Глава 19. Свобода леди Кордович
- Ты нашел Санару?
- Да, старуха в родовом имении Кавардуза. Туда сейчас перебралась их дочь, леди Зайлери Асдиш. Ее замок в горах сгорел.
- Кавардуза сильный род, - Донна побарабанила пальцами по гладкой столешнице. Королева принимала своего тайного гостя в малом кабинете. - Они своего из рук не выпустят.
- Да, я два дня кружил вокруг да около, даже пытался пробраться в телеге с сеном, но меня обнаружили.
- Вижу, - королева грустно усмехнулась, а Варс Лузерий осторожно потрогал синяк, расползшийся на пол-лица. – Значит, Кавардузы и Асдиши… А как ты на них вышел?
- Так по красному дракону и вышел. А потом в храм, принадлежащий их роду, заглянул, вроде как помолиться за здравие леди Зайлери, едва не погибшей от огня. Тут-то и обнаружил принадлежащую Асдишам «Купель». И так удачно получилось - со следами крови.
- Мало ли какая там могла быть кровь? – Донна скептически выгнула бровь.
- Зря сомневаетесь, Ваше Величество. Я со священником говорил, тот аж возмутился: «Как можно, чтобы в господскую купель какого-то постороннего ребенка клали!». Мне бы и слюны или, скажем, слез кого-то из Асдишей хватило, чтобы артефакт, батюшкой вашим выданный, использовать, а тут такая удача!
Варс вытащил из нагрудного кармана цепочку, на конце которой болталась сфера. Щелкнул замочком и продемонстрировал королеве содержимое. Слабое свечение обеих половинок не оставляло сомнений – убийца Гванера кто-то из рода Кавардуза Асдишей.
- Кого последним в «Купели» проверяли?
- Священник посмотрел по книге. Выходит, лорда Эрли – он самый младший из Асдишей и Кавардуза.
- То-то я думаю, зашевелились они в последнее время. Помолвку с Кордовичами расторгли, к королю на прием напросились… Дай-ка я поговорю кое с кем.
Донна, не поднимаясь, дотянулась до колокольчика. Варс скользнул за ширму, отделявшую официальную часть кабинета от приватной. Там стоял низкий стол, сервированный для одной персоны. Поерзав в кресле и вытерев руку о камзол, Лузерий наполнил хрустальную рюмку с королевскими вензелями до верха и торопливо выпил, закусив ломтиком дурно-пахнущего сыра - такого, как он любил, с синими прожилками плесени. Крякнул от удовольствия и затих, прислушиваясь к голосу своей покровительницы. Та как раз приказывала вызвать к себе леди Грасию Кордович – невесту, от которой отказались Асдиши.
- Я, кровь из носа, но найду пути добраться до старухи, - морщась от кислого лимона, последовавшего за второй рюмкой, произнес Варс. – Сегодня же попробую договориться с охранником. Есть там один, жадный до денег, выпивки и женщин. Заприметил уже.
- Найди, - королева стояла у ширмы и смотрела на пальцы конюха, крепко обхватившие горлышко графина. Она так и видела, как они сомкнутся на такой же тонкой шее старухи. Сейчас не до клятв, данных по неосторожности. Ну, будут у двенадцати богов вопросы, когда Донна Велирийская предстанет перед Вратами. Ответит как получится. Земную жизнь надо прежде всего налаживать, а уж потом думать о том, где душа найдет пристанище после смерти. – Очень прошу, найди.
***
- Нет, не один он в замок вернулся. Мне верный человек шепнул, - пальцы Грасии нервно теребили заплаканный платочек. Час мести настал. Она дома об стены стукалась, не находя себе места. Все губы в кровь искусала, думая, как бы побольнее ударить по Асдишам. Как же вовремя о ней вспомнила королева! – Приволок оборванцев каких-то: старуху, молодуху да мужика в одежде стражника. А, да, еще кости с собой какие-то притащили. Их в склепе спрятали. Девка та, Софья, почти голышом прибыла. Лишь кафтан с чужого плеча. И в эту же ночь, гадина, в постель к моему жениху нырнула. Ну, я и не вынесла оскорбления: спалила ее и замок. Тьме на радость.
- Сильна! – Донна откинулась на спинку кресла и оглядела свою посетительницу. И как она раньше не замечала, что дочь на советника совсем не похожа. У того глаза рыбьи, кожа тонкая до прозрачности, а эта смугла и черноглаза. Красива, нечего сказать, правда запястья для благородных кровей несколько крупноваты да шея коротковата. Маменька ее так и вовсе будто колобок из сдобного теста печеный. Мямля. Пальцы словно колбаски. А эта с звериной хваткой. Ишь, как глаза зажглись, стоило вспомнить, как недругам отомстила. – Тело соперницы нашли?
- Откуда? В этот раз огонь похлеще был, чем в монастыре. Сразу стеной непроходимой встал. Сама едва спаслась.
- Разве тебе мой брат покойный не говорил, что черные жемчужины силу хозяйского неприятия чувствуют? В монастыре ты лишь приказ исполняла, вялой рукой селлар в комнату однокласснице подкинула, а тут, наверное, со всей злобы швырнула?
- Так и есть. Ненависть меня сжигала…
- Вот и полыхнуло. Не боишься за душу умершей девки и поджог ответ держать?
- Боюсь, - Грасия потупила глазки. Ткань платка трещала, так ее рвали пальцы. – Эрли вчера у отца был, помолвку расторг и счет за замок выставил. Придется три наших городских дома продать и имение на юге вместе с десятью деревнями.
- Любит тебя отец, - хмыкнула королева, - я бы за такие выкрутасы убила. Как же ты так неаккуратно?
Леди Кордович скривилась.
- Я даже свидетельницу им привела, которая видела, как девка сама себя спалила, но…
- Не поверили?
- Одна сумасшедшая старуха вмешалась. Что-то леди Асдиш на ухо шепнула, та и велела мне дознание учинить, - крупная слеза сорвалась и оставила след на муаровой ткани, плотно обтягивающей грудь.
- Отпиралась бы до последнего. Нет же показаний против тебя. Соперница погибла…
- Сглупила я, - лицо Грасии залилось краской. Стыдно вспомнить, как сильно сглупила. – Оставила ключ от комнаты, где девку закрыла, в кармане своего халата.
- Его и обнаружили?
Собеседница кивнула.
- Ваше Величество, помогите мне, пожалуйста …
- После того, что ты натворила, мне даже встречаться с тобой не следовало.
- Но меня сюда тайно доставили… И потом… И потом, я вам еще пригожусь.
- Чем это? - королева смотрела брезгливо.
- Я буду вашими глазами и ушами. Если велите кого-то убить, убью не задумываясь…
- А чего задумываться? Опыт уже имеешь. Невинную душу, что стала на твоем пути, одним махом руки погубила.
- Так вы сами ту душу когда-то не пожалели.
- Меня к своим деяниям не приплетай! – королева резко наклонилась вперед, уперлась руками в стол и хищной птицей воззрилась на Грасию. И такой в этот момент она показалась страшной, что леди Кордович невольно шагнула назад. – Какую это душу я не пожалела?
- Помните, два года назад был осенний бал, где Ваше Величество разгневались на принца из-за того, что он вольно танцевал с незаконнорожденной дочерью лорда Мирудского? Такой светленькой в белом платье с вышитыми канарейками по подолу?
- А! Бастардка вора и взяточника? Так ты ее, выходит, спалила?
- Тварь она. К чужому жениху в постель обманом пробралась.
- Говоришь, бастардка вместе с лордом и старухой в замок заявилась? – переспросила Донна Грасию, с силой скручивающую в руках платок. Он резал девичьи ладони подобно корабельному канату и тут же впитывал в себя кровь.
- Так и есть. В мужском камзоле на голое тело.
Королева надолго задумалась. Она сопоставляла сказанное Грасией с произошедшим накануне.
- Когда замок Асдишей сгорел? Неделю назад?
Все сходилось. Тут и думать нечего. Лорд Асдиш убил Гванера, а Мирудская как раз и была той девкой, что платье у брата в спальне оставила. Из одной кровати в другую прыгнула, да не рассчитала, нарвалась на разгневанную невесту. Туда ей, дуре незаконнорожденной, и дорога. Тьма прибери ее душу.
- Вы поможете мне, Ваше Величество? Ведь коснись дело королевского дознания, я могу припомнить, кто мне черные жемчужины дал…
- Ты говори да не заговаривайся, - королева швырнула колокольчик в сжавшуюся от страха Грасию. – Нет моей вины в твоих преступлениях, и те черные жемчужины я никогда в руках не держала. Потрудись вспомнить, кто тебе их подсунул.
- Так ваш брат…
- Вот именно. Брат дал, и он бы ответил, если бы не умер. А я чиста перед тобой и богами.
Недовольная Донна выбралась из кресла, погремев ключами, открыла дверцу потайного шкафа, спрятавшегося за картиной.
- Вот, - швырнула бумаги на стол, - читай!
- Что это?
- Лорд Гванер тщательно записывал, о чем ему доносили, и что сам узнавал. Есть здесь пометка и о черных жемчужинах. Он предложил, а ты не отказалась, польстившись на королевскую поддержку.
Пальцы у Грасии дрожали, когда она взяла первый лист. Текст перед глазами расплывался, и девушка наспех смахнула слезу. Прочла страницу, другую.
Королева следила за ней с интересом кошки, когтем прижавшей мышиный хвост. «Мышь» то вздыхала, то хлюпала носом, то шептала слова, силясь понять их смысл. Потом вдруг смертельно побледнела.
- Ч-ч-что?! – Грасия руками поискала стул и тяжело опустилась на него, несмотря на то, что королева никогда не позволяла садиться в своем присутствии.
Донна приблизилась к жертве. И хоть была она хрупкой женщиной, нависла над поверженной Грасией черной скалой.
- То. Будешь, тварь, знать, как угрожать мне.
- Нет! Не может быть! – леди Кордович закрыла ладонями лицо.
- Спроси у отца, если бумагам не веришь. В лоб спроси. А сейчас пошла вон! Вызову, если понадобишься.
Грасия поднялась со стула и пошаркала к выходу из кабинета. Медленно, будто раненное животное. Постояла у закрытой двери, пошарила по ней, пытаясь отыскать ручку. Обернулась, ища на лице королевы сочувствие или хотя бы смягчение, но не нашла ничего, кроме отвращения.
Как ее вывели из дворца, не запомнила. Очнулась, когда кто-то крикнул, чтобы посторонилась. Отъезжающая карета едва не задела колесом. Двое нарядных гостей, только-только прибывших на вечерний королевский прием, поднимались по освещенной факельным огнем лестнице.
- Эрли? – хотела было кинуться к жениху, узнанному по повороту головы, но вспомнила, что вчера он сделался «бывшим». Но кто это вышагивает рядом с ним? Неужели… Нет, не может быть… Шиповничек?! Не погибла, значит. Выбралась, а теперь идет к королю…
Грасия до боли сжала кулаки. Это она с Эрли под руку должна была подниматься по королевской лестнице. Она, а не безродная девка…
И вдруг молнией полыхнули слова, пришедшие на ум сразу же, стоило отложить бумаги, заполненные корявым почерком Гванеровского сыщика: «Я теперь никто».
На странице отчета друг за друга цеплялись лишающие дыхания, рвущие сосуды и ломающие кости буквы: «Леди Грасия Кордович была Тайным советником удочерена». Она, белая кость, голубая кровь, на самом деле дочь господской служанки, умершей в родах, и заезжего наемника.
На колокольне, где золотом отливали купола, ударили двенадцать раз. Колокольный гул точно разбудил, заставил Грасию двигаться быстрее.
- Леди, вы куда? Туда нельзя! – служка, спускающийся по винтовой лестнице, попытался остановить, но леди Кордович была не из слабых. Ударила так, что крепкий служитель храма сполз по стеночке.
На самом верху ночной ветер дыхнул в лицо, заставил почувствовать вкус свободы.
Грасия зло выдернула шпильки из своей прически, тряхнула головой, позволяя темным волосам взметнуться крыльями.
«У меня есть крылья. Я свободна!»
Шаг в темноту и запоздалое сожаление.
***
- Ваше Величество! Я не успел! – в кабинет, который Донна собралась покинуть, влетел ее секретарь. Королева иногда поручала ему тайные дела. Простые, не требующие особых навыков.
- Что такое, Доклен? – она поморщилась. Только-только выпроводила Варса и собралась присоединиться к сыну на вечернем приеме, как новая заминка.
- Леди Грасия Кордович разбилась! Я даже не успел вызвать карету…
- Боги! Упала с лестницы, что ли? Надеюсь, ей оказали помощь?
- Не с лестницы, Ваше Величество, - лицо секретаря шло пятнами. - Она шагнула с колокольни!
- Грасия покончила жизнь самоубийством?! – Донна не могла поверить. М-да, не рассчитала она силу высокомерия избалованной девчонки. Стало быть, дочь Тайного советника не захотела мириться с тем, что в ней течет кровь служанки? А ведь именно по этой причине ей было отказано в праве бороться за сердце принца. И именно удочерение послужило причиной шантажа, сделавшего лорда Кордовича послушным псом. – Прими Тьма ее душу.
Когда секретарь вышел, Донна подошла к зеркалу. Поправила и без того идеально лежащие волосы.
- Туда ей и дорога, - произнесла, нисколько не жалея запутавшуюся молодую женщину. А дышать-то стало легче. Нет Грасии, нет свидетеля поджога в монастыре и причастности к нему королевской крови. – Нет, не пойду на прием. Сейчас все кинутся смотреть труп, а потом примутся судачить, что толкнуло несчастную девушку на столь страшный шаг.
Это даже хорошо: Грасия своей смертью отвлечет всю знать столицы. Придворные с особым удовольствием будут мыть кости Эрли Асдишу, так подло поступившему с невестой, станут ломиться с визитами в имение рода Кавардуза, где остановилась его мать, и в этой круговерти не заметят смерти дряхлой старухи, уснувшей и не проснувшейся. Яд в чашке молока сделает черное дело.