Глава 18. Дневники фаворитки
Гелена сунула нос в дверь, когда Софья уже приготовилась к отъезду: собрала свой нехитрый гардероб, причесалась и оделась.
- Ненавижу перчатки! – Соня просто не привыкла их носить: пальцы вечно попадали не туда, обтянутая кружевом рука так и норовила схватиться за что-то пачкающееся. Вот кто ее толкнул сорвать поникший лепесток с цветка, горшок которого пострадал при штурме комнаты Дарилом? Дернула, не задумываясь. Зеленое пятно хоть и не сильно выделяется, но вряд ли отстирается. Пропали перчатки. А других, сообразно теплой погоде, нет. Да, в монастыре учили, что леди неприлично появляться без перчаток, куда бы она не отправилась, но на занятия их не надевали, а на балах леди Мирудской бывать не приходилось.
- Там твой Как-Его-Асдиш уже копытом бьет, - Гелена оценивающе осмотрела светлое платье с застежкой под горло и косу, что сестра на деревенский манер скрутила на голове. – Хотя, чего торопиться, если до столицы ехать чуть ли не неделю? Поздновато наведался, если хотел поспеть на вечерний королевский прием. И ты тоже удумала, вырядилась в светлое. Пока дотащитесь, будешь похожа на половичок на пороге.
- Нам не придется трястись в дороге. Есть пути покороче. Скинем где-нибудь вещи и сразу к королю.
- Ты ж порталы разучилась открывать? Зеркалами, что ли, попробуешь? А ну как с непривычки в зазеркалье застрянете?
Вроде и не собиралась осваивать новый путь, который получился лишь однажды, но Соня заволновалась. А вдруг на самом деле в одно зеркало войдет, а из другого не выйдет?
- Геленка, какая ты все же заноза! Теперь я точно в зеркало не сунусь.
- Скажи сестре спасибо. Я, можно сказать, жизнь тебе спасла, - спасительница потянулась к коробу, желая распустить ремни, чтобы посмотреть, что с собой забирает Софи, но мать дала по рукам.
- На, неси. Хоть какая-то от тебя польза. И не твое дело, как сестра с женихом до столицы доберутся. Ишь, нашлась упредительница!
- Не жених он ей еще. Ни единому его слову не верю. Вот увидите, вернется наша Софийка домой не солоно хлебавши. Кто тогда ее, порченную, замуж возьмет? Эх, зря ты, Дарил, размечтался, что переберешься в комнату сестры. До старости придется на чердаке спать.
- Я ли воспитывала эту дочь? – удручающе покачала головой Радуца, провожая взглядом вредную девицу.
- Не нужна мне твоя комната. Если надо, смело возвращайся, - Дарил легко подхватил баул с вещами. - А я по осени в армию пойду. В егеря. Братья зовут.
- Не сильно отец лорда донимал? – шепотом спросила Софийка, мучаясь любопытством, как прошло знакомство любимых мужчин.
- Вроде даже проникся, - повернул голову младший Вежанский. – Правда, меня быстро выставили.
- Правильно сделали. Придет время, я сама тебе все расскажу.
Лорд Асдиш ждал во дворе и внимательно слушал наставления Павы. Эта картина умилила Софью: принц крови внимает простому кузнецу. Ее даже потянуло всплакнуть, но стоило вспомнить, что предстоит встреча с королем, сентиментальное настроение моментально улетучилось. Последнее дело появляться перед отцом с распухшим носом и красными глазами.
Эрли, только сейчас заметив Софью, застыл. Она смущенно оправила новое платье, достаточно простое, украшенное лишь вышивкой по подолу, но чудесным образом превращающее ее в красавицу. Софья это знала, а потому рделась под восхищенным взглядом лорда Асдиша, румяная становясь еще притягательнее. Даже Пава Вежанский, смолкнув на полуслове, крякнул от гордости за дочь.
«Дерьма не держим!» - читалось в его глазах.
- Ну а где же ваши коники? – очнулся кузнец, мысленно обругав себя за неприличные слова.
- Полетим или через портал? – произнес непонятное для остальных Эрли.
- Давай лучше порталом, а то коса опять растреплется, - нашла причину отказаться от полета на драконе София. Не понимает Эрли, что без седла летать неудобно, да и баулы некуда пристроить. Не говоря уж о том, что приземлится лорд опять без всякой одежды. Но поймав улыбку, догадалась, что над ней просто посмеиваются. Какой дракон, если король назначил на сегодня? Только порталом и успеют.
- Как это полетим? – Радуца сделала большие глаза: с этих лордов станется удивить. Видела она как-то на ярмарке уродца, что за медяк демонстрировал зевакам крылья. Она тоже польстилась поглазеть на человека-птицу, но, заплатив, сильно разочаровалась. Подойдя ближе, заметила перо, болтающееся на самой обыкновенной суровой нитке. Ободрали гуся – вот и все чудо.
- Лорд шутит, мама.
- А вы, что же, тоже порталы открываете? – Геленка скривила губы. Вот почему всем всякая благодать дается: и богатство, и магия, а ей лишь сестра нерадивая, которая могла бы толикой счастья поделиться, так нет…
- Спасибо Софье, научила, - и опять взглядом по зарумянившемуся лицу невесты прошелся. У Гелены болезненно засосало под ложечкой. На нее бы кто так посмотрел.
Прощание было недолгим, но слезливым. Радуца переживала. Как сложится Софийкина судьба, примет ли ее доводы король или оттолкнет, как ненужную? Повезет ли любимому мужчине дочери сохранить голову, или сложит ее на плахе?
- Весточку хоть пришлите! – мать не выдержала, уткнулась лицом в платок, сдернутый с головы.
- Ой, я не понимаю! – передернула Гелена плечами после того, как клюнула сестру в щеку. - К чему столько переживаний? Вот как скажет государь, что не годиться наша Софи в жены Асдишам, тогда и горевать будем!
- Не скажет, - Эрли подхватил Сонин баул, она короб с жемчуговым платьем и, в последний раз помахав родным и близким, шагнули за ворота. И пропали. Никакой тебе двери или мерцания. Будто провалились.
- Ай да Асдиш! – восхитился Пава Вежанский, вставляя любимую трубку в рот. При госте стеснялся дымить. – Повезло нашей Софийке. Такой мужик за плечами!
***
Вышли из портала в знакомой комнате.
Эрли, бросив баул, привлек Соню к себе.
- Я скучал.
- Я тоже.
- Ты почему ушла? – его взгляд скользил по завиткам волос на лбу (как Софья не старалась зачесать непослушные локоны, они все равно выбились), по светлым бровям, едва преодолевая желание провести по ним пальцем, чтобы почувствовать их шелковистость, по светящимся радостью глазам, по ямочкам на щеках и губам, приоткрывшимся, чтобы ответить на вопрос. Не дал. Впился жарким поцелуем. Рукам заграбастал и без того льнущую к нему фигуру, притиснул к себе, чтобы почувствовала, сколь велико в нем желание обладать.
Соня застонала. Ответила на яростный поцелуй с не меньшей силой, потому как тоже соскучилась, сама потянулась к пуговкам, чтобы открыть шею, дать возможность целовать и там, и родинку на ключице, и ниже, где вершинки груди уже изнывали, требуя прикосновений. Грубых, нетерпеливых, ласковых, нежных, отчаянных.
- Мы помнем платье. Другого подходящего у меня нет, - говорила, а сама уже ненавидела и эту широкую юбку и ставший тесным лиф, и бесконечный ряд петелек.
- В пропасть! – нетерпеливые пальцы мучили пуговицы. – Откуда их столько? Я сейчас разорву это платье, пусть даже другого подходящего нет…
- А как же король?
- Король подождет. Нам нужнее.
И трещал ворот, и путались руки в метрах ткани, что портнихи с Цветочной улицы несколько дней расшивали завораживающими узорами.
- Зачем столько одежды? – пальцы рвали шелковые ленты, стягивающие корсет – милую вещицу, превратившуюся в последний бастион.
- Что же это такое, мой лорд? – ворчала Софья, вроде бы помогая, но больше мешая Эрли ослабить шнурок на панталонах. – Почему я с вами все время остаюсь голой?
- Когда все закончится, я порежу всю твою одежду на клочки, выгоню слуг – зачем нам чужие глаза? – и не позволю тебе кутаться даже в простыню. Я хочу наслаждаться, глядя на тебя, целовать, когда вздумается, где вздумается, и куда вздумается. Брать на всех возможных поверхностях, доводить нас обоих до исступления, не стесняясь срываться в крик. Смеяться и плакать от счастья. Спать тесно прижавшись, вдыхать аромат твоей кожи. Пахнуть тобой. Никуда не торопиться и не считать время.
- Разве такое возможно? – нагое тело приятно холодили простыни. Пальцы на ногах поджимались, и сладко ныл низ живота.
Эрли, лишь на секунду отрываясь от соска, покивал головой. В его глазах горели звезды.
- Я обещаю. Дай только время.
***
- О, дядюшка Вайчур опять оголил свою саблю! Знать, милорд вернулся. И не один!
Старик, нахмурившись, повернул голову в сторону лестницы, где две балаболки хихикали, прикрывая рот ладошками.
– Только лорд Асдиш расчехляет совсем иное оружие! - рыженькая вроде и шептала, но дерзкие слова, даже он, туговатый на ухо, расслышал. - И разит оно с не меньшим успехом!
Вайчур с удивлением посмотрел на свою саблю, будто в первый раз увидел, крякнул от досады и вложил в потертые ножны. И правда, зачем вытащил? Старик почувствовал себя списанным по возрасту боевым конем, который, едва заслышав горн, вскидывает голову, готовый лететь, ведомый седоком, в самую гущу сражений. Только за ним никто не придет, сколько ни гарцуй в дальнем стойле. Тряси гривой, не тряси, век твой на исходе. Жуй овес да вспоминай былое.
- Дуры девки, - старый слуга блеснул слезой и спешно отвернулся.
- Дядюшка Вайчур, мы же, любя! – рыжая подлетела, положила руки на плечи. Ласково заглянула в глаза. Старик тяжело вздохнул и, откуда только прыть взялась, запустил пятерню за глубокий вырез и с удовольствием пожамкал крепкую грудь.
- Ах ты баловник! – возмутилась рыжая, отскакивая в сторону.
- Мы и без оружия наголо удовольствие могем получать, - ответил старик и, ощерившись, блеснул железным зубом. – Дракон всегда остается драконом. Даже в немощи.
***
- А когда мы пойдем к королю? – Софья лежала на груди Эрли и расслабленно слушала, как стучит его сердце.
- Время есть. Таллен будет нас ждать в полночь.
- Так поздно?
- Светская жизнь во дворце начинается только с приходом темноты. Завершены все государственные дела, послы и советники распускают тугие шейные платки, дамы надевают откровенные платья. Блестят драгоценности, слышен смех, в воздухе густо пахнет розами. Их любит Донна, и каждый норовит если не принести с собой букет, то надушиться розовым маслом.
- Мне страшно, - Софья подняла голову, – мы идем в логово врага.
- Пока враг не знает, что мы его противники, он безопасен. Не бойся, - горячая ладонь легла на спину, спустилась вниз до изгиба бедра.
- Вы обо мне не все знаете, - вдруг решилась признаться Софья.
- Ты ходишь через зеркала - этого достаточно, чтобы знать, что ты необыкновенная.
- Я не дочь кузнеца. Я дочь Таллена.
- Я от тебя не откажусь, даже если ты порождение Тьмы, - Эрли приподнялся и чмокнул Соню в лоб.
- И у меня есть брат-близнец.
- Гелена – мужчина, одевающийся в платья?
- Нет, это Дрейг.
Эрли перестал улыбаться. Его ладонь, до признания лениво скользящая по спине, прекратила движение.
- Соня, это слишком опасное заблуждение. Не вздумай повторять его где не следует.
- Ты мне не веришь? – она выбралась из-под руки, на цыпочках добежала до своего короба, в нетерпении расстегнула ремни и вытащила дневники.
- Вот. Здесь все написано. Прочтите, до заката есть время.
- Пропасть! Дневников два, а не один! – выпалил Эрли и громко цыкнул, поняв, что сглупил. Отвалился на подушки, лишь бы не смотреть в расширившиеся от удивления глаза Софьи.
- Откуда вы знаете, что это дневники? Вы уже где-то видели их?
Эрли поднялся, кивнул головой, позволив, чтобы волосы упали на лоб. Тяжело признаться, что ты читал дневник Милены, тайно выкрав его в первый же день после помолвки с Грасией.
- Прости. Я без спроса забрал у тебя и через несколько дней вернул на место. Я должен был понять, кто такая Софья Мирудская.
- Вас не удивило совпадение? Софья Мирудская, Милена Мирудская?
- Тогда я уже знал, как ты сделалась леди Мирудской. Я посетил «Дикого вепря» и говорил с братом Милены. Гавар на удивление неприятный тип. Ты у него взяла дневники?
- Нет. Их принесла Велица вместе с корзиной с младенцем, – в Соне все клокотало. Эрли ей не верил, посчитал глупой девчонкой, стащившей в имении лорда Мирудского дневники и вообразившей себя дочерью короля, хотя она столько раз говорила ему об этом. – Так вот: Милена носила под сердцем не одного, а двух детей. Милена моя мама. Моя и принца Дрейга. Прочтите второй дневник. Он совсем короткий.
Лорд Асдиш читал, а Софья, укутавшись в простыню, наблюдала, как меняется его лицо. Хоть Эрли и пытался выглядеть бесстрастным, события роковой ночи и его не оставили равнодушным.
- Софья, - прошептал он, поднимая на нее полные боли глаза.
- Откройте последние страницы дневника, там записи кормилицы короля.
Когда книга выпала из рук Эрли, он подтянул к себе Соню и обнял так крепко, точно желал навсегда защитить от враждебного мира.
- Вы верите, что нас, детей, двое? Верите? – она шептала, глотая слезы.
- Верю. Но поверит ли король?
- У меня есть еще одно доказательство, - Соня вновь выбралась из кольца с трудом отпускающих ее рук. – Это жемчуговое платье из селларов. Во всяком случае, я так думала, когда впервые открыла портал. То самое, что король прислал Милене.
Соня извлекла из короба тяжелый наряд.
- Дома еще есть всякие королевские драгоценности, которыми Таллен баловал Милену, но, я думаю, королю достаточно будет увидеть это платье.
- Софья, я не возьму тебя с собой. Один неосторожный взгляд на Дрейга, одно вырвавшееся слово, и ты окажешься в опасности. Слишком невероятную тайну хранят дневники фаворитки.
- Нет, я должна увидеть отца. Пожалуйста, не лишайте меня возможности встретиться с ним.
- Соня-Соня-Соня, - во взгляде Эрли читалось сожаление. – Боюсь, что ты ошибаешься, и Дрейг не твой брат - он в первые же дни своей жизни прошел «Купель». Мои родители присутствовали при обряде. Уж кому как не леди Асдиш зорко следить за правильностью ритуала, но и она не усомнилась. Я даже не хочу думать, куда Гванер и королева дели первого сына Таллена. В голове не укладывается, как можно погубить столько душ из ревности к фаворитке?
- Нет, Дрейг мой брат. Я это почувствовала! Тогда, на моем первом и единственном балу! Что там купель? Сердце, - она стукнула кулаком в грудь, - сердце не обманешь.
- Милая, успокойся, - Эрли поднялся, желая заставить Соню вернуться в постель. Она яростно раскидывала вещи из своего баула. – Что ты ищешь?
- Платье. Мне нужно платье, чтобы идти к королю.
Вытащив серое с белым воротничком – то платье, в котором ее прозвали Шиповничком, Соня прижала мятую ткань к лицу и разрыдалась.
- Я готова идти голой, лишь бы все королю рассказать. Ты не понимаешь, как я ждала этого случая! Прах Велицы требует отмщения! Моя мама требует отмщения! Вокан и та маленькая девочка, которую убил живучий гад Фурдик, требуют отмщения!
- Ну-ка, расскажи мне подробнее о докторе Фурдике, - Эрли поднял плачущую Соню на руки и отнес к кровати.
Через час лорд Асдиш позвонил в колокол. На его зов в дверях выросла фигура старика Вайчура.
- Приготовьте горячую воду и позовите служанок.
Старик посмотрел на притихшую, кутающуюся в простыню гостью лорда.
- Будете купаться, милорд. Вдвоем? Изволите нагреть большую купальню?
- Нет, по отдельности. Леди Мирудскую подготовить к визиту во дворец со всей тщательностью.
- Лантон уже здесь. И швея битых четыре часа дожидается, - в голосе Вайчура звучал укор.
- Всем сказать, что вознаграждение утраивается.
- Кто такой Лантон, и зачем здесь швея?
- Ну ты же не хочешь предстать перед отцом в школьном платье и нечесаная? Я позаботился о твоих нарядах: тебе сшили с дюжину платьев.
- А как швея узнала мой размер?
- Ты оставила здесь свою рубашку, помнишь?
- Вы все заранее продумали, да? – Соня перевела глаза на лежащее на полу светлое платье, на котором от силы сохранилась половина пуговок.
- Все будет хорошо. Если Фурдик на самом деле не умер, мы выкопаем его из-под земли. Он единственный живой свидетель преступления Донны и Гванера. Если Таллен поверит, никакой королевский суд нам не страшен. Закон «Кровь за кровь» не действует, если подсудимый встал на защиту королевской дочери.
- А как же король Велирии? Он не спустит такой обиды. Начнется война из-за рудников…
- Донне в нашем королевстве не место. По брачному договору, если она не родит в течение семи лет, рудники остаются во владении Дамарии навсегда. Осталось только узнать, как они обманули «Купель».
- И поможет нам в этом Фурдик?
- Сначала поговорим с королем. И есть у меня еще один козырь в кармане, - Эрли многозначительно улыбнулся.
- Кто?
- Бабушка Санара. Она первая мне шепнула, что Донна бесплодна и не может иметь детей.