Глава 10. Ко дну

– Сегодня ветрено, – бормочет Анхель и приподнимает воротник куртки. Старик, как обычно, идёт впереди, а я едва поспеваю за ним. – Так всегда бывает: холодно, промозгло, гадко. Но это значит только одно, Рита, – скоро весна!

– Ты хотел поговорить со мной о погоде?

– А чем плоха тема?

– Плоха погода! Анхель, если это всё, то я хотела бы вернуться.

Робкий свет от окон дома остаётся далеко позади. Где-то вдалеке мерцают вечерние огни Тревелина. Нам же с Анхелем путь освещают бессчётные звёзды во главе с огромной луной, напоминающей блин. Сегодня небо на удивление ясное, и пускай час уже поздний, не сказать, что вокруг темно, скорее по волшебному сумрачно. Хотя нет! Красоту момента разрушает грязь, мерзко хлюпающая под ногами.

– Если идти по этой дорожке, то выйдешь к мостику через реку. Уже бывала там?

– Да. С Тео. Позавчера.

Старик слегонца замедляет ход, а затем сворачивает к тому самому, ничем не примечательному навесному мосту, что даже при свете дня кажется хлипким. Зачем нам идти к нему на ночь глядя, непонятно!

– Знаешь, Рита, Винсенто, когда был в твоём возрасте, часто сюда убегал. Брал плед и целую ночь напролёт смотрел на звёзды.

Преодолев ещё метров сто, Анхель наконец останавливается, а передо мной открывается неземной красоты вид: звёздное небо, мерцая миллионами огоньков, отражается волшебными переливами в глянце реки.

– Красиво! – заворожённо хлопаю глазами, зачарованная сказочным сиянием.– Почему отец переехал в Мадрид?

– Влюбился.

– В мою маму?

– Да.

– А почему вы поссорились?

Медленно ступаю на слегка подрагивающий мостик, пока Анхель стоит на берегу и отрешённо смотрит на воду. В голове всё перемешалось: грязь под ногами и звёзды в реке, сумбурный день и внезапное откровение деда.

– Между долгом и желанием, семьёй и мимолётным увлечением, Винсенто сделал неверный выбор.

– Он выбрал маму?

– Скорее, он отказался от нас.

– И ты не можешь простить ему это?

– Я? – Анхель наконец отмирает и переводит на меня взгляд. – Давно простил, Рита.

– Тогда почему вы не общались столько лет?

– Думаю, потому, что твой отец так и не смог простить самого себя.

– Я ничего не понимаю, – мне приходится говорить чуть громче, почти кричать: любопытство заводит на середину моста и смешивается с журчанием воды под ногами. – Ну, подумаешь, влюбился. Отец вообще человек ветреный и непостоянный.

– Как и ты, верно?

– В каком смысле?

– Вы с Винсенто очень похожи: два эгоиста, – отрезает старик, стоит мне ступить обратно на берег. В холодном свечении луны на его лице слишком отчётливо проявляются отпечатки прожитых лет, а ещё нешуточное волнение. Глупая, мне не стоило, не спросясь, бегать по шаткой конструкции. – Не смотри так, девочка! В любой ситуации вы ориентируетесь сначала на себя и свои желания, а только потом задумываетесь об окружающих. И это касается всего!

– Например?

– Хочешь пример?

– Ну да, подкрепи свои обвинения фактами!

– Например, любовь. Для вас – это яркая вспышка, ослепляющая на миг и на какое-то время затмевающая всё вокруг. Сегодня вы любите, а завтра вас ослепляет новое чувство и вы с головой отдаётесь ему. И при этом вас совершенно не заботит, что после себя вы оставляете выжженную дотла землю, на которой уже никогда ничего больше не взойдёт.

– Анхель, мне семнадцать! – вспыхиваю, совершенно не понимая, к чему клонит дед. – Разве ты в мои годы не влюблялся? Не искал себя? Да и вообще, к чему весь этот разговор? Меня, к слову, только сегодня бросил парень! Так что ты неправ! Это в моей душе сейчас всё выжжено дотла! Ты ошибаешься! Я не такая, как отец!

– И всё же, Рита, согласись, ты уедешь, как только появится такая возможность.

– Конечно! Я и не скрываю, что дико хочу домой. Мой мир там, в Мадриде. В окружении друзей, рядом с отцом и непутёвой матерью.

– Всё верно, девочка, всё верно, – вздыхает Анхель, а затем накрывает мою ладонь, которой продолжаю держаться за ограждение, своей мозолистой и тяжёлой. – Просто помни: то, что кажется тебе здесь временным развлечением, для нас – настоящая жизнь. Не разрушай её, ладно?

– Господи, Анхель, да о чём ты говоришь? – небрежно вырываю ладонь и хочу пойти обратно: наша задушевная беседа кажется пустой и нелепой.

– В старшей школе Тревелина слишком большие окна, Рита! – бросает в спину Анхель.

– Что? – оборачиваюсь. – При чём здесь окна?

– А ты подумай, внучка! Подумай. Я человек пожилой, но на зрение пока не жалуюсь.

Становится тошно от одной только мысли, что мог увидеть Анхель в тот проклятый вечер, заглядывая в окна опустевшей школы пока искал меня.

– Ты всё неправильно понял! – испугавшись, выдаю себя с потрохами.

– Мике не нужно знать, что происходит между тобой и Виком. Надеюсь, это ты понимаешь?

– Боже, Анхель! – голос позорно срывается. Впервые в этом чёртовом городе меня начинает колотить не от холода. – А что между нами происходит? Сальваторе с первого дня возненавидел меня и беспрерывно отравляет мою жизнь! Это ОН бросил меня в реку, ОН запер в кладовке, ОН пытался унизить перед всей школой! Ты просил у него защиты для меня, а что сделал твой ненаглядный Вик? Вы все его любите, а он… он плохой человек!

– Да неплохой он, Рита!

– Ты его защищаешь? Его? После всего этого? Он же бессовестно обманывает Мику, притворяясь, что любит её, а сам за её спиной…

– Целует тебя, Рита. Я всё видел, девочка. И не виню тебя. Просто прошу: не лезь в их отношения!

– А я разве лезу? Думаешь, я по своей воле его… с ним… То, что ты увидел, – лишь очередная подстава со стороны Сальваторе! Господи, как же я его ненавижу этого придурка! Ненавижу!

И пока я обезумевши пытаюсь доказать Анхелю, как отчаянно он заблуждается, тот с растерянной улыбкой лишь сильнее начинает качать головой.

– Ты мне не веришь? Да? Думаешь, я специально? Думаешь, настолько подлая, что могла вот так поступить с Микой?

– Нет, я просто боюсь.

– Боишься? Чего ты боишься, Анхель? Что Мика узнает, какой гад – её бойфренд?

– Нет, Рита! Я боюсь того дня, когда вы оба с Виком прозреете. Имей в виду, девочка, когда это случится, между мимолётной вспышкой и своим долгом, Сальваторе хватит мужества сделать правильный выбор.

– Что ты подразумеваешь под правильным выбором? И дальше пускать пыль в глаза? Я не верю, что ты хочешь, чтобы такой человек, как Сальваторе, был рядом с Микой?

– С ним она счастлива, Рита. Сейчас, это главное!

– Что это за нарисованное счастье, Анхель? Зачем оно такое? Это же фикция, иллюзия, обман! А Мика? Ты считаешь, что она скажет тебе спасибо за фальшивую любовь, за скрытую от неё правду? Когда-нибудь сволочное нутро Сальваторе всё равно вылезет наружу и что тогда ты ей ответишь?

– Я всё сказал, Рита! – обрывая разговор, старик грузно идёт к дому. – Не повторяй поступков отца, девочка! Не оставляй после себя руины.

– Анхель, погоди! – не разбирая дороги, спешу следом.– Да стой же! Объясни всё по-человечески.

Но дед молча бредёт своей дорогой, не обращая на меня внимания. Чёртов старик с дурацкими нравоучениями! Конечно, легче всего во всех смертных грехах обвинить меня. Обидно! Я всю неделю старалась стать лучше, прятала свои капризы и даже почти поверила в новую семью. Только всё было зря! Резко разворачиваюсь и бегу прочь: не хочу сейчас видеть деда! Никого не хочу видеть! Пусть и дальше натягивают на лица фальшивые улыбки и изображают счастье. Но без меня!

Шумно топая по грязной жиже, возвращаюсь к мосту и назло Анхелю забегаю на середину. Наверно, я и правда похожа на отца, но здесь и сейчас отлично понимаю его, молодого, готового ночевать под открытым небом в окружении звёзд, лишь бы не возвращаться. Руками цепляюсь за ледяной металлический трос, выступающий в качестве ограждения, и сквозь слёзы смотрю вниз, на волшебное сияние, как вдруг ощущаю вибрацию, волнами разбегающуюся по мосту.

– Если решила прыгать – прыгай! Останавливать не стану! – испуганно оборачиваюсь на голос и замечаю знакомый силуэт парня, решительно приближающийся ко мне.– Только учти: здесь очень мелко. Утонуть – не утонешь, но вымокнешь и продрогнешь на славу!

– Прыгать? Я что похожа на сумасшедшую?

– Судя по недавним возгласам, которые я слышал, даже очень! – откровенно потешается надо мной парень.

– Придурок! – шиплю сквозь зубы.

– Тише, принцесса, – предостерегающе шикает он и, расставив ноги пошире, начинает раскачивать мост. – Хочешь, пойдём ко дну вместе?

– Сальваторе, ты очумел? – хватаюсь за металлический трос двумя руками, но мокрая поверхность деревяшек под ногами слишком склизкая.

– Попроси меня вежливо, и я остановлюсь! – сильнее расшатывая хлипкую конструкцию, мерзавец медленно подходит ближе.

– Хочешь окунуться? Давай! – едва удерживаю равновесие, но лучше слягу с воспалением лёгких, чем буду просить этого индюка о пощаде.

– Уверена, куколка? – вечернюю тишину разрывает его смех, а следом и визг, правда, уже мой.

– Да пошёл ты, Сальваторе! – ноги разъезжаются, а руки до боли цепляются за холодный металл.

– Одно твоё «пожалуйста» и я остановлюсь! Я не шучу, Рита!

Вик подбирается ближе, а мост всё сильнее начинает ходить из стороны в сторону. Перехватываю руками трос и медленно пячусь назад: чем дальше я буду от центра, тем больше шансов не упасть.

– Я тоже, Вик, не шучу! Хочешь искупаться? Без проблем! Мне терять нечего!

– Смелая? – и снова толчок, а меня перекидывает в противоположную сторону, стирая под ноль все мои попытки отойти.

– Трус здесь только один! Ты! Жалкий! Мерзкий! Лживый!

Мысленно готовлюсь к падению в ледяную воду, понимая тщетность отступления. И даже на миг нахожу взглядом глаза Сальваторе, в которых беснуются черти, и нагло смотрю в ответ.

– Ты недостоин и волоска Мики! – выплёвываю подонку в лицо, стирая с его губ идиотскую улыбку.

– Думаешь, я не знаю? – Вик внезапно прекращает раскачивать мост. И пока я по инерции держусь за шаткую опору, подходит почти вплотную: – Я, как и ты, Рита, не боюсь упасть. Я уже давно на самом дне! Но столкнуть туда Мику не дам! Впредь контролируй свой поганый язык, куколка, а то откушу, поняла?

– Кто бы сомневался! – пытаюсь обойти парня, но куда там: его не по годам крепкая фигура перекрывает узкую дорожку моста. – Я только одного не понимаю, если любишь её так сильно, какого чёрта ведёшь себя, как подонок?

– Хочешь знать правду? – недоверчиво вскидывает брови Вик.

– Хочу!

– Она тебе не понравится! – холодной кожи лица касается тёплое дыхание парня. Странно, но всё вокруг, кажется, замолкает, и только неровное биение двух сердец, да лёгкое журчание реки нарушают безмятежный покой. Вся суета испаряется. Как, впрочем, и мой страх.

– Наплевать! – говорю тихо, отпуская из рук трос.

Сальваторе почти не дышит, зато отчаянно пытается уловить что-то в моём взгляде. И снова тишина. Извилины в голове парня усердно работают, а я не верю, что ему хватит смелости мне всё объяснить.

Внезапный порыв промозглого ветра безобразно искажает блестящие блики на поверхности воды, а затем нечаянно качает несуразный мост. Забавно: я удержалась на ногах, пока бушевал торнадо под названием «Сальваторе», но сейчас безнадёжно теряю равновесие и, как в замедленной съёмке, лечу вниз.

Глаза закрыты. В голове лишь одна мысль: «А правда была совсем рядом». Но вместо ледяной воды, ощущаю тёплые объятия и терпкий аромат лаванды.

– Кукла неуклюжая! – ворчит Сальваторе, крепко прижимая к себе, а я с трудом осознаю, что парень спас меня от падения в студёную воду. Хочу сказать спасибо, но неуместная гордость вновь берёт верх.

– Убери от меня свои грязные руки, идиот! Лучше сто раз в ледяную реку упасть, чем в них!

Сальваторе ощутимо напрягается всем телом, а затем как ошпаренный отскакивает от меня: неудивительно, наша неприязнь к друг другу зашкаливает.

– Вали отсюда, Рита! – пренебрежительно бурчит Вик, глядя в пустоту.

– Сам вали откуда пришёл! – грубиян не дождётся, чтобы я по щелчку пальцев исполняла его желания. Тем более, я пришла сюда первой.

– С огромным удовольствием, – Сальваторе небрежно отталкивает меня в сторону, а сам по мосту идёт на другой берег. – В выходные не смей появляться в моём доме! Не отравляй своим присутствием веселье!

Его слова отзываются в сердце протестом: я знаю, что сделаю всё наоборот. А потому, субботним утром вместе с Микой и Тео пакую всё необходимое для уик-энда вдали от города.

Мика воодушевлённо зачитывает заранее подготовленный список вещей, а мы с Тео наперегонки находим их и скидываем в сумку.

– Дождь не на шутку разошёлся, – глядя в окно, улыбается кузина.

– Да уж, – соглашаюсь. – Гнусная погодка.

– А мне нравится, – пожимает плечами Мика. – Красиво!

Иногда мне начинает казаться, что она не от мира сего: так искренне радоваться непогоде, с замиранием сердца смотреть на серые капли, суетливо сбегающие вниз, и находить в этом что-то прекрасное способны немногие.

– Я изучил метеопрогноз, – с видом всезнайки влезает в разговор Тео. – Погода не улучшится, девочки! А это значит только одно: большой компанией будем ютиться в маленьком домике и согреваться горячим мате и тёплым общением.

– Ты же говорил, что будет немноголюдно!

– Так я и не отрицаю, Рита. Человек двадцать, не больше!

– Двадцать?

– Ну да, около того. Хотя в позапрошлом году, помнишь, Мика, у Хлои приезжали друзья. Вот тогда нас было человек сорок!

– Ага! Ты ещё тогда первый раз поцеловался, – Мика треплет брата по голове и заливисто смеётся.

– Да, было дело! Кстати, ты с Виком тоже! Я помню!

– Ну тогда было понарошку! Он просто проиграл.

– Как это понарошку? Ничего подобного! Мне кажется ты именно тогда в него и влюбилась.

– Наверно, – смущённо отвечает Мика, потупив взор, а меня распирает от любопытства.

– Два года назад? Немалый срок для отношений! А ты всё никак не можешь перестать краснеть при звуке его имени.

– Нет-нет, Рита! Официально они вместе месяца три или четыре, не помню уже, – начинает заступаться за сестру Тео, а потом сдаёт ту с потрохами: – Но, уверен, эти двое ещё ни разу со времён той далёкой поездки не целовались по-настоящему. Максимум, что я видел, это робкие чмоки в щеку.

– Так потому, что это личное! И тебя, Тео, не касается! – обрываю мальчишку на полуслове, но тут же замечаю пунцовые щёки Мики и понимаю, что болтун прав. – Он угадал, да?

– Мы не спешим, – выдавливает из себя девчонка, а мне становится нестерпимо ее жаль. Вик совершенно не похож на парня, готово три месяца просто разговаривать с девушкой о прекрасном. Будь то дождь или стихи великих поэтов. Как такое вообще возможно в наше время?

– Мы это исправим! – взволнованно обещаю и, ухватив Мику за руку, проворно тащу девчонку в свою комнату.

– Ты милая, Мика! Ты самая добрая и нежная! – тараторю на ходу. – Но этого недостаточно, чтобы свести парня с ума! Понимаешь? Они любят глазами! Дай мне десять минут и увидишь, Вик сегодня же подарит тебе самый незабываемый поцелуй.

– Рита, ты что задумала? – непонимающе хлопает длиннющими ресницами девчонка, но всё же не отталкивает меня.

– Просто хочу, чтобы ты поверила в себя! – наспех достаю косметичку, а из шкафа фирменные джинсы и пару шикарных блузок на выбор: мне в этой дыре они всё равно без надобности.

Усаживаю Мику напротив окна и аккуратно снимаю с нее очки, отмечая про себя их немалый вес.

– Мне кажется или линзы на самом деле стали толще? – кручу в руках Микины очки, пока та забавно щурится в попытках разглядеть меня. – Ты без них совсем плохо видишь?

Девчонка кивает и тянет руку, чтобы забрать очки назад.

– Рита, – смеётся она, вновь натягивая на нос спасительные стекляшки, в неравном бою выпавшие из моих рук. – Мы в лес едем, ты не забыла?! К чему вся эта суета?

– Это мы с Тео едем в лес, а ты к любимому парню.