Глава 20. По ее следам. Вик

– Всё-таки спустился к ней? – отец взволнованно окидывает меня взглядом, выходя с кухни. Запах ароматного жаркого жадно заполняет всё вокруг, но даже он меня сейчас раздражает.

– Всё нормально! – бросаю, не глядя на отца, и бреду к себе.

– Я вижу, – ухмыляется тот и тянется за ключами от авто. – Сейчас отвезу Риту к деду и поговорим!

– Сама дойдёт, не маленькая! – бурчу на ходу. Морено в очередной раз умудрилась вывести меня из себя: только эта дурында могла подумать, что меня разукрасил Толедо. И причину-то какую выдумала – трус!

– Виктор! – окликает отец, словно не понимает, что мне сейчас ни до кого нет дела.

– Что, па?– горланю в ответ. Как бы внутри всё ни кипело, дороже отца на этом свете нет никого. И всё же сдержать злость не могу. – Хочешь поговорить? Давай! Сейчас самое время!

Он смотрит на меня тревожно, чувствует, что мне погано как никогда, но глупое волнение за взбалмошную девчонку берёт верх. Отец подходит к окну и вглядывается в вечернюю темноту.

– Не стоило отпускать её одну, Вик! – голос ровный, но я-то знаю, сколько переживаний сейчас спрятано за этим напускным спокойствием. Впрочем, и мне не всё равно, как Рита доберётся до дома по темноте. Вот только мы с отцом очень похожи: не умеем признавать свои ошибки.

– От Морено одни проблемы! – ворчу под нос, но всё же спускаюсь обратно.

– Расскажешь? – Гаспар смотрит в окно, мыслями разрываясь между мной и Ритой.

Отец не устаёт повторять: девчонка – вылитая мать, что много лет назад приехала в Тревелин на лето и навсегда перевернула жизнь многих в нашем милом городишке. А ещё, что чувство долга порой отравляет жизнь. Теперь всё чаще начинаю понимать смысл его слов.

– Что именно тебя интересует? – встаю рядом. Руки в карманах, взгляд в никуда.

– Смотря чем ты готов поделиться со мной, сын.

Беглый взор в мою сторону. Сколько мы не разговаривали по душам? То отца нет дома, то я на учебе – у каждого своя жизнь, свои проблемы. Порой так легко мимолётные заботы вытесняют главное.

– Я запутался, – говорю честно. Мне больше некому открыться. Я больше никому не могу доверять.

– Вижу, – шумно выдыхает отец. Ему не меньше моего нужен этот разговор. Он, как и я, одинок. Как и я однажды стоял перед выбором, что слушать: разум или сердце. – Поделишься со стариком? Например, чей кулак разукрасил твоё лицо?

– Легче спросить, чей его сегодня не задел, – смеюсь, не обращая внимания на боль, что стягивает кожу при любом напряжении.– Ты же знаешь, что я сегодня проспал.

– Знаю! Но впервые слышу, что за это полагается бить учеников, – отец пытается шутить, хотя вижу: ему не до смеха. Лицезреть меня таким ему нестерпимо больно. И боль эта в разы сильнее моей.

– Они снова её травили!

– Риту?

– Да, но на этот раз из-за меня, – воспоминания шквальным ветром сносят крышу. Озлобленные твари! Жалкие трусы! Легче лёгкого тыкать пальцем в беззащитную девчонку. Что ж пусть теперь, как и я, зализывают раны.

– Мне казалось, внучка Анхеля встречается с Дани, разве нет? Ему за неё и драться! – отец чертовски прав. Только Толедо взял отпуск, на время самоустранился, позабыв, какой жестокой может быть озлобленная Сильвия.

– Он запутался не меньше моего, – сухо бросаю, не желая обсуждать Дани с отцом. Сейчас между нами всё сложно, но я всё равно считаю его другом.

– Ты и его образумил? Кулаками? – хмыкает старик. Порой он видит гораздо больше, чем я говорю.

– Словами, – огрызаюсь в ответ, полагая, что пара ударов не в счёт.

Впрочем, Толедо и не сопротивлялся, зато вспомнил, что в ответе за Морено, как и я за Мику.

– Рита нравится тебе, верно? – оглушает догадкой отец.

– Ни черта подобного! – взрываюсь и резко отхожу от окна.

– Согласен, – отец идёт следом. – Всё гораздо глубже, сын.

Вызывающе торможу и оборачиваюсь. Хочу рассмеяться над словами старика, но натыкаюсь на его понимающий взгляд. Он не осуждает, не пытается высмеять или отговорить.

– Она вот тут сидит, да? – отец тычет указательным пальцем в область сердца, а я до хруста сжимаю зубы. – Острой занозой, верно?

Не то слово! Ядом, расползающимся по венам. Мучительной истомой, не дающей по ночам спать. Я вижу её повсюду, слышу её голос, ощущаю аромат и медленно подыхаю от невозможности что-либо изменить. Нам нельзя! Мне нельзя! Сегодня убедился в этом лишний раз!

Молча разворачиваюсь и иду во двор. Сейчас задыхаюсь от самого себя.

– Вик, от себя не убежишь, как не старайся! – кидает вдогонку отец.

– У меня нет выбора! – бормочу возле входной двери.

– Выбор есть всегда, сын!

– А у меня нет! – срываюсь на крик. Эти ложные надежды, что сейчас отец пытается поселить в душе, бьют сильнее любого кулака.

– Боишься обидеть Мику? – отец упорно идёт следом.

– Я дал слово, понимаешь? – Марс мокрым носом тычется в мои ладони. Ну хоть он сейчас на моей стороне!

– Какое? – отцу хватает наглости смеяться мне в лицо. Хотя его улыбка сейчас скорее напоминает болезненную гримасу. – Притворяться влюблённым? Обманывать её? Себя? Ты уверен, что Мика просила об этом?

– Я обещал, быть с Микэлой до конца! – ничто не изменит моего решения. Ничто!

– Похвально, но глупо! – в глазах отца долбанная жалость.

– Я весь в тебя! – усмехаюсь в ответ. – Такой же дурак!

– И правда, дурак! – шепчет он и тут же прижимает меня к себе. В носу щиплет и, увы, не от ссадин на коже.

– Пойду, проверю, дошла эта чокнутая до дома или нет, – вырываюсь из отцовских объятий. Иначе раскисну. Иначе он будет уверен, что прав. – За одним Марса выгуляю.

Отец кивает, как всегда, понимая меня без слов.

Дорогу до реки нахожу с закрытыми глазами: с раннего детства по ней добираюсь до города. В отличие от отца, который предпочитает авто и не хилый объезд.

Ясное звёздное небо и огромный лунный блин вместо фонаря освещают путь достаточно ярко. Марс суетливо бежит рядом, словно вынюхивая следы Морено. Глупый пес, как и я, давно зависим от несносной девчонки. Только в отличие от меня, ему не приходится скрывать своих чувств.

В окнах дома Анхеля горит тусклый свет. Знаю наизусть расположение комнат. В спальне Мики темно. Впрочем, как и на кухне, и в комнате её родителей. Зато слабо мерцает ночник в окнах Морено. Значит, дома, значит, добралась. Я могу с чистой совестью вернуться, но неведомая сила манит подойти ближе. Уговариваю себя, что только удостоверюсь на все сто, что с Ритой всё нормально, и сразу назад. Но прикоснувшись носом к прохладной поверхности стекла, зависаю. Сквозь легкие занавески различаю силуэт девчонки. Тонкий, хрупкий, нереальный. Сильнее прилипаю к стеклу, отыскав щёлочку между штор, и жадно впитываю каждое мгновение, мысленно моля Всевышнего, чтобы никто не заметил моего присутствия здесь. Рита сидит на краю кровати и бережно расчёсывает щёткой волосы. Задумчивая, нежная, беззащитная. Смотрю на девичью ладонь, что уверенно сжимает расчёску, и невольно вспоминаю, как Морено тянулась ко мне считаные минуты назад. Отважная, бесстрашная, рисковая. Так и хочется на мгновение забыться, шандарахнуть по окнам, залезть внутрь, чтобы быть рядом с ней: спорить, ругаться – неважно, главное, вместе. Главное, глаза в глаза! Морено, словно чувствуя чужое присутствие, внезапно поворачивается к окну. В ночной темноте она не может меня видеть, зато я тут же замечаю в её глазах слезы. Что бы там отец ни говорил, он ошибается: у меня нет иного выбора. Чужие сплетни и всеобщее осуждение – слишком суровые противники. А ещё и слово, сгоряча данное Мике.

Резко отступаю от окна и не оборачиваясь иду домой. Я сделал все правильно: с Толедо Морено будет в безопасности, с ним ей не придется больше плакать. А я обязан думать о Мике. Иначе нельзя!

– Виктор! – голос отца эхом разносится по дому, отвлекая меня от бесцельных скитаний по социальным сетям в поисках свежих фото с праздника. Сегодня выпускной – день которого мы с Микой и Дани так ждали, и который проходит стороной мимо каждого. Я единственный, кто из нас троих не бросил учебу, но умудрился завалить, а точнее, пропустить выпускные тесты. Уверен, Мика будет долго и упорно ворчать по этому поводу: девчонка мечтала, чтобы я получил высшее образование. Правда, я этим никогда не грезил. Работать с отцом, следить за сохранностью национального парка и оберегать его – вот моя цель, а для нее обычной школы – выше крыши!

– Да, пап, – перепрыгиваю через ступеньку, спускаясь к отцу. – Ты сегодня раньше обычного.

– Устал, – соглашается тот, присаживаясь в кресло. – Два маршрута за день – мой новый рекорд.

– Мог бы меня позвать, – недовольно фыркаю и сажусь напротив. – Также дурака валяю целый день.

– Думал, ты все же осмелишься присоединиться ко всеобщему веселью, – вздыхает отец и с нескрываемым наслаждением вытягивает ноги. Представляю, как те гудят от пройденных за день километров.

– При чём тут смелость? – старик лучше других знает, как меня поддеть. – Просто мне там нечего делать.

– Ну да, конечно, я и забыл, что выпускные бывают ежегодно, а не раз в жизни, – задрав голову к потолку, продолжает подкалывать отец.

– Ты же знаешь, – огрызаюсь в ответ. Его насмешки мне неприятны. – Я мечтал, что этот день пройдет иначе.

– Веская причина, не спорю! – время для отдыха вышло. Отец довольно резко встает с кресла и, потянувшись, идет на кухню, где тут же наливает в стакан воды. – А если честно, Вик?

Только время для откровений закончилось еще вчера. Хватит! Не горю желанием объяснять отцу, что появляться с разукрашенной рожей среди лживых предателей, не хочу, а видеть Морено в обнимку с Дани – еще больше.

– Ладно, не отвечай, – пустой стакан с характерным звуком опускается в раковину. – Дело твое. В конце концов, это просто выпускной.

Утолив жажду, отец вновь подходит ко мне. Понурый, измождённый, он складывает на груди руки и деловито смотрит на меня.

– Я вот что хотел Вик. Помнишь, сеньора Ерреро?

– Такой пузатый старичок из Буэнос-Айреса, что каждый декабрь арендует охотничий домик у озера на пару недель?

– Да, тот самый, – с улыбкой кивает отец. – В этом году он решил заехать чуть раньше.

– Отлично! – поджимаю губы. Сдача временного жилья в аренду приносит неплохой доход. – Насколько я знаю, дом пустует.

– Так и есть, Вик. Слишком долго уже пустует. Надо бы его проверить. Поможешь?

– Да без проблем. С удовольствием завтра составлю тебе компанию.

– Сегодня, Вик! – осторожно поправляет отец. – Дом нужно привести в порядок! Ерерро заезжает завтра после обеда.

– Серьезно? Пап, там же выпускной в двух шагах! Ты специально, что ли?

– Господи, Вик, даже не думал! – отец закидывает руки за голову, разминая спину. – Можешь пойти в обход. Местные тропы ты знаешь лучше меня!

– Можешь? – переспрашиваю. – Ты не пойдешь?

– Вик, мне еще отчет для муниципалитета составлять, – ворчит он.

– Глупая затея! Тем более, скоро начнет темнеть! – понимаю, что отец не просит ни о чем сверхъестественном. Я тысячи раз готовил хижину для туристов, и он прав: я знаю там каждое дерево. Но сейчас, пытаюсь найти отговорки и не понимаю сам себя.

– Если поторопишься, посветлу успеешь добраться, – как маленького тормошит меня по волосам отец. – А обратно смотри сам, сын. Можешь и там заночевать, не впервой!

– Ладно!– легче сделать, чем искать причины отказаться. Тем более, вижу, что отец еле держится на ногах от усталости.

Марс послушно пыхтит рядом. Вдоль трассы неспешно бредем в сторону ярких огней, что своими лучами разрезают темноту. Сегодня пасмурно. Небо мутное, и пахнет дождем. Но там, впереди, веселье идет полным ходом. Гремит музыка. А запах жареного мяса разносится на километры вокруг. Я могу свернуть прямо сейчас – уйти в обход и остаться незамеченным. Но отчего-то так и тянет взглянуть на праздник одним глазком.

– Марс, мы издалека посмотрим, ладно? Две минуты, а потом вернемся! – уговариваю пса, хотя тому совершенно безразлично куда бежать.

Постепенно запах мяса смешивается с ароматом костра, а к грохоту из колонок добавляются смех и шумные голоса. Мы с Марсом замираем вдали, в темноте. Уверен, нас не видно, зато мы можем незаметно насладиться чужим весельем.

Официальная часть давно позади. Вокруг огромного костра толпится народ. Вдалеке полным ходом идут танцы. Вдоль изрядно опустевших столов маленькими компаниями болтают гости. Все, как обычно.

Скольжу взглядом по собравшимся и как бы не делал вид, что мне все равно, глазами выискиваю Риту. Знаю, что она рядом с Дани. Толедо, наверняка, прижимает ее к себе, нежно целует. Я давно заметил: он любит делать это на публику. Вот только белокурых локонов Риты среди остальных не нахожу. Как, впрочем, не вижу ни Анхеля, ни Тео. Зато замечаю Толедо в компании Серхио. В руках друг держит тарелку, доверху забитую едой, и заливисто хохочет, на полную катушку наслаждаясь праздником. Он мог быть лучшим выпускником года, а может, и десятилетия, его ждал главный университет страны, но парень предпочёл Мику, забрав документы из школы с ней в один день. "Вместе во всем и навсегда". Жаль, Микэла так и не оценила его жертву, а я на подобную не отважился.

Возле костра замечаю одинокую фигуру Бьянки, единственной подруги Морено. Девчонка задумчиво смотрит на огонь, на тонкой палочке поджаривая маршмалоу. Выбрав в сентябре общение с Ритой, она обрекла себя на одиночество, хотя сейчас считаю, что оно гораздо приятнее лживых улыбок.

– Привет! – я все-таки подхожу ближе, спрятав лицо под огромным бесформенным капюшоном толстовки: лишнее внимание мне сейчас ни к чему.

– Привет! – Бьянка узнает меня по голосу и, ничуть не смутившись, продолжает поджаривать сладость.

– Где Морено? – спрашиваю напрямую. Впрочем, Бьянка, уверен, и не ждет от меня задушевных разговоров.

– Вроде с дедом уехала, – пожимает хрупкими плечиками и улыбается, замечая, как наглая морда Марса начинает жалобно выпрашивать угощение.

– Вроде? – оттягиваю пса, но тот слишком настойчив.

– Толедо так сказал, когда спросила, – Бьянка снимает с палочки маршмалоу, предварительно подув на него, и сует псу, с задержкой уточняя: – Можно?

– Нет, – рявкаю в ответ, но лишать пса сладкого уже поздно.

От мысли, что Морено уехала, становится пусто на душе. Интерес к происходящему моментально угасает. Да и был ли он?

Притягиваю Марса ближе и решаю поскорее покинуть праздник, пока никто толком меня не заметил. Идти в обход смысла больше не вижу, а потому решаю срезать через импровизированную парковку, что раскинулась левее от костра.

Здесь на поле, вдалеке от праздничных огней, уже совсем темно, поэтому не сразу замечаю суету возле одного из автомобилей. Но стоит подойти чуть ближе, как Марс тут же начинает громко лаять, заслышав знакомые голоса.

– Марс! Это ты? – радостно кричит Тео. – Вот это да! Что ты здесь делаешь, проныра!

Парень игриво треплет пса по загривку, а я никак не могу понять, что Тео позабыл на парковке.

– Вик, ты все же пришел! Правильно, мой мальчик. Это и твой день! – сквозь темноту слышится голос Анхеля, а после замечаю и самого старика, в три погибели согнувшегося возле пикапа.

– Что вы тут делаете? – чуть не запинаюсь о раскиданные по земле инструменты.

– Да, прикинь, деду колеса проткнули. Все! Вот, уроды! – возмущается Тео. – Найду, кто это сделал, носы переломаю!

Парень выходит на свет, робко бросаемый фарами пикапа, а я замечаю его подбитый нос и не хилый синяк под глазом.

– Вошел во вкус? – киваю, не сдерживая улыбки.

– Сам-то? – возвращает ответную улыбку парень. А я рад, что тот не отвернулся от меня, вопреки слухам.

– Анхель, отчего Толедо не попросишь о помощи? – для Дани поменять колесо – плевое дело.

– Да пусть с Ритой отдыхают, сам справлюсь, – ворчит старик, отмахиваясь от моих слов.

– Разве Рита не с вами?– глупое волнение коробит сознание.

– Ну и что ей с нами делать? – смеется Анхель, затем поднимается, вытирая руки об какую-то ветошь. – Я и Тео отправляю веселиться, но он ни в какую.

– Дед, ну ты чего? – вспыхивает парень, но я его уже не слышу, уверенной походкой возвращаясь к костру.

Становится отчаянно все равно, что меня увидят. На взводе несусь к Толедо, лелея надежду, что Рита просто отходила ненадолго за напитком, угощением, да неважно, и сейчас задорно смеется рядом с ним. Волнение за бедовую девчонку вмиг перекрывает надуманную ревность, а одинокий силуэт Толедо, беззаботно болтающий с парнями из класса, лишает рассудка: обостренная интуиция вопит, что Морено снова влипла в неприятность.

– Где она! – позабыв о приличиях, дергаю Дани за плечо. Резко. Неожиданно. Тарелка вылетает из его рук, а беспечная улыбка вмиг сменяется жестоким оскалом.

– Какого черта! – рявкает Толедо отряхиваясь. – Сальваторе, совсем крыша поехала?

– Где Рита? – повторяю, как заведенный. И плевать, что подумают парни, с нескрываемым любопытством следящие за нашим разговором.

– Эй, потише, брат! Домой уехала! – бросает Толедо, мотая головой.

– С кем? Когда? – не отстаю. Не верю, что Дани хватит смелости соврать мне в лицо.

– Минут тридцать назад, с дедом, – отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Уверен, будь на моем месте кто другой, так бесцеремонно оторвавший Дани от праздной болтовни, парень давно врезал ему.

– Ты обещал за ней смотреть! Обещал! – потерянно шепчу, озираясь по сторонам. Ну давай же, Морено, покажи свое хорошенькое личико!

– Черт, Вик, какие проблемы? Ей стало скучно, вот и уехала!

– Скучно? – больше сдерживать себя не могу и с маху заряжаю кулаком в нос Дани. От неожиданности тот приземляется на траву, зверея на глазах. Вокруг нас тут же начинают толпиться зеааки. Все ждут нашей драки, что давно уже назревает, но Толедо не спешит вставать.

– Анхель на парковке, Тео с ним. Они оба весь вечер латают покрышки, – нависаю над другом. – А теперь еще раз подумай и ответь: где Рита?

– Сильвия, – о чем-то явно вспоминая, бормочет Толедо. Понимание, что я не шучу, медленно, но верно доходит до его сознания, а ярость в глазах сменяется неподдельным беспокойством: мы оба знаем, на что способна эта дрянь.

– Разошлись все! Живо! – командует Дани, поднимаясь на ноги. – Цирк окончен!

Спорить с Толедо – неблагодарное занятие. А потому уже через минуту мы остаемся втроем: я, Дани и Марс.

– Мы найдем ее, Вик, – тяжелое дыхание выдает парня с головой: он напуган не меньше моего. Смотрит по сторонам, жадно выискивая силуэт Морено среди выпускников и гостей праздника, вот только напрасно. Риты нигде нет.

– Найдем, – повторяет Толедо. – Сами найдем! Анхеля не впутывай!

– Боишься репутацию свою подмочить?

– Дурак ты, Сальваторе! Хочешь, чтобы старика удар хватил?

– Нет, конечно, – качаю головой. Меня раздирает сказать, что Толедо слишком поздно вспомнил об Анхеле, но вдалеке, возле леса, замечаю компанию с виду незнакомых парней, подозрительно озирающихся по сторонам. Возможно, они просто баловались сигаретами или травкой, но внутри что-то нехорошо так екает.

– Предлагаю разделиться, – хватаю Толедо за руку. – На тебе территория возле костра и танцпол, я с Марсом осмотрю лес.

– Лес? Что ей делать в лесу, Сальваторе? – парень скидывает мою руку. – А хотя, иди куда хочешь!

Выискивая Морено взглядом, Дани срывается с места и первым делом спешит к костру. Мы же с Марсом шагаем в темноту.

– Помнишь, как вчера, Марс? По следам? За ней? – мне до безумия страшно идти вперед. Я боюсь, что выбрал верное направление.

Под ногами хрустят ветки и сухая листва. В руках небольшой фонарь, что всегда валяется в походном рюкзаке и поводок. Огромные деревья, в темноте так неистово напоминающие неземных монстров, упорно тормозят нас своими раскидистыми ветками. Впереди кромешная тьма и тишина. Наверно, Толедо был прав: Рите нечего здесь делать. Но Марс упорно тащит меня вперед, печально поскуливая.

– Рита! – кричу, на секунду остановившись.– Морено!

Впереди овраг. Неглубокий, но в ночи кажущийся бесконечным. По весне талые воды спешат по нему к озеру. Нужно иметь напрочь отбитые мозги, чтобы спуститься туда по доброй воле, а потому уверен, что Морено здесь нет и никогда не было. Тишина в ответ на мой крик лишь подтверждает догадку и немного успокаивает сердце.

И все же продолжаю ее звать, светя фонарем в разные стороны, а потом выдыхаю. Я ошибся! Здесь, кроме меня и Марса, нет больше никого!

– Пошли, – тяну пса в сторону выхода из леса, но тот упрямо сопротивляется, жалобно скуля возле оврага. – Морено чокнутая, но не настолько! Наверняка Толедо ее уже нашел! Ну же, пойдем!

Но переспорить Марса порой невозможно, а потому, проклиная собачье упрямство, делаю шаг вниз, в овраг, и тут же наступаю на что мягкое . Свет фонаря интуитивно устремляется под ноги, а я, зажав рот, начинаю выть подобно псу.

Там, под моими ботинками, вперемешку со старыми ветками, листьями и грязью небрежно раскиданы шелковистые белокурые пряди волос, которые я готов узнать из миллиона подобных.

– Рита! – мой голос срывается от щемящей боли в груди. Мне страшно даже представить, что сейчас чувствует девчонка, оставшись почти лысой, но еще страшнее не найти ее в этом черном лесу.