Глава 13. До первого снега

Жирную точку в этом вечере, как ни странно, ставит Анхель. Как и обещал, он приезжает за мной, Микой и Тео, стоит стрелке часов перевалить за десять.

Скомканное прощание. Беглый поцелуй Дани в щеку. И Мика, отчего-то не решающаяся со мной заговорить.

Пикап Анхеля размеренно качается по грунтовке. Салон по привычке заполняется проникновенным пением Джильды и почти осязаемой неловкостью.

– Как прошёл день? – не выдерживает старик. Оно и понятно, наперебой болтливые Тео и Мика сейчас подозрительно молчаливы.

– Нормально, – откликается кузина, задумчиво глядя в окно. В отличие от нас с Тео она едет спереди, и с моего места отчётливо виден её профиль.

– Ну да, – соглашается парнишка, елозя на сидении.

– Рита, а ты чего молчишь? – выдыхает Анхель и с прищуром смотрит на меня через зеркало заднего вида.

– Странный вечер, – бормочу откровенно, вспоминая события минувших часов.

– Ага, – соглашается Тео. – Столько открытий, да, девчонки?

– Скорее вопросов, – в упор смотрю на Мику. У костра она казалась мне счастливой, но сейчас её непомерная тоска переливается через край.

– Вопросы – это хорошо! – задумчиво тянет Анхель, выезжая на трассу. – Поделишься?

– А какой смысл? Я спрошу – вы не ответите, – огрызаюсь, отчего-то вспоминая странные слова Сальваторе касательно Мики и враньё, что всю неделю слушала из уст окружающих.

– А ты попробуй! – подначивает Тео, играя с огнём.

– Не хочу! – подобно Мике отворачиваюсь к окну. – Всё равно соврёте!

– А давай правду на правду, Рита! – ещё больше оживляется Тео. – Хочешь?

Перевожу взгляд обратно на парня. Тот непринуждённо улыбается. Ему явно нечего скрывать. Вот только Мика с дедом заметно напрягаются.

– А давай! – решительно соглашаюсь в желании докопаться до истины.

– Только чур я первый спрашиваю! Рита, так кто же запер тебя в школьной кладовке на прошлой неделе? – с видом заправского детектива Тео откидывается на спинку сидения и складывает на груди руки. – Помнишь, правда на правду!

– Ты всё сам слышал, Тео! – в зеркале заднего вида ловлю взволнованный взгляд деда. В салоне авто правду знают все, кроме Мики, но почему-то никто не решается открыть ей глаза.

– Это не ответ, сестрёнка! Имя! – давит Тео, будто не понимает, как больно может быть Микэле, озвучь я его.

– Ты хочешь правды, Рита? Но сама боишься её как огня! – фыркает разочарованно парень, так и не дождавшись от меня больше ни слова.

– Это был Вик, – подаёт голос Мика, продолжая монотонно смотреть в окно. Свет приборной панели мягко путается в её волосах, а стекляшки на носу бликуют в свете фар встречных авто. – Думаете, я не знала? Он сам мне всё рассказал, как только я вернулась из Росона.

Внутри неприятно свербит: почему со мной Вик ведёт себя как последний мерзавец, а рядом с Микой весь такой правильный и честный? В тёмном окне ловлю своё отражение и отчего-то вспоминаю старую притчу, которую часто пересказывал мне отец. Она была весьма длинная и нудная, но смысл её прост: в отношении к нам других людей мы видим себя. Это своего рода принцип зеркала. Глупо, конечно, но сейчас мне не нравится моё отражение.

– Так было нужно, Рита, не злись на Сальваторе, – продолжает Мика, когда затянувшаяся тишина становится некомфортной. – Поверь, в его поступке не было ничего личного. Он просто выполнял просьбу дедушки позаботиться о тебе.

– Хороша забота! – бубню под нос, а самой интересно: насколько правдивую историю Вик донёс до ушей девчонки.

– Мика, что за бред? – вспыхивает Тео.

– Это никакой не бред! – вступается за мерзавца кузина.– В тот день был финал игры, помните? Вик спрятал Риту от Санчоса, только и всего!

– Кто такой этот Санчос?

– Придурок из Эскеля. Каждый год одно и то же: увозит перед финалом подружку какого-нибудь игрока из команды‐конкурента, а потом требует слить игру, – вкратце пытается объяснить Тео. – Но, Мика, при чём здесь Рита? Она новенькая в школе и ни с кем не встречается.

– Ну да, просто слишком много разговоров было вокруг неё. Да и стоило Вику заявить, что она под его защитой, как поползли разные слухи. Хотя чему здесь удивляться? В нашем городе сто́ит сказать «А», как за тебя придумают целую историю.

– И всё равно, запирать Риту в тёмном подвале было слишком жестоко, – качает головой Тео.

– Да ладно вам! – отмахивается Мика. – Согласитесь, лучше провести день в подсобке, чем в компании отморозков Санчоса.

– Может мне ещё и спасибо сказать Сальваторе? – ворчу, глядя в темноту.

– Не помешает, – решительно заявляет Анхель.

– Дедушка, ты в своём уме? Я вроде вполне адекватный человек! Вик мог просто предупредить, а не запирать чёрт-те где! – меня так и порывает рассказать, как всё было на самом деле, что никакого героического поступка Сальваторе не совершил. Напротив, он был груб и жесток! Но взгляд Анхеля в зеркале слишком красноречив. Пусть так! Рано или поздно и они увидят гнилое нутро Вика!

– Твоя очередь, Рита, спрашивай, – переводит разговор в иное русло Мика. Сейчас её чистый образ девочки-припевочки не кажется мне таким уж безупречным. Впрочем, встречаясь с Виком, не запачкаться в его грязи сложно.

– Зачем ты ездила в Росон? – без прелюдий спрашиваю в лоб.

Автомобиль дёргается, слегка виляя на трассе, а я нарочно не смотрю на деда: его немые жесты надоели, как и извечные просьбы быть мягче к Мике. Может пора и ко мне проявить чуть больше лояльности?

– Проходила обследование, – сухо отвечает девчонка, не дожидаясь пока Анхель или Тео её опередят.

– Ты больна? – удивлённо вскидываю бровь.

– Это уже второй вопрос, Рита! – несмело подаёт голос Тео.

– На сегодня лимит разговоров исчерпан! – поддерживает его старик.

– Отлично! – мой взвинченный тон заглушает однообразные завывания Джильды. – Зачем мне обо всём рассказывать, верно? Лучше я буду строить нелепые догадки по обрывкам чужих фраз!

– Рита! – осекает Анхель. – Остынь!

– Что ты вечно суёшь свой нос, куда не просят? – сдавленно шепчет Мика, а я впервые слышу в её голосе хоть какие-то эмоции кроме щенячьей радости. Оказывается, ей тоже бывает больно.

– Ты обижаешься на меня, Мика? – не верю своим ушам. – Что я сделала не так? Ты получила то, что хотела! Сполна! Разве нет?

– Нет, Рита! – отчаянно вертит головой Микэла. – Это ты получила то, что хотела, а я хотела не так! Как же мне осточертела ваша жалость!

– Рита! – Анхель с силой бьёт по рулю и резко тормозит на обочине, стоит нам заехать в Тревелин.

– А кто тебе сказал, Мика, что в жизни всё бывает так, как хочешь ты? Сними уже розовые очки! Мир не такой радужный, каким ты старательно пытаешься его разглядеть!

– Я, кажется, предупредил тебя, Рита! – грозно басит Анхель, обернувшись в мою сторону. – Какая муха тебя укусила?

– А мне, Анхель, надоело наблюдать, как все вокруг носятся с Микой, словно с фарфоровой куклой: смотрят в рот, бегут по первому зову, исполняют её желания, а то, не дай бог, сломается!

– Рита, успокойся! Ты чего? – дёргает меня за рукав Тео, да и старик пышет паром, но мой взгляд устремлён к Микэле.

Забитым зверьком она с силой вжимается в сидение и испуганно смотрит перед собой. Вижу, как подрагивает её подбородок, как высоко вздымается грудь от каждого вдоха, но совершенно не испытываю жалости. Она неправа! Мне её не жалко! Здесь что-то совсем другое! Зависть? Ревность? Не могу понять, но это чувство пожирает меня без следа.

– Знаешь, Мика, за этой показной заботой скрывается стометровый слой лжи! – хочу открыть ей глаза, достучаться, доказать самой себе, что мне нечему завидовать и не к кому ревновать.

– Знаю, – произносит одними губами Мика, пока по её щеке одинокая слезинка проворно прокладывает маршрут вниз.

– Довольно! – рычит Анхель и суетливо выскакивает из пикапа, чтобы уже через мгновение открыть мою дверь. – Выходи, Рита! Дальше ты идёшь пешком!

– С удовольствием! Лучше одной, чем в долбанном царстве лжи и притворства!– в нос ударяет прохладный воздух, но даже ему не под силу снизить градус напряжения в салоне.

– Дед, да куда она ночью? Вы чего? Заблудится же! – пытается заступиться Тео, только всё бесполезно.

– Зато остудится немного! – хрипит он, прожигая разгневанным взглядом. – Да подумает о своём поведении! Ей явно пойдёт на пользу.

Бросаю торопливый взгляд на Мику, что по-прежнему смотрит в пустоту, а потом выпрыгиваю из тёплого салона авто в холодную ночь, подсвеченную светом одиноких домов и печальных фонарей.

Пикап Анхеля резко срывается с места.

Дрожащими ладонями цепляюсь за рукава куртки и пытаюсь себя обнять. Сквозь пелену слёз наблюдаю, как растворяются в темноте красные огоньки задних фонарей авто, а потом, что есть мочи, топаю по луже. Меня душит обида. А чувство абсолютной ненужности горьким комком застревает в горле. Промозглый ветер развевает волосы в разные стороны и нагло пробирается внутрь сквозь тёплую одежду. Качаюсь на пятках, несмело оглядываясь по сторонам, а потом медленно начинаю идти вперёд. Куда? Зачем? Не имею понятия. Но в дом Анхеля Сото возвращаться не хочу, да и при всём желании не найду к нему дорогу.

Шаркая по мокрому асфальту, смотрю под ноги, стараясь даже не задумываться о том, где я сейчас, и не прислушиваться к посторонним звукам: свист ветра, скрип черепицы на крышах, чьи-то шаги вдалеке. С каждой секундой липкий страх всё сильнее обволакивает моё тело, вынуждая и без того безудержную дрожь становиться невыносимой. Меня, как ненужного котёнка, вышвырнули на улицу только потому, что я слишком любопытная.

Поднимаю чуть выше воротник и вздрагиваю, стоит вдалеке заметить мужскую фигуру, уверенным шагом приближающуюся ко мне.

Страх парализует, а в голове глухими ударами молотка отдаётся лишь одна мысль: «Ненавижу!» Анхеля. За то, что вновь занял сторону Мики. Себя. За несдержанность и грубость. Микэлу. За дурацкую тайну и притворную душу. Вика. За то, что в очередной раз стал причиной раздора.

Всматриваюсь в даль, но слёзы застилают обзор. Дрожа, отступаю назад, но разве от судьбы убежишь?

Всхлипываю и с силой закрываю руками глаза: будь что будет! А спустя мгновение слышу знакомый голос.

– Так и знал, что испугаешься!

– Тео? – вздох облегчения вырывается из груди.

– Это я во всём виноват, Рита! – голосит на всю улицу парень, подходя ближе. – Несправедливо, что дед наказал только тебя! По уму мы все хороши! И я, и Мика… Короче, иди сюда! – подобравшись вплотную, Тео закидывает руку мне на плечо и прижимает к себе.

Благодарно льну к брату. Вмиг становится теплее, да и светлее на душе.

– Мы теперь оба в опале у старика! – смеётся, а у меня екает где-то в районе сердца.

– Тео…– хочу извиниться, но тот, небрежно откинув чёлку, перебивает.

– Нормально всё, Рита. Думаешь, я святой? Пару месяцев назад, если честно, и не такое выкидывал, пока, как и ты, пытался докопаться до истины.

– Докопался?

– Да, но тебе ничего не скажу, – Тео беспокойно смотрит на меня, а потом начинает оправдываться. – Не потому, что не хочу. Я вообще изначально был против всей этой дурацкой конспирации. Просто не имею права. Это выбор Мики.

– Мне уже неинтересно, – фыркаю, закрывая тему. Чрезмерное внимание к персоне Микэлы изрядно бесит.

– Вот и хорошо, – кивает Тео и за руку тянет за собой. – Пойдём?

– Домой?– упираюсь пятками в асфальт, как упрямая ослица. – Ни за что!

– Пошли! – не унимается парень. – Уверен, Анхель себя поедом ест за то, что сделал. Но он ещё тот упёртый баран. Никогда не признает, что поступил коряво.

Только я всё равно не двигаюсь с места.

– Ладно, – вздыхает Тео. – Не хочешь домой, не надо! Тогда позволь угостить тебя кофе. А то, чёрт, холодно!

Тео снова дёргает меня за руку, и на сей раз я не сопротивляюсь. По пустынным улицам спящего Тревелина мы бредём до местного супермаркета, что давно закрыт на ночь. Возле центрального входа замечаю потрёпанную кофемашину. Она выглядит удручающе, да и кофе из подобных автоматов я никогда не пила. Но спустя несколько минут непонятных бульканий и шипений держу в руках тонкий пластиковый стаканчик, наполовину заполненный горячим напитком. Назвать эту субстанцию кофе не поворачивается язык, но, глядя, с каким удовольствием пьёт Тео, всё же делаю глоток. Сладкий, пустой, обжигающий напиток в моих руках совершенно омерзителен на вкус, но отчего-то я продолжаю его пить, постепенно согреваясь и переставая дрожать. Сжимая в ладонях стаканчики, мы долго и бесцельно гуляем по ночному городу, наперебой болтая ни о чём. Тео удаётся не только отвлечь меня от неприятных воспоминаний, но и постепенно уговорить вернуться домой.

На дворе второй час ночи. Свет в окнах давно погас. В голове проносится тенью неприятная мысль, что никто нас не потерял, никто не волновался, не искал. Парень отворяет дверь и пропускает меня вперёд. Вокруг темно. Тихо. В узком коридоре снимаем обувь и, запутавшись в ботинках, начинаем смеяться. Глупо. Беспричинно. А затем на цыпочках крадёмся через гостиную, сшибая на своём пути всё, что только можно.

– Явились, обормоты? А свет включить лень? – сквозь темноту оглушает голос Анхеля, а мы, как в детской игре, не дыша, замираем на месте. – Тео, я тебе что велел? Правильно! Взять эту сумасбродную девицу и сразу домой!

– Так я… я, – парень, застигнутый врасплох дедом и очередным, пусть и во благо, враньём, смущенно заикается, а я вновь начинаю хихикать: злиться на Тео у меня не выходит.

Шорох. Тяжёлое шарканье ног по скрипучим половицам. А после – яркий свет, что с непривычки больно режет глаза, и уставшее, заметно посеревшее и осунувшееся лицо Анхеля напротив. Старик осматривает нас с ног до головы и, убедившись, что с нами всё более чем нормально, выдыхает:

– Ладно, спать дуйте, все разборки – завтра.

Воскресное утро встречает яркими лучами солнца, что сквозь занавеску игриво бегают по комнате, вынуждая щуриться, а ещё манящим ароматом свежеиспечённых блинчиков. Вот только вчерашний конфликт напрочь отбил аппетит, впрочем, как и желание снова видеть насквозь пропитанные притворством улыбки. А потому достаю школьные конспекты, усаживаюсь по-турецки на кровать и полностью отдаюсь учёбе. Правда, моему одиночеству практически сразу приходит конец.

Лёгкий стук в дверь, и на пороге появляется Мика. Немного смущённая. Немного взволнованная. А ещё совершенно непохожая на саму себя прежнюю: сегодня на её лице нет улыбки, да и глаза блестят далеко не из-за толстых линз.

– Поговорим? – предлагает несмело и, тревожно теребя пальцы, мнётся у двери.

– О чём? – смотрю на неё в упор, наблюдая, как привычный румянец расползается по бледным щекам.

– Я вчера была неправа, – тараторит со скоростью света, будто всю ночь заучивала фразу наизусть.– Просто растерялась.

– Отлично! – разочарованно соглашаюсь. – Что-то ещё?

Мика в нерешительности топчется у входа и молчит. Что ж, если она думает, я начну извиняться в ответ, то зря тратит время. Беру в руки тетрадь и начинаю сосредоточенно бегать взглядом по собственным закорючкам, увы, не понимая и сотой доли написанного.

– Мне трудно тебе всё объяснить, – бормочет виновато Мика.

– И не надо! – не отрываясь от записей, говорю как можно более безразличным тоном. – Не стоит напрягаться и ничего мне объяснять. Ты права: я совершенно чужой для вас человек. Сегодня – здесь, а завтра вернусь домой.

– Ты с нами до первого снега, я знаю, – голос сестры слышится немного ближе.

– Что? Какого снега? – на мгновение поднимаю глаза на девчонку.

– Дедушка сказал, что ты будешь жить у нас до начала июля, – она осторожно садится на самый краешек кровати, на смешном расстоянии от меня. Пальцы рук переплетены в замок и зажаты между тонкими коленками, а воспалённый от слёз взгляд бегло скользит по разбросанным тетрадям. – В это время здесь, в Тревелине, обычно выпадает первый снег.

– Надеюсь, я его уже не увижу! – горько ухмыляюсь: впереди ещё целый год в бегах, а я всё глупо надеюсь, что отец разрешит свои проблемы и заберёт меня домой намного раньше обещанного. И пока я предаюсь мечтам, Микэла звучно втягивает носом воздух и понуро опускает голову.

– Что я опять сказала не так, Мика? – взрываюсь на пустом месте. – Я не хочу видеть снег! И только!

– Я хочу, – бормочет еле слышно каким-то неживым голосом. – Очень хочу.

– Так в чём проблема? – мотаю головой: мне никогда не понять эту девчонку, которая вечно витает в облаках. – Эта зима закончилась – придёт следующая! Тогда и увидишь. Нашла из-за чего слёзы лить.

Возвращаюсь к конспектам, всем своим видом давая понять, что выдуманная ей проблема не стоит моего внимания.

– Вик тоже обещает, что увижу, – сквозь слёзы бормочет Мика, ещё больше раздражая меня.

– Отлично! – ехидно ухмыляясь, шиплю в ответ. – Раз сам Сальваторе пообещал будущей зимой снег, значит, так и будет!

– Я глупая, знаю, но я так хочу ему верить! – всхлипывает та. – Понимаешь, Рита?

– Нет, Мика, не понимаю! – огрызаюсь в ответ, повышая голос.

– Если доверять прогнозам врачей, то полностью ослепну я к декабрю. В лучшем случае застану Рождество. Только Вик верит, что я продержусь до первого снега. Он один, Рита. Больше никто.