Глава 21. За что боги разгневались на драконов
- Кто из них дракон? Ваша мама дракон? - Соня трусила, а потому без умолка задавала вопросы.
Эрли верно рассудил: в переломное для королевства время (а дневники однозначно указывали, что наследник-бастард, а потому не имеет права претендовать на трон) лучше всего собрать самых дорогих ему людей в одном месте – в особняке лорда Кавардуза, деда по материнской линии. Не следовало скидывать со счетов и желание познакомить родных со своей «подопечной». Порталом лорд Асдиш пользоваться не рискнул, решил добираться традиционным способом - в карете. Во-первых, с собой они везли вещи на все случаи жизни: как для путешествия, так и для приема в королевском дворце, а вываливаться из портала с баулами в руках в доме, где еще не видели леди Мирудскую, было бы не очень прилично; во-вторых, особняк Кавардуза смело можно было назвать бастионом. Дед - бывший военный, ушедший на покой при наградах и высоких чинах, а потому он умело организовал охрану по всем фортификационным правилам, и теперь дом запросто выдержал бы полугодовую осаду. В-третьих, Эрли понимал, что Соне необходимо свыкнуться с мыслью, что она предстанет перед древнейшим родом, представители которого, хочешь не хочешь, будет ее оценивать. Что говорить, лорду Асдишу самому требовалась небольшая передышка, чтобы кое в чем разобраться - и это было в-четвертых, почему оба тряслись в карете.
- Нет, мама не дракон.
- А очень похожа. Ой, простите…
- Среди нас мало осталось драконов-женщин. После первой Большой волны основная их часть погибла или сделалась вивернами, и мы, чтобы совсем не вымереть, обратили свой взор на человеческих женщин.
- Вот повезло-то!
- Кому?
- Всем человеческим женщинам. И в первую очередь мне. Перепало так перепало! Небось до этого носы воротили от нас, – услышав, как Эрли смеется, Софья поспешила перевести разговор в иное русло. - Значит, ваш дедушка по отцовской линии - дракон…
- И его дед и прадед тоже, - Эрли сидел напротив Софьи и улыбался. Она волновалась, а от этого становилась еще милее. – Заметь, мы и до того не воротили нос от женщин. Просто не брали их замуж.
- Ну, с этим-то правилом вы, лорд Асдиш, до сих пор не спешите расстаться.
Эрли сделал вид, что не услышал и продолжил гнуть свою линию:
- Как можно пройти мимо таких красоток?
- Каких таких красоток?
- Хитрых.
- Я хитрая?! – Соня ни на минуту не сомневалась, что она красотка, особенно в новом платье из летящего шелка, которое ей посоветовал надеть Эрли.
- Конечно. Я распинался перед твоими родными, как буду холить и лелеять их дочь, даже выдавил из себя, что люблю, а ты…
- А что я?
- Да вот гадаю: любишь – не любишь?
- Разве и так не понятно?
- Любишь? – рот Эрли растянулся в широкой улыбке.
- Нет.
Улыбка исчезла.
- А что между нами было, как не любовь?
- Внезапно вспыхнувшая страсть, - Соня старательно загибала пальцы, - влечение мужчины-дракона к хитрой красотке, освоение новых форм общения, м-м-м, приятных… очень приятных форм (здесь, чтобы показать степень приятности, загнулись сразу два пальца), передача обретенных человеческой женщиной магических навыков недотепе дракону… Мне еще перечислять, мой лорд?
- За что ты так со мной?
- А не надо «выдавливать» слова любви. Ишь, выдавливал он, - Соня надула губы и отвернулась к окну. Эрли, скрывая улыбку, отвернулся к другому.
А за окном было на что посмотреть. Округ Эль поражал архитектурой, показным богатством и разнообразием стилей зеленых парков. Причудливо подстриженные деревья и кусты спорили с красотой самих зданий, украшенных скульптурами и лепниной, а решетки, преграждающие путь непрошенным гостям, смело можно было назвать творением кружевниц, если бы те вдруг принялись переплетать не податливые нити, а железные прутья.
Привыкнув к толчее мелких городов, Соня с удивлением смотрела на пустынные улицы, где изредка встречались конные экипажи. Казалось, что люди в округе Эль вовсе не живут. Лишь раз за весь путь она заметила играющих на лужайке детей, и то навряд ли следили за их играми родители, уж слишком скромно были одеты сопровождающие нарядных чад женщины.
«Наверно, город оживает ночью, когда открываются двери богатых домов, дающих прием прекрасным лордам и леди, увешанным драгоценностями, и тогда экипажам на улицах не протолкнуться. Интересно, эти особняки всегда принадлежали людям или достались им в наследство от драконов?».
- Вы сказали, что большинство ваших женщин погибло во время первой Большой волны, а за что боги так крепко рассердились на драконов?
Эрли нахмурился, и Соня запоздало поняла, что спросила о причинах давней катастрофы наследника того самого короля, коли уж Эрлигар – последний представитель королевского рода драконов.
- Простите…
- За что? – лорд Асдиш поднял на Соню задумчивый взгляд. Ее вопрос заставил его вспомнить историю, которую рассказал ему отец, а тому его отец, а предыдущий пращур и вовсе был свидетелем ужаса, а потому сохранил без прикрас сведения, рисующие всю неприглядность произошедшего.
- Я, наверное, влезаю в семейные тайны.
- Я расскажу. Лучше, чтобы ты услышала их от меня, чем от кого-либо. У нас есть время, - Эрли задернул занавески на окнах, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он знал, что в полумгле кареты его едва ли будет видно, но это к лучшему: пусть Софья слушает голос, а не читает эмоции по лицу.
Лорд Асдиш говорил размеренно, не лепил слова в кучу, но картинка в голове Софьи рисовалась яркой, живой, и речь, странным образом подстроившись под видение, тоже делалась иной, расцвеченной, хотя сам рассказчик специально краски туда не добавлял.
***
История случилась чуть ли не пять веков назад. В те времена миром правили драконы, и король, о котором сейчас пойдет речь – назовем его просто Дракон, славился невероятной любвеобильностью, которую оправдывал своей звериной сущностью.
Кстати, именно этот Дракон, защищая интересы истинных наследников трона, ввел закон, запрещающий править не только бастардам, но и женщинам. От тех и других он ожидал подвоха, а потому старался обезопасить собственный зад. Как не задуматься о правилах, когда ты так неосторожно потакаешь собственной прихоти? Какой королеве понравится, что супруг ведет себя вольно и подвергает ее жизнь опасности: а вдруг одна из фавориток возжелает занять ее место? Или хуже того, супруге самой захочется сесть на трон, пока муж ходит павлином вокруг очередной смазливой девы? Никогда не стоит сбрасывать со счетов женскую ревность.
А так все при деле: королева бережет наследника – ее единственную гарантию, что она не закончит жизнь в монастыре, любовницы не устраивают склок, чей отпрыск достоин престола драконов, а сами отпрыски, число которых оказалось не так велико, как ожидалось – всего-то двое, довольствуются милостью отца, давшего им титул и защиту. Все продумал король, но забыл, что не все допустимо в мире, за которым наблюдают двенадцать богов.
Какие только красавицы не побывали в постели правителя: от знатных леди, стремящихся обольстить короля в надежде поправить дела своих отцов, до бесправных крестьянок, очутившихся под ним из-за сиюминутного порыва. К некоторым любовницам Дракон возвращался вновь и вновь, других забывал наутро, стоило лишь утратившей невинность красавице покинуть покои. Деньгами, а порой и значимыми должностями, затыкал он рты мужей и женихов тех дев, кого возжелал.
Но не все стремились потакать могущественному Дракону. Нашлись и такие, что счастье и честь не променяли бы ни на какие сокровища, а потому берегли своих женщин от взора короля.
- Ты кто такая? – Дракон кружил вокруг дивной красавицы, спешившейся у лесного ручья, чтобы напоить белогривого коня. Ярко-синий бархат платья оттенял бледную кожу, медного цвета волосы, украшенные самодельной короной-венком с такими же рыжими ягодами, трепал легкий ветер, а робкие пальцы убирали с лица выбившиеся локоны.
Губы, сочные как те ягоды, приоткрылись – девушка искала ответа, не желая называть своего имени.
Дракон бросил взгляд на коня, но не нашел ни на сбруе, ни на седле знак принадлежности к роду. Да и в пропасть имя женщины! Он хотел ее, и этого было достаточно. Король будто наяву видел, как проведет рукой по высокой груди, пока еще закрытой гладкой тканью, как насладится широко распахнувшимся глазами, где будет плескаться удивление, что с ней допустили подобную вольность. А он закроет ее губы поцелуем, опрокинет на лесной мох и, дав немного посопротивляться, что только разгорячит и без того кипящую кровь, усмирит. Что-что, а лишать прелестниц воли ему не впервой. Самой же понравится!
Незнакомка грозилась карой, даже пыталась ударить, когда вскочить на коня не удалось, но Дракон только смеялся. Ему кого-то бояться? Да он не знал никого, кто был сильнее его.
Когда все закончилась, Дракон снял с руки первое попавшееся кольцо – взамен любого из его колец продадут хоть город, хоть дюжину деревень, и вложил в ладонь девушки. Ее пальцы сжались, пряча то, что даровал бесцеремонный любовник.
- На бастарда, - прошептал он, сонно притягивая к себе деву и утыкаясь лицом в ее пахнущие раздавленными ягодами волосы. Она лежала на его плаще не шевелясь, лишь вздымающаяся грудь, на которую король по-собственнически наложил руку, указывала, что незнакомка жива. Засыпая, король самодовольно рассмеялся:
- Ты ведь кричала. И вовсе не от боли. Меня не обмануть.
Дракон проснулся на закате, и не сразу понял, где находится. А когда вспомнил, вскочил, но ни медноволосую красавицу, ни белогривую лошадь не нашел.
- Ушла? – и столь сладкой ему показалась их нечаянная связь, что потратил не один день, чтобы отыскать беглянку. Но как найти по столь нелепым приметам: волосы красны как ягоды, а грудь размером с чашу его ладони? А лоно… Нет, о ее лоне он никому не расскажет.
Шли годы, но образ лесной красавицы никак не выходил из головы. И ведь странное дело, после встречи с ней, на других женщин король не смотрел. Будто приворожили его и оставили мучиться от неудовлетворения.
Минуло лет шестнадцать-семнадцать, и вдруг сосед, чье королевство никогда не проявляло агрессии, а потому считалось слабым, пошел на Дамарию войной. Действовал Токрайский правитель дерзко и решительно, и в первый же день отобрал золотоносные рудники, на которые, сколько помнил себя драконий мир, зарились недруги. Кто владел шахтами, не знал недостатках в деньгах, а потому охранялись они с особым тщанием. А тут первый же наскок и обидное поражение.
Драконы еще не успели собраться с силами, чтобы отбить рудники, как Токрайский наглец отхватил приличный клок земли с участком реки, что делала петлю как раз в сторону границы. Он не только перекрыл путь из южных морских портов к столице, но и запер суда с провизией и жизненно необходимым товаром, что заставило жителей Элькасии затянуть потуже пояса.
Быстро организовать доставку драконы не смогли, поскольку никогда, хоть и летали, не позволили бы себя использовать как скотину, а потому караваны двинулись по долгому сухопутному пути, что, может быть, и вселяло надежду, что Элькассия выстоит, но подтачивало веру в своих крылатых правителей.
Дракон неистовствовал. Выходило, или переноси столицу на юг, куда кинулась вся знать, или терпи большие убытки. Хлеб взлетел в цене, не говоря уже о мясе, без которого ящерам не прожить. Начались брожения. А если смута охватила столицу, то что уж говорить об окраинах?
Токрайский наглец словно только и ждал, когда власть драконов пошатнется, и в самый тяжелый момент на правах сильного предложил переговоры, но Дракон воспринял призыв как попытку его унизить.
- Какой-то щенок хочет, чтобы я встал на колени и просил о пощаде? Нет! Только сила! Свое отберем силой! – король так ударил по столешнице, что разломил дерево пополам.
Горячку пороть все умеют. Что только драконы ни делали, чтобы вернуть свое, но не получалось пробиться к рудникам ни по земле, ни по воздуху. А сосед, не дождавшись парламентеров, принялся захватывать новые территории. И действовал он умело, принимая настолько невероятные по дерзости решения, что драконы против него казались мечущейся по небу стайкой воробьев, и еще больше проигрывали в глазах людей.
- Да человек ли он? – на этот раз под кулак Дракона попала колонна, вырезанная из голубого мрамора. Она осыпалась, распугав и без того растерянных придворных.
Поняв, что от горе-вояк толку мало, Дракон направился к храму, что уже в те времена блистал золотыми куполами. Немало виров вложил он в дом, где святили двенадцать богов, и теперь рассчитывал на их помощь.
- Святой отец, - король стоял на коленях перед единственным, кто мог видеть его в столь уничижительной позе, - объясни мне, неразумному твоему сыну, как отбить рудники?
- Никак, - взгляд главы храма поражал холодом. – Ты сам отдал подаренный богами магический оберег Токрайцу. Теперь кольцо бережет его, а не тебя. Сколько бы ты драконов туда ни наслал, враг твой неуязвим.
Нахмурился Дракон. Выставил перед собой пятерню и непонимающе воззрился на кольца, что украшали каждый палец. Не знал он им счета, каждое утро надевал те, что приглянулись шибче других. Да и не придавал он большого значения храмовому кольцу - видать, во время коронации от волнения не расслышал, насколько оно ценно.
- Но как мой оберег мог оказаться у врага?