Глава 22. Возмездие
Вернулся Дракон во дворец темнее тучи, велел выворотить все запасники, но отыскать храмовое кольцо. А когда оберег не нашелся, король вызвал к себе советника. Он один из всех царедворцев происходил из людского рода, но его отличали недюжинный ум и способность уладить любое скверное дело.
- Лорд Мервид, как вернуть свое? Пока кольцо богов у Токрайца, нам с ним не сладить.
- Мой повелитель, вы сами ответили на свой вопрос: нужно вернуть кольцо или… исхитриться убить его носителя.
- Так оберег же…
- Он отведет стрелу и нож, болезнь и немощь, но против стихии любой оберег бессилен. Разрушьте плотину, что выше рудников, и направьте реку в шахты, - Мервид произносил страшные слова, а сам, не пряча любопытства, наблюдал, как на них реагирует Дракон. Тот вздрогнул, будто сам ощутил холод воды и нехватку воздуха, схватился рукой за душный ворот. - По донесениям наших лазутчиков, Токраец раскрыл свой шатер в одной из выработанных пещер, там его и настигнет смерть.
- Но в рудниках люди! Много людей! Те, кто когда-то верой и правдой служили мне! – король помнил свои рудники. Сам не раз спускался, видел, что рудокопов в шахтах как муравьев. И как допустить затопление рудников, если на пути потока окажутся несколько деревень и город со звонкой колокольней? Ох, как же он любил слушать Завейские колокола! Неужели их звон сделается погребальным?
- Иного пути нет! – с поклоном отвечал Мервид. – На одной чаше весов рудники и пара поселений, а на другой - вся Дамария. Токраец не остановится. Слышали, его разведку заметили далеко на юге?
Помотал головой Дракон, точно пытался все дурные мысли из нее выкинуть, зарычал от бессилия, но поставил подпись на бумаге, где посредством красивой вязи букв обрывал не одну тысячу жизней. Жаль, что не видел он мелькнувшее в глазах советника торжество, иначе бы понял, что единственный из людей, оказавшийся так близко к трону, долгие годы готовил месть своему повелителю.
И время пришло. Куда побежали люди, чтобы укрыться от огня, которым их поливали драконы? Правильно – в рудники, как делали не раз. Токраец последовал туда же. И погиб, когда бешенная река, вырвавшись из русла, забила все проходы. Колокола на звоннице Завейска били до последнего, пока их вместе со звонарем не накрыло водой. У Дракона, наблюдавшего за буйством стихии с высоты, еще месяц гудело в ушах.
Вода сошла на третий день. Оставшиеся чудом в живых вытаскивали из рудников погибших и под надзором драконов хоронили в общей могиле, предварительно осматривая, не найдется ли у кого на пальце кольца-оберега.
Нашли. Юноша был медноволос и неуловимо похож на Дракона.
- Токрайский наглец? – король стоял растерянный над распростертым телом и никак не мог взять в толк, как, по сути, совсем еще ребенок смог победить его, Дракона.
Мать Токрайца появилась из-за тумана, что под лучами Лейрены подымался от напитавшейся водой земли. Подошла, не видя никого вокруг, кроме лежащего без движения сына. Встала перед ним на колени, покачалась в безмолвии, что былинка на ветру, потом поцеловала в холодный лоб.
Поднявшись, протянула злополучное кольцо королю.
- Мой сын хотел, чтобы отец пришел к нему как к равному по силе. Вот ты и пришел. И сил в тебе сейчас столько же, сколько в моем мертвом мальчике.
Узнав женщину, в чьих волосах теперь было больше седины, чем краски ягод, Дракон понял, что из-за неуместной гордыни, отказавшись от переговоров, убил собственного сына, пусть и не знал о его существовании. И так королю сделалось горько, что он закрыл лицо ладонями, чтобы никто не видел выступивших слез.
Когда он плакал в последний раз? В раннем детстве? Когда бежал к матери, чтобы та поцелуями иссушила слезы? Нет рядом с ним человека, кто бы помог вынести, не дать сломиться под ударами судьбы.
Королева? Нет, не поможет. Не привыкла видеть слабым, да и не захочет проявлять участие. Сама участия так и не дождалась. Не любит и не любима.
И обнаружил король, что совсем одинок. В погоне за сладострастием растерял и душевную теплоту, и привязанность к одной-единственной женщине, которая могла бы сейчас поцелуями иссушить слезы. Нет такой в череде любовниц, а та, что стоит и смотрит страшно, теперь ни за что не простит.
А тела все несли и несли.
«Положил столько жизней и ради чего? – ужаснулся король, будто прежде не осознавал, какие отдает команды. - Чтобы вернуть рудники? А оказалось, достаточно было прийти и поговорить с сыном, который, как настоящий дракон, хотел продемонстрировать отцу силу? Ладно, мальчишка был неопытен и горяч, но умудренному жизнью Дракону кто мешал принять верное решение?»
- Не будет тебе покоя! – обернулась мать, увозя сына на простой повозке. Дракон видел, как она поправила прилипшие ко лбу мальчика волосы. – Не успокоишься, пока не найдешь среди тысяч песчинок жемчужину, которая вернет драконам силу. И пусть она окажется мала и ничтожна, но ты отдашь за нее жизнь.
Не надел Дракон больше на палец кольцо-оберег. Не смог. А через несколько дней обрушилась на южное побережье, куда подались драконы из голодной столицы, первая Большая волна. Она окончательно низвела славу драконов как о непобедимых тварях, и позволила людям понять, что боги от всемогущих ящеров отвернулись.
Смута охватила страну. Драконы еще пытались вернуть веру людей в себя и, помня о проклятии медноволосой, кинулись искать самую сильную жемчужину среди тех сестер, что прежде были песчинками. Народ же, передавая из уст в уста слова горюющей матери, на свой манер разукрасил историю: мол, встретится дракону дева, что своим поцелуем вернет силу.
Тут обнаружилось, что жемчужины, раздобытые перед самой Волной, исполняют желания, а поскольку драконы прежде всего мечтали защитить прибрежные селения от Волны, то над самыми уязвимыми раскрылись щиты, могущие противостоять ударам стихии. Правда, значительно позже выяснилось, что селлар не только дарует исполнение желания, но и отнимают у загадавшего жизнь. Многие драконы, участвующие в возведении куполов, так и не увидели результат своих трудов. Просто не дожили до очередного прихода Волны.
Преступление короля, положившего на весы гордость против жизни людей, вскоре обернулось еще большей трагедией.
День за днем магические способности драконов таяли. Это побудило с приходом очередной Волны пуститься на хитрость: на поиск самой сильной жемчужины они отправлялись парами – один в виде человека седлал другого в виде ящера, чего прежде драконами никогда не допускалось. Наверное, боги долго смеялись, когда драконы обнаружили, что больше не могут обернуться. Кто-то навсегда остался человеком, а кто-то превратился в ездовую тварь - виверну.
Король, съедаемый виной, желая самолично вернуть драконам былую славу, оставил трон, как он думал, временно. Подписав договор со своим советником, он четко оговорил, когда и кто из его наследников, если ему самому не суждено дожить до того дня, сможет вернуть себе корону. Но нет ничего более постоянного, чем временное: дети советника Мервида до сих пор правят Дамарией.
***
- Теперь ты знаешь начало бесславной истории падения драконов.
- И я знаю ее конец, - Соня пересела к Элри и дослушала рассказ, прижавшись щекой к плечу любимого мужчины. – Но у меня есть вопросы.
- Только быстро, мы уже подъезжаем.
- Выходит, я из рода советника?
- Выходит, что так.
- А за что советник мстил своему королю?
- Причина всему опять-таки женщина. Не надо было Дракону объявлять право первой ночи на свадьбе малозначащего служаки, имя которого потом, когда приблизил к себе уже убеленного сединами мудреца, и не вспомнил.
- Он отомстил за невесту? Какая изощренная месть: ты отнял у меня право первой ночи, я отниму у тебя трон. Не удивлюсь, если мой пра-пра-пра не сам подлил масла в огонь, натравив Токрайца на Дамарию.
- Такое возможно. Есть свидетельства переписки между советниками обоих королевских дворов.
- Простите, что сейчас думаю только о себе: надеюсь, невеста Мервида не понесла в ту ночь от короля?
- Нет, его семя, к счастью, прорастало не всегда, иначе королевство разорилось бы, обеспечивая всех бастардов Дракона.
- Уф, хоть здесь мне повезло!
Эрли непонимающе изогнул бровь.
- Я бы не хотела обнаружить, что вы мой кузен. Пусть и дальний.
- Да, но есть иная печаль: мы с тобой являемся представителями противоборствующих сторон. Я - законный наследник Дракона, который согласно договора должен занять трон, а ты - дочь отца, который навряд ли захочет отдать власть. Я даже боюсь спрашивать, на чьей ты стороне.
- Я пока не разобралась, - Соня ни за что не дала бы шанс Эрли узнать, как она к нему относится. Женщины, которым объясняются в любви про между прочим, тоже умеют мстить.
- Меня интересует другое, как звали Дракона? Кто нашел самую сильную жемчужину, - Софья постучала себя по груди, - мы уже знаем из дневников Милены. Это виверна Хоули. А вот где и как закончил свою жизнь король, из-за своей гордыни подвергший Дамарию опасности, покрыто туманом тайны.
- Вот как раз о нем тебе все до последнего известно, - голос Эрли сделался грустным. - Из тех же самых дневников. Вовсе не виверна, как о том думал Таллен, жила в Драконьем замке, а мой пра-пра-прадед - король Хоулигар.
- Тот самый ящер Хоули? Не может быть! Более пятисот лет? Драконы столько не живут!
- Не живут, если не загадали желание селлару. Сохранилось его прощальное письмо к королеве, где он написал, что добровольно обращает себя в ящера, чтобы исправить то, что натворил. Он не мог на нее взвалить управление страной, поскольку когда-то сам ограничил доступ женщины к трону, а наследник… На троне не могла сидеть виверна. Оставался еще внук, но тот был совсем мал. Теперь ты понимаешь, насколько сильно было его стремление исправить положение. Хоулигар не думал, что уходит навсегда. Временно. Все его шаги были рассчитаны на то, что он уходит временно.
- А кем была та медноволосая женщина?
- Ее прятал от короля отец – губернатор города со звонкой колокольней. Хоулигар не поверил ей, когда она сказала, что является невестой Токрайского принца. Что невесте наследника соседнего государства делать в лесу Дамарии? Губернатор Завейска нарушил закон королевства, не попросив дозволения у правителя выдать красавицу-дочь за наследника Токрая. Вседозволенность Хоулигара сыграла с ним злую шутку. Он все-таки получил медноволосую деву, но потерял трон.
- Значит, Токрайский принц оказался великодушен, поскольку принял за своего сына бастарда Хоулигара?
- Они любили друг друга. Любящий мужчина может простить многое.
- Кроме предательства?
- Трудно назвать насилие предательством.
Софья спрятала глаза, уткнувшись в плечо Эрли.
- Таллен точно также поступил с Миленой. Захотел и взял. Я, как ни стараюсь, не могу оставаться равнодушной к судьбе Хоулигара. Он жизнью длинной в пятьсот лет, одинокой, безмолвной, ограниченной сводами одной пещеры, когда из друзей рядом лишь двое – наследник советника и его фаворитка, полностью расплатился за бездумную молодость.
- Я тоже не могу осудить его. Он все-таки нашел самую сильную жемчужину, которая поцеловала одного дурака.
- Я обязательно попрошу этого дурака, когда он вернет себе власть, быть более человечным.
- В дураке предостаточно человеческой крови, чтобы быть милосердным и справедливым.
- И еще. Я страстно желаю, чтобы этот человек запретил право первой ночи.
- Кто-то совсем недавно, соблазняя дурака, тоже воспользовался этим правом.
- В последний раз. Пусть этот случай, когда кто-то более сильный заявляет свои права в ущерб слабым, будет последним.
- Он будет последним, клянусь.
Когда кучер распахнул двери, у семейства Кавардуза вытянулись лица. Их внук Эрли держал в объятиях девицу и страстно ее целовал. Сидящая на коленях девица отвечала с не меньшим рвением.
Дед лорда Эрли, генерал в отставке, кашлянул. От этого знака проявления недовольства обычно вздрагивал целый полк рослых гвардейцев, но белокурая птичка лишь торопливо поправила на груди платье и, широко улыбаясь, протянула руку, позволяя помочь ей выбраться из кареты.
- Разрешите представиться, - произнесла она, приседая в поклоне, - подопечная лорда Эрли Кавардуза Асдиша. Обещаю своего покровителя холить и лелеять, поскольку я люблю этого несносного гордеца. А еще я та самая жемчужина, которую пятьсот лет искали драконы.
- Нашли на свою голову, - проговорила бабушка лорда Эрли, яростно обмахиваясь кружевным платочком.
- Мама, осторожно, леди Мирудская – незаконнорожденная дочь короля, - прошептала матушка лорда Асдиша и, напустив на лицо приветливое выражение, взяла подопечную сына под локоть.
Дед только крякнул и незаметно для всех отвесил потомку истинных драконов подзатыльник.
- Нашел себе пару. Два армейских сапога.
Эрли был безобразно счастлив.
- Она меня любит. Слышал, дед, так и сказала!
- Поздравляю. Хоть кому-то из нашей семьи повезло.
Бабушка, услышав последнюю фразу, обернулась и испепелила генерала Кавардуза взглядом.
Одним словом, приняли Софью хорошо.