Глава 11. Игра
Пикап Анхеля, выплёвывая из-под колёс ошмётки грязи, тормозит возле давно заброшенной старинной мельницы. Дальше пешком. Накидываем на плечи дождевики, больше похожие на объёмные пакеты для мусора, и, схватив вещи, выпрыгиваем под морось. И если я непроизвольно морщу нос, стоит ощутить под ногами очередную порцию жижи, то Тео и Мика просто светятся от счастья, вдыхая влажный воздух полной грудью.
Осматриваюсь. Помимо дождливой серости и грязи, впереди нас ждёт высоченная стена реликтового леса. Сколько ему? Двести, триста, четыреста лет? Не знаю, но стоит представить, что именно через него нам предстоит добираться до озера, как хочется всё бросить и вернуться домой.
– Рита, пойдём! – шурша дождевиком, Мика подходит ближе и, схватив за руку, тащит к узкой тропинке, по которой уже несколько минут назад убежал Тео.
– В чём кайф подобного отдыха? – торможу, не испытывая ни малейшего желания пробираться сквозь заросли вековых деревьев.
Я уже вся продрогла, да и настроение под горку катится вниз.
– Неужели тебе здесь не нравится?
Опять эта обезоруживающая улыбка напротив. Сквозь капельки дождя, проворно налипшие на линзы, Мика восторженно оглядывается. Она не притворяется. Ей действительно здесь хорошо.
– Ты напоминаешь мне Дани.
И тот сумасшедший день, по которому я скучаю. Но об этом молчу.
– Почему?
– Он также смотрит на мир.
– Неудивительно! Это он сейчас с братом работает. А так, Дани мечтал стать фотографом. Наверно, поэтому видит мир в иных красках.
– А ты?
– Что я?
– Как ты умудряешься во всём видеть только хорошее?
– А зачем запоминать плохое, Рита?
– Запоминать можно и хорошее, но смотреть на мир, лучше сняв розовые очки.
– У меня коричневые! – она опять смеётся, совершенно не понимая намёков. – И если я их сниму, то вообще ничего не увижу.
– Тогда ты счастливая!
– В каком смысле?
– Видеть или нет – решаешь сама! – пытаюсь пошутить, но выходит не очень. Солнечная улыбка Микэлы моментально растворяется в дождливой серости, а на душе тут же становится слякотно.
– Пойдём, Рита! – выдыхает девчонка, и мне ничего не остаётся, как следовать за ней.
– Этот дом, куда мы идём, – пытаюсь вернуть былое настроение беседе. – Там Вик живёт?
– Нет, конечно, – не оборачиваясь, Мика подходит к лесу. – Летом его арендуют туристы, там великолепный вид на озеро. Ну, ты и сама скоро сможешь оценить. А в несезон отец Вика разрешает нам там собираться.
И пока я смотрю под ноги, чтобы окончательно не увязнуть в грязи, Мика внезапно останавливается, вынуждая и меня затормозить, уперевшись носом в её спину.
– Вик! – кричит она, словно увидела Санту с оленями, и давай махать руками.
Выглядываю из-за её плеча и замечаю далеко не волшебника, а скорее мрачного колдуна, облечённого во всё чёрное, широким шагом приближающегося к нам.
– Почему не сказала, что приедете раньше? Если бы не Тео, я и вовсе не встретил тебя, – ругается Сальваторе, подходя ближе, а потом хватает Мику в охапку и, зажмурившись от удовольствия, шепчет: – Привет, милая! Как доехали?
– Привет! – сестрёнка тает в руках парня, а меня начинает подташнивать от лицемерия Вика.
– Анхель решил не оставаться? – он ослабляет объятия, но Мику не выпускает, держит в своих руках, настороженно скользя взглядом по её лицу.
– Доверяет тебе! – смеётся та, пока Вик смахивает с её очков капли дождя.
Хочу крикнуть «Зря! Нашел кому доверять!», но вспоминаю своё обещание деду не лезть в их отношения, а потому молчу, всё так же стоя за спиной Мики.
– Отлично выглядишь, милая!– Вик замечает, какими соблазнительно сочными стали губы его девушки и как загадочно искрятся аккуратно подведённые глазки. Но вместо закономерного восхищения, в голосе и выражении лица парня сквозит раздражение. И если Мика, в силу своей привычки – не выискивать плохого – ничего не чувствует, то меня реакция Сальваторе искренне настораживает.
– Мог бы и поцеловать свою девушку! Или не умеешь? – негодую. Жалость к Мике перекрывает данное деду слово: она так старалась для Сальваторе, а что в ответ?
– О! Рита! – недобрый взгляд голубых глаз придурка устремляется в мою сторону. – А я думаю: чего целый день льёт как из ведра. Оказывается, всё просто: королева драмы пожаловала на огонёк.
– Вик, ну ты чего? – Мика ласково проводит ладошкой по плечу парня, но тот явно ни черта не улавливает намёков.
– Всё нормально, – бурчу в ответ и обхожу парочку, устремляясь вперёд. – Давай, Вик, упражняйся! Я не подглядываю.
Не оборачиваюсь. Иду вперёд по извилистой тропе, мысленно кляня свою несдержанность: мне стоило промолчать, подумать о сестре, но что поделать, если при виде Сальваторе во мне просыпается жестокая дрянь?
Лесная дорожка обрывается весьма резко, открывая обзор на огромное озеро, с трёх сторон окружённое уходящими в самое небо заснеженными вершинами гор. Мика не обманула: вид и правда шикарный, даже несмотря на непогоду и блёклые краски вокруг.
Почти у самой воды на невысоких сваях замечаю скромный бревенчатый дом, по возрасту не уступающих реликтовым зарослям, а чуть поодаль импровизированную пристань с парой вытащенных на берег рыбацких лодок.
– Рита! – горланит Тео, просовывая голову, с торчащей во все стороны чёлкой, в приоткрытую дверь. – Иди сюда!
Внутри немного тесно: куча обуви на полу и верхней одежды вдоль стен. Но, главное, здесь тепло. Очень. А ещё сухо и приятно пахнет. Травами и мёдом.
Тео суетливо стягивает сапоги и, морщась от разлетающихся брызг, встряхивает дождевик. Сначала свой, потом принимается за мой. Я, сменив обувь, зачарованно рассматриваю помещение и вслушиваюсь в голоса, неразборчивым гулом долетающие до наших ушей, и негромкую музыку.
Тусклый свет самых обычных ламп желтит, придавая, по сути, ничейным стенам дома немного уюта и некой таинственности.
Через маленькие коридорчики Тео ведёт меня вглубь, где всё отчётливее слышится чей-то смех. Ещё через мгновение мы заходим в небольшую комнату, скорее всего, выполняющую роль гостиной и становимся центром внимания для уже собравшихся ребят. Несколько парней и девчонок, примерно одного возраста с нами, сгрудились возле большого углового дивана, весьма потрёпанного жизнью. Я никого из них не знаю, хотя многих встречала в школе. Они радостно кивают Тео и с опаской смотрят на меня: появление в их компании школьного изгоя мало кому приятно.
– Тео, вы как раз вовремя! – голосит какой-то парнишка, потирая ладони. – Толедо ведёт со счётом 3:2.
– Круто! И кто тот смельчак, что осмелился бросить ему вызов? – отзывается братишка и тянет меня в эпицентр толпы.
– Санти!
– Во что вы здесь играете? – прижимаюсь к Тео, пока собравшиеся с ног до головы поедают меня изучающими взглядами.
– В шашки! – хохочет парень.
– В шашки?– не укладывается в голове.
Любопытный нос Тео протискивается в самый центр, и мне приходится проталкиваться следом.
– Толедо, давай! – доносится со всех сторон.
– Санти, поднажми!
Прямо на полу разложена небольшая шахматная доска, по которой самозабвенно передвигают чёрно-белые шашки Дани и ещё один парнишка.
– Это и есть Толедо? – тыкая пальцем в противника Дани, тихонько интересуюсь у Тео. – Что-то не сильно он похож на грозу школы!
Невысокий, с узкими глазками на округлом лице, мальчишка больше напоминает ботаника-заучку, чем парня, чьё слово когда-то имело вес в школе.
– Рита, ты серьёзно? – недоумевает Тео. – Это Санти Бенитес, младший брат Серхио. Толедо – это Дани. Ну ты скажешь тоже!
– Дани? – вскрикиваю от удивления и тут же сталкиваюсь с ним взглядом.
– Привет, – получается несмело, да и улыбка отчего-то выходит немного скованной. Новость, что обыкновенным механик еще недавно был лучшим учеником провинции, которого вдобавок боялись все без исключения, немного обескураживает, но совершенно теряется в мягком сиянии его серо-голубых глаз. Знаю, что он обижен и разочарован во мне. Я и сама готова задушить себя за те слова, что в сообщении отправила Пабло. Мне стыдно. Вот только во взгляде Дани нет укора. Обиженные люди не улыбаются глазами.
– Толедо! На кону всё! Соберись! – гудит толпа, когда Санти с довольной ухмылкой собирает с игрового поля срубленные фишки. Но Дани отчего-то продолжает упорно смотреть на меня.
– Толедо! На кону всё! Соберись! – гудит толпа, когда Санти с довольной ухмылкой собирает с игрового поля срубленные фишки. Но Дани отчего-то продолжает смотреть на меня. Долго. Неотрывно. Внимательно.
Чувствую, что краснею: его интерес смущает. Но в то же время дарит невесомую надежду: мы всё ещё можем стать друзьями.
– 3:3, – радостно вопит Санти, а Дани наконец выпускает меня из плена своих глаз. – Толедо, решающая партия!
– На что они играют? – дёргаю Тео, но тот пожимает плечами, увлечённо наблюдая за событиями на полу.
Толкаться и дальше становится бессмысленным: Дани сосредоточенно расставляет шашки для новой партии, Тео постоянно с кем-то болтает, а мне то и дело прилетает чужим плечом или локтем. Аккуратно протискиваясь назад, выбираюсь на свободу и внимательно осматриваюсь. В дальнем углу замечаю стол, заваленный пластиковыми стаканчиками и простыми закусками, а немного левее – огромный камин, с мирно потрескивающими в нём поленьями. Подхожу ближе к очагу и, протянув к нему все ещё прохладные ладони, позволяю пламени поделиться своим теплом. Вдоволь наигравшись с огнём, делаю шаг назад. Хочу опереться о стену и чуть не падаю. Там, за моей спиной, тяжёлая штора маскирует дверной проём, ведущий в небольшую каморку, доверху набитую какими-то банками, старыми кастрюлями и коробками и вдобавок увешанную пучками ароматных сушёных трав. Так вот откуда этот приятный запах, что так заманчиво витает в воздухе!
Поправляю занавеску и перевожу взгляд к окну, где оживлённо болтают две девчонки, видимо, как и я, не шибко интересующиеся шашками. Набравшись смелости, решаюсь подойти к ним: во мне не угасает желание наладить отношения с окружающими. Но стоит сделать шаг по направлению к потенциальным знакомым, как те внезапно замолкают и ошарашенно смотрят в сторону от меня.
– Боже мой, Мика! Это ты? – придя в себя, почти визжит та, что повыше. – Какая ты сегодня красивая!
– С ума сойти! – вторит ей другая.– Нет слов!
Девушки срываются с места и уже через мгновение окружают Мику, едва успевшую переступить порог гостиной, горячими объятиями.
– Ты прямо расцвела!
– Моника, это всё любовь! Ты только посмотри, какой стала наша Микэла. Вот что значит бросить школу и замутить с самым крутым парнем!
К восторженным возгласам подруг постепенно подтягиваются остальные, не переставая осыпать Мику комплиментами. А я, застыв на одном месте, не могу отвести от сестрёнки глаз: такой счастливой и окрылённой она видится мне сейчас, словно до этой минуты никто и никогда не говорил ей, что она прекрасна.
– Я, кажется, просил тебя не приезжать, куколка, – до дрожи гадкий шёпот Сальваторе опаляет ухо, а я едва не подпрыгиваю от неожиданности. Взявшийся, казалось бы, из ниоткуда, Вик вдребезги разбивает волшебство момента. И как только засранец умудрился подойти ко мне так тихо, что я его не заметила, и так близко на виду у всех. Хотя о чём это я? Никто, ни одна живая душа, сейчас не смотрит в нашу сторону: первые продолжают самозабвенно следить за игрой, другие – поют дифирамбы Мике.
– Просить нужно было вежливее, – фыркаю, возвращая придурку его же недавнюю претензию. – И вообще…
Хочу послать Сальваторе ко всё чертям, а лучше к Мике, и даже придумываю, как сделать это максимально обидно для него, но не успеваю сказать и слова. Вик бесцеремонно тянет меня за руку и силой затаскивает за штору. В волосах тут же начинают путаться и шуршать пучки трав, под ногами что-то безжалостно хрустит, а робкая полоска света безнадежно исчезает, стоит тяжёлой занавеске занять прежнее положение.
– Совсем ополоумел? – ядовито шиплю, выдёргивая руку из стальной хватки парня.– Пусти!
– Какого дьявола ты вечно лезешь, куда тебя не просят?– голос Сальваторе срывается на рык. Тихий, но оттого лишь более угрожающий. Пячусь назад, чтобы выйти, но вместо шторы больно ударяюсь о деревянный стеллаж, заставленный всякой дребеденью, отчего раздаётся характерный звон склянок и мой несчастный стон.
– Чокнутая! – зло выплёвывает Вик и, схватив за плечо, оттаскивает в сторону, впечатывая спиной в бревенчатую стену. – Кем ты себя возомнила, Морено? Кто дал тебе право вмешиваться в чужие жизни со своим дерьмом в башке?
Понемногу боль от удара стихает, а глаза привыкают к темноте, и вместе с окружающей обстановкой я начинаю различать очертания парня. И сейчас не совру, если скажу, что глаза Вика светятся неудержимой яростью.
– О чём ты, Сальваторе?– мне не по себе. От этого его взгляда. Тяжёлого дыхания. И слишком очевидной близости. Опять.
– О Мике, конечно! Для чего был нужен весь этот маскарад? – Сальваторе в отличие от меня ничего не смущает. Тупой осёл! Не иначе! Неужели он ни черта не понимает?
– Просто показала, какой Микэла может быть! Обворожительной, красивой, неповторимой…Только и всего!
– Она такой и была! – по слогам тянет Вик. – Или ты думаешь, превратив её в себе подобную куклу, оказала ей услугу? Нет, Рита! Ты просто лишила Мику индивидуальности!
– Ты её видел, Сальваторе? – отчаянно мотаю головой.– Она же вся так и светится от счастья!
– Это обман, Рита!
– И это ты, Сальваторе, смеешь мне говорить об обмане? Подлый лжец! – не могу сдержать ехидного смешка, о чём тут же жалею: Вик бесцеремонно хватает меня за плечи и практически вдавливает в неровную стену.
– Погоди-ка, – внутри всё клокочет и путается: меня пугает агрессивная несдержанность парня, но в то же время хочется испытать его границы на прочность. – Я, кажется, всё поняла! Ты ревнуешь, верно? Тебя просто выворачивает наизнанку от мысли, что Мику, настолько красивую и яркую, заметит нормальный парень, а не такой ушлёпок, как ты! Волнуешься, что она прозреет и выкинет тебя из своей жизни, как дворовую шавку. Я угадала?
Оглушаемая биением собственного сердца, что предательски стучит в бешеном ритме, рвано выдыхаю в ожидании ответа. Вик хмурится и качает головой, словно отгоняет от себя брошенные мной слова, а потом сильнее сжимает пальцы на моих плечах и, наклонившись максимально близко, спрашивает:
– Ты о чём вообще, идиотка?
– О, простите, мистер зазнайка! – язвлю в отместку.– Для тебя, возможно, станет откровением, но пока ты здесь усердно промываешь мне мозги и пытаешься безуспешно запугать, этот же Дани запросто разглядит в Мике очаровательную девушку!
Надеюсь достучаться до парня, но тот, резко отпрянув от меня, начинает безудержно давиться смехом, закрывая рот рукавом толстовки, дабы и дальше не привлекать к нам внимание окружающих.
– Что смешного, Сальваторе? Дани отличный парень! – но чем больше я говорю, тем сильнее заливается лошадиным ржанием придурок, чересчур самоуверенный и наглый, и тем больше мне хочется задеть его за живое.– Уверена, Толедо с лёгкостью тебя заменит! Во всём! Да и к тому же в отличие от тебя он умеет классно целоваться! Мике понравится, я-то уж точно знаю! Так что давай и дальше втирай мне свои претензии под благовидным предлогом, пока твоя девушка там совершенно одна!
– Ты! – мгновенно перестав хохотать, Сальваторе презрительно кривит губы и пальцем небрежно поддевает мой подбородок. – Какая же ты дрянь, Морено! Значит так, куколка, сейчас ты мило морщишь свой носик и, топнув на прощание ножкой, валишь из этого дома на все четыре стороны. Сегодняшний праздник – не для тебя, уяснила?
– Да пошёл ты! – скидываю с себя его руки, но двинуться с места подонок мне всё равно не даёт.
– Не стоит меня злить, детка!
– А то что?
– Узнаешь, когда останешься без моей защиты в школе!
– Посмотри-ка, Вик, я вся дрожу! – смеюсь разъярённому зверю в лицо. – Только в эту игру можно играть вдвоём: и либо ты навсегда забываешь о моём существовании, желательно извинившись за каждое поганое слово, вылетевшее из твоего мерзкого рта, либо я прямо сейчас начинаю орать во всё горло, громко зовя на помощь. Как думаешь, кому поверит Мика: тебе, такому белому и пушистому, или мне, зарёванной, с синяками на плечах и размазанной помадой. Поверь, Вик, эту партию я отыграю профессионально: растопчу твою репутацию идеального мальчика в хлам!
– Нет, – недоверчиво щурится парень. – Кишка у тебя тонка! Мика твоя сестра!
– Ты же сам сказал, что я дрянь! Проверим?
Жадно облизываю пересохшие губы, мысленно умоляя Сальваторе уступить: он прав – я не закричу. И не только из-за Мики. Это он, да и все вокруг считают меня высокомерной стервой, вот только я не такая…
Но и дать слабину не могу. Иначе чёртов Вик решит, что и дальше имеет право мной помыкать. Нет!
– Кричи! – выносит вердикт Сальваторе и, скрестив на груди руки, равнодушно отходит на полшага назад. Парень будто чувствует, что я сомневаюсь. Смотрит на меня снисходительно и жалко. Бесит! Как же сильно он меня бесит! Закрываю глаза, сжимаю вспотевшие ладони в кулаки и, сделав глубокий вдох, всё же выбираю подставить Вика, нежели проиграть ему.