Глава 24. Превратности судьбы
- Улься, что делать? – Донна металась по огромным покоям, но нигде не находила места. – Что делать?
- Ох, что же делать, моя хорошая? Что же делать? - Ульрисия сидела на диванчике, сложив на объемном животе руки и неотрывно следила за хаотическими, точно полет мухи, передвижениями королевы. Первая фрейлина переживала за хозяйку, но ничем, кроме повторяемых эхом ответов и полных страданий вздохов, помочь не могла.
Визит Таллена случился неожиданно - на рассвете, когда весь дворец еще спал. Король вошел стремительно, и, едва сдерживая ярость (это было заметно по дрожи пальца, указующего на полураздетую Донну), произнес:
- Неделя срока. По истечении его хочу услышать, куда вы дели моего первого сына.
- Мой король, о каком первом сыне вы говорите? – голос венценосной супруги звенел на высоких нотах – предвестниках истерики. Улься сжала на груди руки, волнуясь, как бы Донну не хватил удар. - Принц Дрейг наш единственный ребенок.
- Повторю еще раз: через семь дней и ни минутой больше хочу услышать, куда вы дели ребенка, похищенного в Драконьем замке, – произнес и удалился. Самолично хлопнул дверью так, что портрет Гванера с траурной лентой по углам сорвался со стены и вывалился из рамы. Взбешенная королева подлетела к нему и острым каблуком несколько раз ударила по красивому лицу брата, превратив его в зияющую дыру.
Через час, немного успокоившись, Донна рванула на себя ручку, чтобы вызвать кого-нибудь из фрейлин, впервые не откликнувшихся на звон колокольчика – и только тут обнаружила, что дверь накрепко заперта. Королева забарабанила в нее кулаками, но снаружи донесся лишь надтреснутый от волнения голос секретаря, сообщившего, что Таллен Третий велел никого не впускать и не выпускать. Чтобы Ее Величество поняли всю серьезность положения, добавил, что у двери стоит человек, записывающий каждое слово обеих сторон.
- А как же еда? – хоть Улься и волновалась за королеву, о хлебе насущном всегда заботилась с особым тщанием.
Ответом прозвучал страшный грохот: кто-то с силой молотил по двери.
- Поберегись! – предупредили с той стороны, и нижняя часть двери расщепилась, явив остро наточенное лезвие топора, которое через пару ударов пробило достаточно широкое отверстие, куда тут же просунули поднос с кувшином воды и куском хлеба.
- Что это? – Улься от возмущения сорвалась в крик. – Черствый хлеб? Какое оскорбление Ее Величества!
- Его Величество оскорблен не меньше, - прозвучал чей-то бесстрастный голос. – А потому велел передать, что скудность пищи позволит вам быстрее найти правильные слова.
- Мама! Что это? Немедленно откройте! – возмущение принца Дрейга вселило в материнское сердце надежду, но прозвучавший следом отказ сжал его железными клещами:
- Не велено!
Дрейг не стал ложиться на живот, чтобы заглянуть в отверстие, а потому Донне пришлось воззриться на маячившие за дверью сапоги из тончайшей оленьей кожи.
- Сынок! Твой отец, должно быть, сошел с ума! Собери совет! По состоянию здоровья король не может править страной. Тебе нужно все взять в свои руки! - сапоги замерли, и Донна поняла, как глубоко поражен ее словами принц. - Не слушай бред, что несет Таллен! В нем нет и капли правды!
- Мама…
- Срочно отправь посыльного к своему деду Рубдриху. Скажи, пусть Велирия поспешит к нам на помощь!
- Мама… - сапоги исчезли. В наступившей тишине Донна расслышала торопливый скрип пера. Все ее распоряжения слово в слово будут переданы Таллену. Со злости королева ударила по двери кулаком.
- Все! Дрейг убежал, - Улься оттащила Донну от двери, уложила на диван, принялась растирать ее заледеневшие руки. И это летом-то! – Боги, что же теперь будет?
- Война будет. Таллен забыл, как силен мой отец.
- Слишком молод Дрейг, чтобы занять трон.
- Ничего, я его вразумлю. Рубдрих поможет. У нас есть неделя, отец успеет подтянуть войска к границе.
День ожидания растянулся в вечность, но никто так и не появился под дверью, чтобы выпустить королеву на волю. Второй день пролетел в слезах и битье зеркал, ваз и милых сердцу безделушек. На третий день были вспороты все перины и подушки. Пух летал по покоям и стелился на пол красивым снегом. Третий день - в уверенности, что вот сегодня-то она точно обретет свободу. Донна вздрагивала при каждом звуке и бежала к двери, надеясь, что Совет принял правильное решение. Ну не безумство ли это, искать какого-то первенца, которого на самом деле не существует? Дрейг – единственный ребенок короля и Донны, что видели все придворные в день проведения ритуала в храме. В конце концов за восемнадцать лет Донна сама поверила, что Дрейг ее сын. Четвертый день застал ее в оцепенении. Она так и не встала с постели и отказалась от еды. На пятый кто-то сунул под дверь записку «Скоро!», что вселило надежду. Донна с удовольствием съела весь хлеб, не оставив и кусочка Ульсе, которая с удивлением обнаружила, что платье ей велико, а значит, пришло время придумать хоть какую-то версию того, почему Донна незадолго до родов побывала в Драконьем замке.
- А вдруг нашелся свидетель, что видел вас там?
- Они все погибли. Гванер почистил за собой.
- А вдруг кто выжил? Давайте попробуем сосчитать, сколько человек оставалось в замке после вашего отъезда, - не унималась Первая фрейлина.
- Я сказала, нет никого из них в живых. Не спаслись бы даже при большом желании, - королева прижалась лбом к холодному стеклу. В окно бы выбраться, но когда-то сама настояла, чтобы поставили решетки. Дура, брата боялась: видела же, как его трясет рядом с ней. - Гванер убрал даже тех, кто знал о беременности фаворитки.
- А Фурдик не мог сболтнуть? Или записочку какую оставить?
- Он Гванера больше смерти боялся, - королева поморщилась, вспоминая, как перед ней лебезил докторишка. - Брат во дворце все его вещи через сито просеял, в доме его кузины, после ее отъезда, даже стены вскрыл. Нет, не мог он...
- Кузина? Эта та, которая сразу после похорон собрала вещички и скрылась? Уж не она ли?
Донна застыла. Ведь искал кузину Фурдика Гванер. Искал да не нашел... А когда слух пошел, что та подалась в монастырь, он вроде туда верного человека послал. Королева бросилась к секретному ящику. Отодвинув картину, едва открыла - руки тряслись, и ключ не попадал в замочную скважину. Улься подскочила, помогла. Бумаги Гванера Донна не удержала: исписанные листки рассыпались по полу веером, перемешались с легким пухом, что лез стоящим на коленях женщинам в глаза и рот.
- Вот! Вот! - нашла нужную Донна. - Смотри, тут рукой брата написано. Дата как раз через месяц после похорон Фурдика, - от волнения ее речь получалась рваной, с придыханием. - Ему прислали весточку, что его кузина находится в монастыре Святой Веры и в мир возвращаться не собирается.
- Неужто спряталась, а теперь, как змея, ужалила? Не могу поверить, что этот глупец с единственной родственницей тайнами делился! Ведь догадывался же, что те тайны смертельные!
- Он до последнего не верил, что у Гванера получится, иначе не трясся бы так, стоя у «Купели». Ох, как же мне не хватает Лузерия! Сейчас бы послала его в монастырь Святой Веры, чтобы разузнал, приходили ли к ним люди короля, - Донна все еще перебирал листы, будто в них искала подсказку, потом с отвращение бросила: наткнулась на описание фантазий брата, выбравшего себе новую белокурую жертву, похожую на нее. И ведь никогда Донна не интересовалась, что стало с теми девочками. - На Гванера буду все сваливать, - наконец решила она. - Знать ничего не знаю, куда звал, туда и шла. Доверяла мерзавцу.
У двери послышался шорох. Потом кто-то уронил связку ключей и выругался.
- Подмога? - подняла брови Улься.
- Тише! Не кричи, - королева прильнула ухом к двери, прислушиваясь, как стоящий за порогом перебирает ключи, выискивая нужный.
- Бежать будем? – рядом топталась Первая фрейлина. Ее громкий шепот резал слух. - Может собрать чего? Драгоценности какие?
- Все брось, ничего не надо. Уйдем налегке, - вроде и сомневалась, верны ли ее предположения, а на самом деле уже чувствовала вкус свободы. Зачем кому-то из стражи короля возиться с замком? Ясное дело, пришли спасать королеву, а оттого не знакомы им ключи. Даже думать не хотелось, куда делись охранники и тот, кто так противно скрипел пером. - Отец все равно все вернет. Дрейга на трон посадит.
Ульрисия выцепила из гардероба два плаща – один подала Донне, в другой сама укуталась. Попыталась отряхнуться от вездесущего пуха, но он поднимался в воздух при каждом движении и лип к одежде намертво.
- Сюда! - за дверью стоял кто-то, укутавшийся в такой же темный плащ: ни лица рассмотреть под капюшоном, ни возможности определить возраст. Да и к чему Донне рассматривать посланника свободы?
- Веди! – Первая фрейлина вышла вперед.
- В этот проход, - незнакомец махнул рукой и побежал в темноту.
Петляли по бесконечным узким коридорам, должно быть, служебным, не для гостей и не знатных обывателей дворца. Куда-то поднимались, потом спускались.
Королева потеряла всякие ориентиры. Сначала пыталась понять, где находится, а потом махнула рукой: мало ли какими проходами пользуются слуги? Ей никогда интересно и не было. А сейчас хоть через царство Тьмы, лишь бы на свободу выбраться. А там уж отец возьмет на себя все беды. Или прижмет Таллена, чтобы вел себя с супругой как полагается, или начнет войну. Ему, как дирижеру королевского военного оркестра, подчиняются все приграничные земли – только взмахни палочкой и зародится смута.
Донна видела в ту пору, когда ходила «беременной», как отец умело отвлекал ее мужа от походов к любовнице в Драконий замок: тут деньгами нищету подогреет, и та начнет горланить о свержении власти, там тайно людей зашлет, чтобы потравить воду в колодцах и поднять крестьян против своих же соседей-завистников, тут военную вылазку организует, да с кровью и жертвами. Вот и метался Таллен между столицей и приграничными землями, вовсе не имея времени, чтобы навестить свою фаворитку. Как уверял Фурдик, король и вовсе не знал, что прилипшая к нему девка понесла от него.
Эх… Все должно было сладиться по Гванеровскому сценарию, даже родной отец, король Велирии не догадывался, что внук не от дочери, а тут на тебе, чуть ли не через двадцать лет всплыла давняя история! Кто же это королю нашептал, что она, Донна, забрала младенца из Драконьего замка?
«Найду гадину, самолично удушу!»
Хорошо хоть Таллен не догадывается, что Дрейг не ее сын. «Купель» все сомнения отринула.
- Чего ты там копаешься?!- королева недовольно обернулась - опять Ульрисия отстала!
- Уф, не могу, - Первая фрейлина задыхалась, потела и останавливалась чуть ли не через шаг, чтобы вытереть лицо краем плаща. - Скоро уже? – срывающимся голосом крикнула она застывшему тенью незнакомцу. Но провожатый не ответил, распахнул дверь, откуда повеяло затхлым запахом подземелья и, не дожидаясь, когда его спутницы пойдут следом, заторопился вниз.
Факелы чадили, потрескивали и почти не освещали дорогу. Лестница казалась бесконечной. Низкие потолки пугали висящими гирляндами летучих мышей. Благо, ни одна из них не сорвалась в полет, иначе Донна не выдержала бы, закричала от ужаса, который и без того холодил ее нутро и делал шаг скованным.
- Вода? Откуда столько? – остановившись перед черным подземным озером, королева вытерла лоб платком. Уже и не помнила, когда последний раз так же торопилась. Наверное, тогда же, когда впервые увидела Таллена - захватчика Велирийского штаба в горах: тот же страх перед неизвестностью, та же суета и бешенный бег следом за повозкой, уносящейся прочь. Как еще успела запрыгнуть? А ведь тогда казалось, отец намеренно бросил ее. Неужели и в этот раз оставит без помощи, избавившись как от ненужной ноши?
Молчаливый провожатый смело вошел в воду и побрел, мощно раздвигая ее бедрами.
- Я не могу! Я боюсь! - запричитала Улься, когда, ступив в воду, обнаружила, что та ей по пояс. Плащ моментально сделался неподъемным.
- Брошу тебя здесь, - зло кинула ей королева. - А чтобы не болтала, еще и утоплю как суку!
Угроза подействовала, Ульрисия заторопилась.
Провожатый ждал с другой стороны подземного озера, молча показал пальцем на лестницу, ведущую вверх и... растворился в темноте.
- Эй, ты куда? - дернулась за ним Первая фрейлина, но королева удержала.
- Он свою работу сделал. Там свет, - она показала пальцем на крутую лестницу, заканчивающуюся чуть приоткрытой дверью.
- Ох, осилю ли? Ноженьки мои ноженьки, - запричитала Улься, наспех отжимая подол платья. Плащ она потеряла где-то в черной воде, а шарить руками, чтобы отыскать, побоялась.
- Не ной. Свобода рядом.
- Так, может, зря бежим? - фрейлина пыхтела точно боевой конь, несущийся на врага. Правда, это единственное сравнение, что подходило и грациозному животному, и грузной женщине: ее тяжелый, через силу, шаг поразил бы даже умирающую клячу. - Бегущий всегда виноват.
- Запоздало опомнилась, - произнесла королева, первой достигнув вершины лестницы. Донна распахнула дверь с хорошо смазанными петлями и застыла.
- Что? Что там? - Ульрисия прибавила шаг, но едва не оступилась. Ее терзали нехорошие предчувствия: уж больно прямой сделалась спина королевы.
Донна не ответила. Шагнула вперед с обреченностью висельника.
В просторном помещении, в самом его центре, освещенный тысячами огней, на одиноком кресле сидел Таллен Третий.
- Ва-ва-ваше Величество, - неловко присела Первая фрейлина, но король не посмотрел в ее сторону. Все его внимание было отдано замершей ледяной статуей супруге.
- Ровно столько же бежала по подземелью Милена, пытаясь спастись от Волны. Слабая после тяжелых родов, в лихорадке, истекающая кровью.