добрачный договор! Гванер, коль ему выгодно…

- Я убил Гванера.

- Ч-ч-что ты сделал, сын? Нет, не может быть… Убил брата королевы? - ущипнув себя и убедившись, что происходящее не сон, леди Асдиш выдохнула: - Теперь тебя ждет смерть.

- Не ждет, если докажу, что убил Гванера, защищая королевскую кровь. Никакой Велирийский принц не смеет поднимать руку на дочь короля Дамарии.

- Но у Таллена нет дочери, - глаза матери, ищущие признаки безумства на лице сына, заставили его улыбнуться.

- Есть, мама. Только, похоже, он не знает о ее существовании.

- Сын, это война. Королева, ее отец…

- Я прошу прощения, милорд… Ни за что не позволил бы прервать столь интересную беседу, но…

- Ну говори же, Зубай! – не выдержал Эрли.

- Горим…

- Кто горит? – не поняла леди Асдиш. Потянула носом и тут же поднялась. Запах гари чувствовался и здесь. И как они не обратили на него внимания?

- Гостевое крыло горит. Уже не потушить.

- Софья?! – Эрли выбежал столь стремительно, что сшиб с ног Зубая.

- Софья? – леди Асдиш в задумчивости постучала пальцем по губам. Ошеломляющее известие затмило собой сообщение о пожаре: горит родовой замок, а его хозяйке не до него. – Жемчужина, дочь короля… И это все о той оборванке?

- Миледи, пожалуйста, поторопитесь!  - ныл у дверей Зубай, наблюдая, как мать Эрли поднимает с пола и сворачивает какую-то простыню. – Огонь пожирает все очень быстро. Уже перекинулся на кухни! Если вы не поспешите, мы сгорим заживо!

***

Во дворе царила суета. Из господского крыла выбегали слуги, груженые вещами, и сваливали их в огромную кучу. Стражники, побросав оружие и увесившись ведрами, пополняли запасы воды и вновь кидались в сторону кухонь, где пламя, найдя дымовые проходы, гигантскими свечами вздымалось к небу. Гостевое крыло полыхало так, что одного взгляда было достаточно, чтобы понять – его не спасти.

- Все выбрались? Все? – кричала леди Асдиш, но ее голос тонул в реве пламени и грохоте обрушивающихся перекрытий.

- Говори, мерзавка! – к хозяйке замка подвели плачущую Харли. Та шла скособочившись, вытирая черные разводы, оставленные слезами на грязном лице. В спину ее толкала пылающая праведным гневом Грасия.

- Я… Я видела, как поджог устроила та девка. Ну та, которую вчера привез милорд. Она… Она узнала от меня, что приехала его невеста и сильно разозлилась… Взяла свечу и подпалила занавеси на окнах. Я закричала, а она… ударила меня вот сюда, - Харли повернула лицо, и леди Асдиш содрогнулась, увидев багровый след на скуле, -  и выставила из комнаты. Потом закрыла дверь на ключ. Я стучалась, пока из-под двери не вырвался огонь. Вот… - служанка растопырила подол платья, на котором чернели подпалины.

- Милорд! Огонь трудно потушить! Он какой-то неправильный!

Все обернулись на лорда Асдиша, в бессилии сжавшего кулаки. Его взгляд блуждал по пылающим останкам гостевого крыла.

- Ее нигде нет, - подбежал с доносом Зубай.

- Мы все сгорим!

- Мы все умрем! – понеслось со всех сторон.

- Слушай мою команду! – зычный голос лорда Асдиша перекрыл шум. – Всем покинуть территорию крепости. Вещи спасать не надо. Это всего лишь вещи. Несите раненных к храму. Священник всех разместит у себя.

- А как же замок? – стражник выронил ведра из рук. Хлынувшая вода тут же впиталась землей.

- Камни не горят, - произнес Эрли и пошагал прочь.

- Куда он? – Грасия пошла было следом, но леди Асдиш остановила ее.

- Оставь его. Дай оплакать ту, что он любил.

- Но, мама, это я его люблю, а он меня!

Леди Асдиш ничего не ответила. Повернулась и пошла к храму как истинная королева: гордо поднятая голова, расправленные плечи. Асдиши никогда не сдаются. Слуги потянулись следом за хозяйкой.

***

- Эй, Асдиш! Стой, что скажу… - за рукав его дергала старуха Санара. Эрли поморщился. Чтобы сейчас ни говорили люди, Софью не вернуть. Из такого пламени не выбраться. Он слышал рассказ служанки и твердо знал, что та врет. Соня никогда не наложила бы на себя руки. Только не она. Ее убили. Враг в его замке.

- Девка врала…

- Я знаю, бабушка.

- Ты потом, когда найдешь Соню, поспрашай служанку, откуда у нее такой тяжелый мешок с вирами, что ее аж перекосило.

- Поспрашаю, бабушка, - Эрли так и не остановился, старуха, опираясь на клюку, едва поспевала за ним. - Когда найду тело Сони, обязательно поспрашаю.

- А потом, как отыщешь Соню, поинтересуйся, откуда на платье служанки подпалины, коли объявлено, что огонь неправильный и сбить с себя его не можно?  Почему девка не сгорела заживо, если уж платье не скинула? Неужто кто помог несчастной прикинуться? Наверняка тот же, кто тумака отвесил, а потом за вранье денег отвалил…

- Хорошо, бабушка, поинтересуюсь.

- А еще, когда найдешь Соню, задумайся, почему у нее глаза точь-в-точь как у Таллена. Я ж видела вашего короля молодым, когда он приехал в Велирию за Донной, понимаю, о чем говорю.

- Я знаю, что она была его дочерью.

Старуха, устав тащиться за лордом Асдишем, стукнула его клюкой по спине.

- А еще, когда найдешь Соню живой, подумай, откуда у бесплодной королевы взялся сын.

- Что вы сказали? – наконец-то он изволил остановиться.

- Я сказала, что у бесплодной королевы не может быть сына. Кому как не мне знать. За то знание и сидела в подземелье у Гванера.

- Нет, что до того вы сказали? Найду Соню живой?!

- А куда же ей деться? Вон, на скалах сидит. Тебя, дурака, ждет, - старуха клюкой указала на затянутые дымом скалы, где двое махали руками, привлекая к себе внимание. – Правда, почему оба раздетые, сказать не могу. Ты сам поспрашай.

- Поспрашаю, бабушка, ох, как поспрашаю!

 ***

Эрли лез на скалы, забыв, что умеет открывать порталы. Радость, что Софья жива, и злость, что позволила так долго думать о себе как о мертвой, толкали его вперед.

Выбравшись на узкий карниз, едва не срываясь в пропасть, он шел вперед, обдирая спину, плечом выламывая из горной породы камни, которые с шумом сыпались вниз.

- Я здесь! Я здесь, - прыгала на уступе его женщина и радостно размахивала руками.

- Я тоже здесь, господин, - незнакомый мужчина с кислым лицом ладонями прикрывал срамное место. – Клянусь, я до нее не дотрагивался, это все она!

- Молчи, Шезган! А то подумают о нас неизвестно что! – огрызнулась Соня.

Господин едва не сорвался в обрыв. Прижавшись спиной к отвесной стене и проводив глазами камнепад, перевел дух. Сердце билось так, что его грохот заглушал шум падения камней.

- Подождите, я только доберусь, - проворчал он, находясь в двух шагах от своей цели – осталось лишь перепрыгнуть через глубокую расщелину, – и сразу выясню, кто такой Шезган, и что он делал с моей женщиной.

- Я ваша! Я только ваша! – не унималась Соня. – А его я всего лишь обняла, а он, раз, и скукожился!

- Я сейчас посмотрю, что у него там скукожилось, - лорд Асдиш резко оттолкнулся от стены и прыгнул. Едва приземлился, Соня повисла на нем, целуя от радости. Шезган благоразумно отошел в сторонку – насколько позволил карниз, на который они забрались, спасаясь от огня. 

- Ну, чего вы такой хмурый? Я же живая. Меня хотели убить, но ничего не получилось. Я ушла от огня порталом и вывалилась у Шезгана в пещере. А потом по мне заплясали странные огоньки. Вот, видите, они все еще здесь, - Софья провела пальцем по предплечью, и кожа засветилась серебристыми искрами. - Я обняла вашего ящера, а он вдруг сделался человеком.

- Я - ящер, - похлопал себя по обнаженной груди незнакомец. - Я – Шезган.

- Руки верни на место, - посоветовал лорд Асдиш, отметив, что у незнакомца «там» на самом деле все скукожилось. – Иначе я тебя убью.

- А мне терять нечего. Она и так у меня жизнь отняла. Я жил себе, жил. Мясо вдосталь ел. Все меня боялись, а теперь...

- Он как ни тужился, в ящера снова обернуться не смог. Наверное, его опять нужно обнять.

- Нет-нет, не надо меня обнимать, - запротестовал Шезган. – С меня достаточно объятий. Не дай боги, в мышь превращусь.

- Я тихонечко.

- Так, успокоились, - лорд Асдиш развернулся так, чтобы Соня оказалась у него за спиной. Негоже, чтобы на ее голые коленки глазела какая-то мышь. – Сейчас я открою портал в наш столичный особняк. Там мы переоденемся, а потом решим, что делать дальше.

Соня от радости повисла на спине Эрли и поцеловала куда-то в загривок. И едва не погибла. Если бы она не уцепилась за выступ скалы, скатилась бы в пропасть с хребта огромного ящера, в которого вдруг превратился милорд.

- Х-х-харрр! – заревел дракон и покачал тяжелой головой, будто пытался сбросить с нее неизвестно откуда взявшиеся рога.

- Прыгай на него, - выкрикнул Шезган, ловко, как обезьяна, взбираясь на холку хозяина. - Скала сейчас обрушится!

Соне не нужно было повторять дважды. Она прыгнула на широкую спину любимого и вцепилась в Шезгана. «Хозяин» взревел, когда скала под его тяжестью треснула с таким громким хлопком, что на шум обернулись люди, бредущие к храму.

- Шезган, слава богам, выжил, - произнесла леди Асдиш, провожая долгим взглядом ревущего от восторга ящера, на спине которого сидели две фигуры. Раздетые? Нет, не может быть. Показалось.

- Куда это он полетел? – заволновалась Грасия.

- Наверное, за помощью, - ответила леди Асдиш, недовольно покосившись на старуху, которая дергала ее за рукав и хитро подмигивала.

Бабушке Санаре будет что рассказать матери гордого лорда Эрлигара.