Глава 12. Правда или действие

– Чёртова эгоистка! – мычит Вик, с силой зажимая мне рот ладонью. Крик о помощи глохнет в его руке, так и не успев вырваться наружу. – Кому и что ты хотела доказать, идиотка?

Распахиваю глаза и натыкаюсь на бешеный взгляд парня. Вик напуган не меньше моего, а ещё разочарован.

– Думаешь, выиграла? Мнишь себя крутой и смелой? Верно, Рита?

Голос Сальваторе глухой и надтреснутый. И если мне больно от того, с какой силой ладонь парня сдавливает моё лицо, то боль Сальваторе гораздо глубже. Сейчас я это чувствую! Но ответить не могу, да и что сказать, когда сама себя презираю за неправильный выбор, продиктованный мимолётными эмоциями.

– Я тебя разочарую, Морено! Ты жалкая кукла! Избалованная и самовлюблённая стерва, зацикленная на своей королевской персоне, – не унимается Вик. – Ты же, кроме себя, ни о ком не умеешь думать!

Он прав. И всё же хочу переложить часть вины на него! Это он, Виктор Сальваторе, заставляет меня из раза в раз совершать необдуманные поступки! Вик будит во мне чудовище! Я не такая! Не такая! Никогда такой не была!

Слёзы застят глаза, вместо слов оправдания – неразборчивое мычание. И только голос Сальваторе над ухом.

– Я до последнего верил, что в тебе есть хоть капля человечности! – выплёвывает по отдельности каждое слово, резко убирает ладонь с моих дрожащих губ и небрежно стряхивает с неё мои слёзы.

Глубокий вдох. Рукавом размазываю по лицу и без того потёкшую тушь.

– Ты сам виноват, Вик! – шепчу в ответ, всё ещё ощущая, как кожу покалывает от его прикосновений.

– В чём, куколка? Что вместо сердца в твоей груди камень?

Вик больше не трогает меня, даже не смотрит в мою сторону. Он просто стоит рядом и тяжело дышит. Внутри чёрной кляксой расползается пустота. Парень, чёрт побери, прав! Но согласиться с ним не позволяет гордость!

– Я не такая, – тихо произношу на выдохе. Сальваторе всё слышит, но слова ничто после моего поступка. В отвращении скривив нос, он с силой ударяет по бревенчатой стене, а затем уходит.

– Любое потрясение может стать последним для Мики, неужели не знаешь? – бросает прежде, чем глаза ослепляет полоска света от приоткрытой шторы.

– Что это значит, Вик? – кричу вдогонку, совершенно не понимая о чём говорит Сальваторе, но он пропускает мой вопрос мимо ушей, безразлично скрываясь из вида. Хочу побежать следом, но вспоминаю про взлохмаченные волосы и залитое слезами лицо и просто сползаю по стене вниз.

Шмыгаю носом и тыльной стороной ладони тру губы, которые упорно горят от касаний парня. Мысли непослушно разбегаются в разные стороны, а я не знаю, за что зацепиться. Безуспешно прокручиваю в голове последние слова Сальваторе, но никак не нахожу им объяснения.

Постепенно дыхание выравнивается, а слёзы высыхают. Прислушиваюсь к шуму за ширмой: кажется, людей стало ещё больше. Звонкий смех, громкие возгласы, чьи-то шаги. Там, снаружи, кипит наполненная радостью жизнь, а я, как никогда раньше, ощущаю себя лишней. Вик прав: этот праздник не для меня.

Прижимаю колени к груди и, уткнувшись в них носом, закрываю глаза: я до безумия хочу домой. Мне так надоело постоянно перешагивать через себя и не видеть просвета.

– Рита, ты здесь? – бархатистый голос Дани разносится по каморке, пока тонкий лучик света разрезает темноту.

Сильнее сжимаю колени и стараюсь не дышать: новую порцию позора просто не вынесу.

– Я знаю, что здесь, – отвечает сам себе Толедо и, наглухо прикрыв за собой штору, пробирается ближе, неаккуратно сшибая на своём пути всё, что только можно, а потом и вовсе путается в сушёных вениках душистых трав. Такой большой, сильный, красивый парень совершенно нелепо борется с невесомыми веточками и, как ни странно, проигрывает им. Забываю о конспирации и тихо хихикаю.

– Здесь лучше, чем снаружи, да? – выпутавшись из цепких листочков трав, Дани усаживается рядом и сквозь темноту вглядывается в моё лицо. – Поговорим?

– О чём? – улыбка моментально спадает с губ. Ну, конечно, Сальваторе успел наябедничать лучшему другу. – Как и все начнёшь тыкать носом в мою сволочную натуру? Или читать нотации на тему: «Как плохо думать только о себе»?

– С чего ты взяла? – елозит на месте Дани, в попытках усесться поудобнее.

– А разве нет?

– Нет.

Толедо откидывает голову назад, затылком упираясь в стену, и смотрит в пустоту.

– Тогда зачем пришёл? – ненавижу себя за грубость, но иначе не могу. Каждой клеточкой своего тела я готова к новому нападению.

– Не знаю, – пожимает плечами Дани, при этом кажется абсолютно расслабленным. – Просто потерял тебя.

– Что-то всю последнюю неделю тебя это не очень напрягало, – и вот опять! Щипаю себя за запястье, мысленно приказывая прикусить язык, а затем ловлю на себе удивлённый взгляд парня.

– О, детка, да ты скучала? – расплывается в наглой улыбке тот и придвигается ближе.

– Я? Что? Нет! Просто… – теряюсь. Дани касается меня плечом и, чувствуется, совершенно не настроен ругаться.

– Ты же знала, где меня искать, принцесса. Могла бы сама прийти.

– Вот ещё! – вспыхиваю спичкой и отчего-то боюсь посмотреть Толедо в глаза.

– Я так и подумал! – толкает игриво меня в плечо, а потом снова закидывает голову назад. – Чувствуешь?

– Что?

– Запах! – тянет Дани, прикрыв глаза. – Неужели не чувствуешь?

– Нет, – настороженно принюхиваюсь, но, кроме привычного аромата трав, больше ничего не могу различить.

– Пахнет твоей грустью, Рита!

– Даже так? И какой же у неё аромат?

– Терпкий, – рассуждает Дани, пока я с интересом рассматриваю его профиль. Он симпатичный парень. А ещё с ним всегда тепло. – У грусти специфический аромат, Рита: она пахнет затянувшимся дождём и дорогими сердцу воспоминаниями.

– О, – тяну, не найдя нужных слов в ответ.

– Грустить полезно, – внезапно ладонь Дани находит мою и нежно сжимает. – Иногда. Это печальное чувство порой чудесным образом помогает обрести спокойствие и найти ответы.

– Ты в этом деле профи, как я посмотрю! – понимаю, что должна выдернуть ладонь: мы даже не друзья, но нежное тепло Толедо заживляющим бальзамом разливается по разодранной душе.

– Думаешь, только тебе бывает погано? – удивляется Дани, а после сам отпускает мою ладонь. Дурацкий контраст холодного одиночества и дружеского тепла слишком очевиден.

– Нет. Конечно, нет!

– Знаешь, в чём твоя ошибка, Рита? – Толедо морщится и запускает пятерню себе в волосы. – Поверь, для самокопаний ты выбрала наихудшее место.

Спустя секунду Дани достаёт из лохматой шевелюры засохшую веточку мяты, что, видимо, пала жертвой недавней битвы между растениями и людьми. Бесцеремонно откинув её в сторону, Толедо добавляет:

– И время! Пока мы здесь грустим, эти проглоты там всё съедят! Пошли, – он моментально вскакивает на ноги и не спросясь тянет за собой. – Серхио лучше всех в Аргентине жарит на углях мясо. Вот увидишь, ни в одном ресторане Испании ты не пробовала ничего подобного.

– Погоди, – упираюсь, не желая выходить, но Дани нагло распахивает штору. Глаза режет от яркого света. Невольно щурюсь, но тут же отмечаю, что в помещении, кроме нас, нет никого.

– А где все? – едва поспеваю за Толедо с его семимильными шагами.

– На улице, – не оборачиваясь, отвечает.

– А как же дождь?

– Давно закончился!

– Дани, да погоди ты! – дёргаю что есть силы наглеца за руку. – Посмотри на меня? Я же на чучело похожа!

– И правда! – Толедо сосредоточенно скользит взглядом по моему зарёванному лицу с размазанной тушью и взъерошенным волосам. – А ты, однако, умело маскировалась под красотку, детка!

– Негодяй! – бью его кулаком в грудь, и мы оба заходимся в смехе.

– Вот, держи, – спустя минуту Дани протягивает мне упаковку влажных салфеток. – Хотя давай сам. Не думаю, что в рыбацкой хижине затесалось зеркало.

Со знанием дела парень вытаскивает влажную ткань и аккуратно притрагивается ей к моему лицу, пропуская все возражения стороной. И если в тёмной каморке его близость и нечаянные касания казались уместными и не более чем дружескими, то сейчас, наедине, при свете они безумно смущают.

– Ты покраснела, – улыбается Дани, продолжая уверенными, но аккуратными движениями стирать с моего лица тушь. Трепетно. Нежно. Настойчиво.

– Аллергия на дешёвые салфетки, – голос не слушается, и враньё получается неубедительным. А между тем Дани и сам выдаёт себя с головой, проводя уже почти сухой салфеткой по одному и тому же участку кожи.

В какой-то момент всё отходит на задний план: чужой дом, стычка с Сальваторе, мои слёзы. Ловлю себя на мысли, что рядом с Дани могу забыть обо всём. Он невольно окутывает заботой, и я тону в ней, как в мягкой перине. Смотрю в его глаза, самого обычного цвета, и ощущаю тёплое дыхание влажной от лосьона кожей. Почему рядом с ним мне становится так спокойно?

Не знаю, что видит Дани в моём взгляде, но расстояние между нами сокращается до безумно неприличного. Ещё немного и я смогу не только видеть Толедо, но и узнать его на вкус. Резко отворачиваюсь от парня: я к этому не готова! А затем шепчу, разрывая неловкое молчание:

– Почему ты бросил школу?

– Что происходит между тобой и Виком? – также тихо отвечает вопросом на вопрос Дани.

– Ничего, – произношу одними губами.

– Просто так, – улыбается Толедо.

– Ты врёшь, Дани!

– Ты тоже, Рита!

Дани крепко держит меня за руку и, шлёпая по сырой траве, упорно ведёт к остальным. Дождь и правда перестал, но серое небо продолжает печально нависать над нами, чтобы, того и гляди, снова разреветься. Вдалеке замечаю ребят. На деревянных, потемневших от времени скамейках, они сидят вокруг небольшого костра и увлечённо болтают.

– Ничего бойся, – шепчет Дани и крепче сжимает мою ладонь. Если бы только он знал, как я благодарная ему за поддержку.

Первым нас замечает конопатый мальчишка, лет тринадцати. Он машет рукой и тут же обращает внимание всех собравшихся к нам.

– Толедо! Куда пропал? – хохочет какой-то здоровяк в оранжевом худи, и тут же со всех сторон начинают сыпаться догадки и шутки.

– А то ты не видишь, Серхио! Дани, как всегда, забрал себе самую красивую девчонку.

– Сильвия, опять все твои старания прахом! Толедо снова выбрал не тебя.

– О, так вот зачем мы вывалились всем составом на улицу, чтобы вам не мешать?

– Давайте, к нам!

В голосах ребят нет издёвки, скорее они привычно шутят, сдабривая слова искренними улыбками и задорным смехом.

– Так, кто не успел познакомиться, это Рита! – горланит Толедо, чтобы быть услышанным среди прочих голосов. – Прошу не обижать. В противном случае дело иметь будете со мной!

Вмиг становится тихо. А все взгляды присутствующих тотчас обращаются ко мне.

– Толедо, ты опоздал, – улыбается Серхио и одним махом подвигает рядом сидящих ребят, освобождая нам место. – Сальваторе нам уже чётко дал понять, что девчонка с вами, не переживай!

– Ну и замечательно, – кивает Дани и помогает мне усесться на скамейку. Я же робко осматриваюсь.

Среди собравшихся замечаю Тео. Он сидит напротив и приветливо кивает, продолжая при этом самозабвенно спорить с соседом по лавочке. Чуть в стороне от него, навалившись на плечо Сальваторе, улыбается Мика. Сам же Вик на меня не смотрит от слова «совсем». Сжимая ладонь Микэлы, он сосредоточенно ловит взглядом шальные языки пламени и, кажется, вообще находится не здесь.

– Вы как раз вовремя! – басит Серхио, вынуждая посмотреть на него.– Девчонки уговорили сыграть в «Правда или действие».

– Дурацкая игра, – усмехается Дани, отчего-то напрягаясь всем телом.

– Есть что скрывать, Толедо? – язвительным голоском интересуется миловидная брюнетка, сидящая немного левее. Невысокая, с правильными чертами лица и недобрым взглядом. Она единственная в этой компании, ну за исключением Сальваторе, не улыбается. – Или, может, у твоей новой подружки совесть нечиста?

– Э, Сильвия, язык прикуси! – вступается Тео, на миг позабыв про спор.

– Всё нормально, – принимаю вызов, отвечая брюнетке наглым тоном. – Я люблю эту игру.

– Ну-ну, – цедит та и переводит взгляд в сторону.

– Я не люблю, – ворчит Дани мне на ухо. – Зачем всем знать, что у меня на душе?

– Так не отвечай!

– Рита, ты плохо знаешь, во что втянулась. Эти придурки либо получат ответ, либо с голым задом заставят искупаться в озере.

– О, Дани! Я хочу это увидеть, – хихикая, толкаю парня плечом, как совсем недавно делал он, сидя в каморке.

– Не при всех, – бормочет Толедо и внезапно прижимает к себе, приобняв за плечо. И если наедине я могла расценить его жест, как дружеский, то недобрый взгляд Сильвии и улюлюканье со всех сторон, говорит, что мы зашли куда дальше.

– Дани, – шепчу сбивчиво и хочу было убрать руку, но тут же замечаю Сальваторе, что наконец вырвался из плена своих мыслей и сейчас напряжённо смотрит на нас с Толедо, напоминая мне быка на корриде. Ноздри его раздуты, в глазах отражаются всполохи огня. Моё присутствие его бесит. А близость с Дани и вовсе выводит из себя. Ещё немного и Вик сровняет с землёй всё на своём пути!

– Что, детка? – Толедо ни черта не видит, но его улыбка подобна красной тряпке в руках неопытного тореадора.

– Ничего, – бормочу в ответ и лишь сильнее прижимаюсь к парню: это мой шанс отыграться!

Щёки горят огнём. В ушах шумит. Я не сразу улавливаю смысл вопросов, которые сыпятся с разных сторон, как и суть ответов, что вызывают у толпы бурную реакцию. В голове смешались имена, голоса, смех, пока игра не переходит к Сильвии, той самой, что, видимо, неравнодушна к Дани.

– Рита, правда и действие! – оглушает писклявым голоском так, что я вздрагиваю.

– Правда! – иначе эта точно заставит искупаться голышом.

– Ты же неделю назад приехала, верно?

– Да, – выдыхаю облегчённо: вопрос ни о чём.

– Это я так, уточнила! – ехидничает стерва, а затем ставит меня в тупик: – Ты уже целовалась с местными парнями?

Хочу крикнуть «нет». Тот поцелуй с Сальваторе не в счёт, да и знать о нём никому не нужно. Но потом вспоминаю про свою ложь, брошенную сгоряча Вику, что якобы целовалась с Дани, и замолкаю, ощущая, как пара молочно-голубых глаз буравит меня снисходительным взглядом. Скажи я «нет», и придурок поймёт, что обманула сначала его, а затем и всех собравшихся. А потому уверенно отвечаю:

– Да, – и только потом задумываюсь о Дани, что сидит рядом.

Все вокруг уверены, что целовалась я именно с ним, вот только сам Дани прекрасно знает правду и, понурив взгляд, выпускает из своих объятий. Вик прав: я чёртова эгоистка!

– Прости за ложь, – нос щекотят непослушные волосы, пока губами касаюсь уха Дани. Но здесь и сейчас хочу, чтобы он забыл мой ответ! – Мне просто не терпелось стереть с лица той девчонки, что задала вопрос, её снисходительную ухмылку. Понимаешь?

Толедо резко поворачивается ко мне и тут же оставляет на губах мимолётный поцелуй. Лёгкий, едва ощутимый, но такой неожиданный, что я зависаю с открытым ртом.

– Теперь прощаю. Сейчас все по-честному, – шепчет он, снова прижимая к себе. – Мне начинает нравиться эта игра!

– Толедо, да ты мужик! – тупые комментарии тут же сыпятся как из рога изобилия.

– Так держать!

– Когда успели-то? – недоумевает Тео.

– Вот это да! – хихикает Мика, хотя в её взгляде улавливаю толику сожаления: ей тоже хочется внимания от Вика. Но тот сидит с угрюмым выражением лица, вновь уставившись на огонь.

– Твой ход! – бросает Сильвия, безумно расстроенная разыгранным представлением.

– Сальваторе, правда или действие?

Забавно, но стоит мне вслух произнести его имя, как все вокруг затихают и с нескрываемым любопытством смотрят на Вика. Все. Кроме Мики. В её взгляде сквозит волнение. И страх… Чего она боится? Что скрывает?

Но узнать об этом мне не дано. Недолго думая, Сальваторе выбирает действие и выжидающе смотрит на меня.

– Рита, давай! – горланит толпа.

– Вик, готовься к новой порции чимичурри! – выкрикивает парнишка, с которым я пару раз пересекалась на химии.

– Сейчас она тебе отомстит за кладовку! – заходясь в хохоте, выкрикивает бугай, что неделю назад меня туда и спровадил. Тупица! Сам того не ведая, он выдал Сальваторе с потрохами. И если Мика, поглаживая ладонь любимого, пропустила это замечание мимо ушей, то Тео и Дани прекрасно его расслышали. Как впрочем и сам Вик.

Одного его взгляда хватает, чтобы парень закашлялся, а после и вовсе умолк.

– Ну, Морено, чего ждёшь? – угрожающе выплёвывает Сальваторе. – Боишься? Правильно! Поверь, всё, что ты выберешь для меня, Рита, чуть позже испытаешь на своей шкуре! Так что думай лучше!

– Да ну, что ты, Вик! – и пусть внутри всё трясётся от волнения, мило улыбаюсь и стараюсь звучать как можно более дружелюбно. – Разве я похожа на стерву? Задание будет простое и приятное! Поцелуй Мику. При всех и по-настоящему!

Щёки сестры тут же заливаются пунцовой краской, а глаза Вика сужаются в узкие щёлочки.

– Будь по-твоему, Морено! – цедит он сквозь зубы и притягивает к себе Микэлу.

Его ладони бережно обхватывают её лицо, а губы мягко и трепетно касаются девичьих. Отчего-то внутри всё сжимается от осознания, что Мику Вик целует совершенно иначе. Медленно, нежно, искренне. Ему хочется, чтобы девчонке было приятно, чтобы в памяти этот момент отпечатался светлым и незабываемым. Их первый настоящий поцелуй. Тот самый, о котором так мечтала Мика…

– Глупое задание, – сквозь гул толпы бормочет Дани, жадно наблюдая за поцелуем. Голос глухой, кулаки сжаты, а в глазах – непомерная тоска. Не знаю почему, но Толедо, как и меня, это зрелище выворачивает наизнанку.

– Твой ход, Вик! – передаю эстафету, стоит Сальваторе прервать затянувшийся поцелуй.

Стараюсь улыбаться, но уголки губ предательски дрожат. И даже горящий неподдельным счастьем взгляд Мики, не может стереть горьких воспоминаний, что грызут изнутри.