Глава 26. Росон

– Будьте так добры, отключите мобильный телефон. Самолёт готовится к взлёту.

– Рита! – шикает Тео, пихая меня локтем, и тут же переключает внимание на Мику, которая сидит с Мартой через проход от нас. – Два часа в небе, и мы увидим океан!

– Девушка, прошу вас! – стюардесса снова буравит меня недобрым взглядом. – На борту самолёта запрещено звонить!

– Да-да, простите! – суетливо прячу мобильный в карман, предварительно включив авиарежим, а потом прислоняюсь горячим лбом к небольшому окну. Мы с Виком так и не попрощались. Слёзы отчаяния застревают в горле, а гул турбин перекрывает голоса Тео и Мики. Интересно, Сальваторе только со мной не попрощался? Судя по тому, как улыбается сестрёнка, радуясь предстоящему полёту, ответ очевиден – да!

Закрываю глаза, чтобы не видеть ничьих лиц: сейчас меня дико раздражают чужие взгляды и голоса. Ощущение, что все вокруг знают больше, чем я, не покидает ни на минуту, но и спросить мне некого. Тео холоден и отчего-то винит меня в сорванном лете, Марта за всё это время так и не стала мне близкой и родной, а Мика… Отчего-то мне страшно услышать правду из её уст… Приходится довольствоваться словами деда, что упорно всплывают в памяти.

Наивная! Убежав с ужина к себе в комнату, я притворилась спящей, а после, когда в доме погасли огни, через окно пыталась сбежать к Сальваторе. Полная решимости, необъяснимого волнения и азарта, я неслась к мосту, страшась только одного – не успеть! Особенно когда в темноте смогла различить одинокий силуэт. Я летела стремглав, запинаясь о кочки и путаясь ногами в высокой траве. Еле сдерживала себя, чтобы не закричать «Вик!». Но каково же было моё удивление, когда вместо Сальваторе на подвесном мосту я столкнулась с дедом.

– Ты? – закричала на грани истерики. Вмиг сердце рухнуло в пятки, лишив последней надежды, а горькое разочарование заполонило слезами глаза.

– Вик не придёт, Рита! – печально склонив голову, произнёс старик. – Он уехал. Ещё днём.

– Не верю! Вик не мог! – безумно, на грани отчаяния мотала головой.

– Не мог уехать? – переспросил, пожав плечами, Анхель и медленно двинулся к берегу.

– Не мог не сказать мне об этом! – своими криками сотрясала ночную тишину.

Или мог? Или сказал, но не мне? Почему нашёл время для Мики, но не для меня? Чёртовы догадки непрошенно лезли в голову, затмевая голос сердца.

– Я вместо него, – тяжело вздохнул дед, ступив на твёрдую землю. – Он уехал с Гаспаром на границу с Чили.

– Снова? Он же только вернулся!

– Вернулся? – взгляд старика показался мне удивлённым. – Да, неважно. Гаспар увёз Вика на всё лето, Рита. Так будет лучше!

– Лучше? Для кого? Для Мики? – я не могла поверить, что всё происходящее – правда.

– Для всех вас. Вы запутались, заврались, заплутали в своих чувствах. Одна не мыслит жизни без Сальваторе, вторая сходит с ума, а он сам никак не может понять, что для него важнее: собственная совесть и радостный блеск в твоих глазах.

– Ты ошибаешься, дед! Вик выбрал любовь! Даже если она лишь вспышка! Пожалуйста, пусти меня к нему!

– Рита, внучка, – старик одним махом притянул меня к себе, – да разве Вик выбрал? Тайно встречается с тобой, а на людях – с Микой? Хорош выбор! Ничего не скажешь! Вик вам обеим дурит головы! Разве это выбор?

– Ты не понимаешь! Всё не так! – ёрзала в объятиях старика, пытаясь того оттолкнуть.

– А как, Рита? – тяжёлой ладонью Анхель прижал мою голову к своей груди, стараясь утихомирить. Я ощущала надрывистый стук его сердца и почти невесомое подрагивание пальцев. – Пока Вик будет метаться между долгом и чувствами, вы с Микой превратитесь во врагов! Это неправильно, Рита!

– Вик любит меня, дед! А я его! – сорванным голосом шипела в его плечо. – Понимаешь?

– Не сомневаюсь, дочка, не сомневаюсь, – выдохнул тяжело старик, а помолчав добавил: – А выбрал он кого?

Этой же ночью Анхель вернул мне мобильный. Вик не особо меня искал: три пропущенных и одно СМС с сиротливым «Прости».

Вещи в чемодан я скидывала не глядя, беспрестанно набирая номер Сальваторе, чтобы потребовать объяснений. Но аппарат абонента всё время был отключён.

– Рита! Просыпайся! – Тео тормошит меня за рукав толстовки. – Приземлились! Твой рюкзак наверху?

– Да, – киваю парню и без особого интереса смотрю по сторонам. Так одиноко мне не было никогда.

Чужой город. Чужой дом. Чужие родственники. Первые три недели в Росоне пролетают как в тумане. Мы останавливаемся у сестры Марты Марии, в большом доме на побережье. Тео заселяют к Маркусу, младшему сыну Марии. Нам же с Микой на двоих выделяют комнату на первом этаже. Светлая, просторная, с огромным окном, открывающим вид на морской прибой – что может быть лучше? Свежий воздух, пропитанный солью и солнцем, улыбки сестры, словно и вовсе не скучающей по дому, и ни единой минуты в одиночестве, чтобы просто собраться с мыслями, – так незаметно пролетает Рождество, которое тут же сменяется новогодними праздниками. Но я ничего не замечаю. По привычке улыбаюсь, на автомате выполняю просьбы старших, делаю вид, что с интересом вслушиваюсь в болтовню сестры, а сама тихо засыхаю от тоски по Вику. Он так и не звонил. Не писал. Его телефон постоянно отключён.

– Что с твоим голосом, Рита? Ты чем-то расстроена? – щебечет Мика, вернувшись из больницы чуть раньше. Каждый день после завтрака Марта увозит её на процедуры, а я до обеда могу не скрывать своих слёз.

– Просто скучаю по дому, – шмыгая носом, убираю мобильный под подушку.

– По Мадриду? – уточняет Мика.

– Да, – нагло вру, но говорить по душам не готова. – А ты скучаешь?

Микэла не кажется потерянной или одинокой. Она так сильно переживала, что эта поездка разлучит её с Сальваторе, но сейчас словно и вовсе про него позабыла.

– Конечно! – соглашается и аккуратно подходит к окну. – По папе, по дедушке, по Вику.

– Он тебе не звонит? – с замиранием сердца спрашиваю сестру. За эти дни я впервые решаюсь заговорить с Микой о Сальваторе.

– Почему не звонит? – удивлённые нотки в голосе Мика даже не пытается скрыть. – Каждый день, как по расписанию. А что?

Ее слова бьют в самое сердце. Открыв рот, понимаю, что не могу вдохнуть. Всё внутри сковало от невыносимой боли, а тело вмиг онемело.

– Просто не видела…тебя… с телефоном…

– Вик обычно звонит утром, пока мы с мамой добираемся до медицинского центра. Его голос вселяет в меня уверенность и заряжает силами на весь день. Если бы не Вик…

– Отлично. Я рада, – перебиваю Мику, повышая голос, но слушать её сейчас не могу.

– Он впервые сказал мне «люблю», представляешь? – Мика продолжает смотреть в окно, а я благодарю Бога, что она не видит моих слёз. – А ещё он обещал, что мы вскоре…

– Прости! – вскакиваю с места. – Я совсем забыла, что Марта просила меня сходить на рынок.

– Можно с тобой? – Мика поворачивается ко мне с сияющей улыбкой на лице. Воздушной, чистой, напрочь срывающей крышу. Девчонка даже не представляет, как мучительно больно мне смотреть на неё в эту секунду. – Я знаю, Рита, что компания из меня так себе. Иду медленно, постоянно вешу на чужом плече, но я так устала сидеть в четырёх стенах: больница, дом, больница, дом…

– Хорошо, – позволяю слезам свободно стекать по лицу –так Мика их не заметит – а после подхожу ближе и беру сестру за руку. Её хрупкая ладошка растворяется в моей, а огромные глаза, спрятанные за толстенными линзами очков, кажутся до жути тоскливыми и потерянно смотрят в никуда. – Пойдём!

Как бы сильно я сейчас не ревновала Микэлу к Вику, как бы не злилась на Сальваторе и не проклинала больную любовь к нему, понимаю, что сестра ни в чём не виновата. Не она забрала у меня Сальваторе – это он выбрал её!

Дорога до рынка кажется вечной. Держась за руки, мы с Микой медленно идём вдоль побережья. Сегодня пасмурно, и океан хмурится, грубыми волнами набегая на берег. Впрочем, он и в ясные дни не балует лазурными водами. Мне вообще этот город кажется безликим и серым, а побережье пустынным и неухоженным. А в голове, как назло, манящими картинками всплывают воспоминания о маленьком домике, затерянном среди гор и лесов, на берегу бирюзового озера с кристально чистой водой. Как бы много я сейчас отдала, чтобы вновь очутиться там.

– Нет, Рита, там прибор такой смешной. Сверху клапан, видимо, для лекарства, – Мика увлечённо трещит о своём лечении, крепко держась за мою руку. Лучше так. На абстрактные темы. Чем снова эта тупая боль. Но видимо, там, наверху, кому-то показалось, что мне всё-таки мало.

– У тебя мобильный пищит, – сквозь шум волн различаю знакомую мелодию.

– Точно, – улыбается Мика и, резко остановившись, начинает копаться в небольшом рюкзачке.

Пока девчонка увлечена поисками, поправляю бандану и, подняв с земли камушек, со всей дури кидаю тот в воду.

– Сообщение! – расстроено топает ножкой Микэла. – Рита, прочитай, пожалуйста!

Девчонка протягивает телефон, не дожидаясь моего согласия, и мне приходится его принять. Слепящая заставка, огромные символы и выпуклые кнопки вместо привычных сенсорных. А ещё яркая надпись по центру экрана украшенная сердечками «Вик».

– Это от Сальваторе, – не узнаю свой голос и едва сдерживаю себя, чтобы не бросить телефон следом за камнем.

– Отлично, – Мика снова хватает меня за руку, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. – Прочитаешь мне?

– Конечно, – а сама кручу головой, прогоняя непрошеные слёзы, которые и так не успели толком испариться с лица. И всё же, запираю на замок свою дурацкую ревность, и нажимаю «Прочитать».

Перед глазами тут же открывается огромное полотно их переписки, пестрящее смайликами, сердечками и прочей милотой.

« Как прошёл твой день, детка?»

Буквы перед глазами пляшут и разбегаются, но мне всё же удаётся их прочесть.

– Зачем он тебе пишет? Вик же знает, что ты не видишь, не сможешь ответить.

– Я часто на процедурах или сплю, – пожимает плечами Мика. – Мама потом мне читает и помогает отправить ответ. Да и здесь есть голосовой помощник. Рита, напиши, что всё нормально, а я вечером перезвоню.

« Всё хорошо. Позвоню вечером.»

Мне стоит неимоверных усилий каждая буква. Но ещё больших – сдержать дикий вой, что отчаянно рвётся наружу, когда телефон звучным переливом оповещает о новом сообщении.

– Что Вик ответил? – закусив губу, девчонка пытается рассмотреть хоть что-то на маленьком экране, но совершенно точно не справляется с задачей. Впрочем, как и я. Слёзы отчаянно капают на экран мобильного, вынуждая буквы танцевать перед глазами. – Рита, Вик что-то написал?

– Сейчас, – почти беззвучно шевелю губами и смахиваю с экрана солёные капли, невольно прокручивая историю сообщений вверх. Вчера. Позавчера. Неделю назад. Вик пишет своей Микэле почти каждый день. И пусть его вопросы ни о чём, напоследок он каждый раз набирает одно и то же:

« Буду ждать! Очень! Люблю тебя, Мика!».

Телефон я всё-таки зашвыриваю в океан. Правда, не Микин. Свой. Какой смысл убиваться и ждать звонка от человека, которому не нужна. А больше мне звонить некому.

Только это не решает моих проблем! Визиты Мики в больницу с каждым днём становятся все реже, а её довольная улыбка при звуке входящего вызова – всё шире. Каждое утро начинается одинаково: Мика нащупывает мобильный, проворно вибрирующий под боком, сладко шепчет «Привет», иногда добавляет «любимый», краснеет, ощущая на себе любопытные взгляды домочадцев, и с телефоном выходит на веранду, где часами разговаривает с Виком. Марта, глядя на дочь, в сотый раз тут же начинант пересказывать Марии историю их сумасшедшей любви, вспоминая и свою недалёкую молодость. Тео же старательно отводит взгляд, замечая в моих глазах слезы. Уверена, он видит в них боль и прекрасно понимает, что я чувствую. Вот только изменить ничего не может.

– Помнишь, я говорил, что друзья Гектора планируют вечеринку? – Тео встаёт передо мной, перекрывая обзор и загораживая силуэт сестры, что снова висит на телефоне.

– Нет, – отпиваю мате из огромной кружки и поднимаю взгляд на парня.

Гектор старший сын Марии. Весёлый малый, что на лето приехал из Буэнос-Айреса, где уже второй год учится на юриста.

– Что с твоей головой, Рита! – улыбается Тео, продолжая закрывать собой Мику. – Пляжная вечеринка в гавайском стиле. Девочки в бикини! Танцы под шум прибоя и лучшие биты столицы.

– Девочки в бикини меня не интересуют, – ставлю чашку на стол и встаю. – Да и вообще…

Обхожу брата стороной и приближаюсь к окну, чтобы снова заставить сердце разрываться на части: Мика улыбается, что-то говорит в трубку, мечтательно закатывает взгляд к голубому небу, такому же ясному, как глаза Вика.

– Может, хватит? Не смотри туда! – ладонь Тео касается моего плеча. – Только слепой не видит твоих слёз. Прости, я даже подумать не мог, что всё зашло так далеко. Похоже, Вик определился. Но это не значит, что тебе нужно сидеть в четырёх стенах и сходить с ума! Покажи ему, что сильнее всего этого!

– Предлагаешь надеть бикини и танцевать всю ночь напролёт? – продолжаю следить за Микой.

– И это тоже, – ухмыляется он, а потом серьёзно добавляет: – Но для начала предлагаю отвернуться!

– Хорошо, Тео, – треплю парня по колючему ёжику на голове и через силу дарю ему свою улыбку. – Я подумаю.

Шумные вечеринки никогда особо не привлекали меня, но в Мадриде были неотъемлемой частью жизни. Мадрид! Здесь, в Росоне, я всё чаще вспоминаю о нём и всё больше скучаю по дому, по отцу, по Ками. Почти полгода я не общалась с подругой, да и с папой удаётся поговорить нечасто, а в последнее время он и вовсе не звонит. Знаю, что у него проблемы. Серьёзные. С одной стороны, давит следствие, с другой – те нехорошие парни, по вине которых я сейчас в бегах. Вот только иногда начинает казаться, что в их лапах мне было бы проще, чем здесь.

– Рита, – голосок Мики горным ручейком льётся за спиной. – Сегодня так жарко, правда?

– Да, хорошая погода, – киваю, стараясь не смотреть на девушку.

Одна комната на двоих – это проклятие! И без того мучительная боль, в присутствии Мики и вовсе становится невыносимой. Понимаю, что неправа, но ничего не могу с собой поделать: меня раздражает её голос, душат улыбки, а беспрестанные просьбы помочь с отправкой сообщений и вовсе сводят с ума.

«С тобой мне не так неловко, как с мамой», – весомый аргумент, чтобы лишний раз провернуть нож в моём сердце.

– Сегодня у Вика день рождения, – сестрёнка садится на свою кровать, прямо напротив меня. Ладошками сжимает покрывало и снова улыбается.

Хочу сказать «знаю», но вовремя себя затыкаю: ни к чему усложнять то, что и так до безумия сложно.

– Отлично. Передавай ему поздравления! – бросаю в рюкзак кошелёк и бутылку с водой, чтобы поскорее сбежать из этого ада на свежий воздух.

– Я хотела сделать ему сюрприз, – несмело пищит Мика.

– Не отказывай себе ни в чём! – ухмыляюсь, стягивая домашний топ. Сегодня и правда жарко! А это значит я наконец могу надеть свой шикарный жёлтый сарафан, привезённый из Мадрида.

– Я сочинила небольшое стихотворение для него. Поможешь записать на видео и отправить?

– Ладно, – шумно выдыхаю, путаясь в молнии на платье. – Только не сейчас, Мика. Я спешу!

– Куда? Можно с тобой?

– Мне нужно купить бикини к вечеринке, – ляпаю первое, что приходит на ум. – Прости, но боюсь с тобой я не успею пройти по всем магазинам, которые планировала обойти.

Я впервые отказываю Мике в компании так открыто и совершенно не подбирая слов. Но вместо стыда за свою грубость ощущаю небывалую лёгкость. И даже волнительно бегающий взгляд сестры, её напряжённые ладошки на пледе и открытый в изумлении аккуратный ротик, меня не трогают! Наспех сую ноги в босоножки и, схватив рюкзак, выбегаю из комнаты.

– До вечера, Мика! Не скучай!

Бесцельно хожу по городу, наслаждаясь свободой и лёгким бризом с побережья. Возможно, Тео прав: чем меньше я буду видеть Микэлу, тем легче смирюсь с выбором Вика, тем быстрее пролетит время до первого снега. А потому, едва вернувшись домой, нахожу Гектора и соглашаюсь на вечеринку. Лучше неистово прыгать в бикини, чем читать чужую переписку и глотать слёзы.

– Уф! – Тео, выпучив глаза, начинает обмахиваться ладонями. – И эта горячая штучка – моя сестра?

– Придурок! – в прихожей перед зеркалом пытаюсь подобрать бандану. Никогда бы не подумала, что их в моём гардеробе станет больше, чем пар обуви.

– Зелёную бери, – хохочет Тео, откровенно пробегаясь по мне взглядом. – Анхель бы точно посадил тебя под домашний арест!

– Ты что девушек в шортах никогда не видел? – наигранно удивляюсь. Я и сама понимаю, что выгляжу намного более раскованно, чем чувствую себя внутри. Короткие джинсовые шорты, полупрозрачный топ из летящей ткани, из-под которого виднеются бретельки купальника, яркая бандана и украшенные камушками босоножки – вроде ничего необычного, но так я не одевалась очень давно.

– С ума сойти! – Гектор добавляет моим щекам пунцовой краски. – Кто эта куколка? Рита, ты ли это?

Парень спускается по лестнице и не сводит с меня бархатного взгляда.

– Кстати, ты помнишь, что между нами нет ни капли общей крови? – приобняв за плечи, шепчет на ухо местный мачо, и я отлично понимаю намёк. Лёгкий флирт, оставляющий сердце спокойным, а улыбку – радостной, – это то, что мне сейчас нужно.

– Надеюсь, в чём-то другом мы сумеем отыскать общего чуть больше? – игриво подмигиваю Гектору. Мне семнадцать. Всего семнадцать! И убиваться из-за парня, который не нашёл в себе смелости даже поговорить со мной, я больше не хочу!

– Предлагаю отправиться на поиски прямо сейчас! – томно шепчет Гектор и, перехватив меня за руку, ведёт к выходу.

– Идёт! – соглашаюсь, мечтая только об одном – забыться!

Домой я возвращаюсь ближе к полуночи. Гектор заботливо провожает меня до комнаты, а я решаюсь поцеловать того в щеку. Он заслужил! Парень целый вечер не отходил от меня ни на шаг, помогая освоиться среди местных, да и просто скрашивал мою грусть своими задорными шутками… И пусть сердце в присутствии парня совершенно не ускоряет ритм, а мысли остаются ясными, уверена, мы сможем стать с Гектором неплохими друзьями.

В комнате темно. Мика давно в кровати. На носочках, стараясь не разбудить сестру, я тихонько крадусь к себе. Скидываю шорты, а пропахший морем топ меняю на бесформенную футболку. Ту самую, что утащила из охотничьего домика.

Поправляю подушку и укрываюсь тонким одеялом. Я ни капли не жалею, что провела этот вечер так: шумно, весело, без проклятых слёз и камня на душе. А потом в темноте замечаю сияние. Телефон Мики, стоящий на беззвучном, заливается светом, уведомляя свою хозяйку о входящем звонке. Только Мика спит. А я… А я слишком многое хочу сказать Сальваторе.

Схватив телефон, я босиком выскакиваю из спальни. Смотрю на имя Вика на экране и всё никак не могу набраться смелости ответить. Брать чужое – плохо. И сейчас я вовсе не о мобильнике.

– Вик? – произношу негромко, шагами измеряя гостиную. Мне стоит неимоверных усилий произнести эти три буквы вслух, но всё, что получаю в ответ, – тяжёлый вздох. – Мика уже спит, Вик.

В трубке дребезжание, словно что-то громоздкое и металлическое пытаются сдвинуть с места.

– Молчишь? – ухмыляюсь, до крови кусая губы. Мне до дрожи нужен его голос, но Вик лишь тяжело дышит и молчит. Что ж, значит, пусть слушает!– Сальваторе, ты трус! Ты подонок! Лжец! А ещё… ещё ты слишком плохо меня знаешь, Вик! Я бы отпустила… Поняла… Простила! Тебе лишь стоило сказать мне обо всём. Ладно, продолжай и дальше писать Мике своё «люблю». Моё больше не для тебя, Вик! Не для тебя!

Вслушиваюсь в тишину, нарушаемую лишь прерывистым дыханием в трубке и тиканьем огромных часов на стене… Надеюсь, что Сальваторе хватит мужества мне ответить, но он продолжает молчать.

– С днём рождения, Вик! – на часах без десяти двенадцать. Я ещё успеваю. – Надеюсь, вы с Микой будете счастливы!

Неистово жму на красную кнопку, чтобы сбросить вызов. Меня душат слёзы, от жалости к самой себе выворачивает наизнанку. Зажимаю телефон в руках и опускаюсь на пол, беззвучно воя от раздирающей душу обиды. Вот и всё. Осталось только выкинуть Сальваторе из головы.

Оставшийся месяц в Росоне я провожу в компании Гектора. Мы редко бываем дома, возвращаясь только переночевать. Шумные клубы, прогулки по городу, чужие тусовки и безбашенные поступки – мы оба пытаемся освободить голову для новой жизни и оба проигрываем. Прыгаем в воду с высоких обрывов, рассекаем на мопедах, танцуем, как умалишённые, и горланим песни под гитару. Мы оба пытаемся вытравить из памяти любовь, заменив её острыми впечатлениями, но каждую ночь я продолжаю рыдать в подушку, наблюдая за спящей Микой, каждое утро вижу понурый взгляд Гектора. Его ночи ничуть не легче моих: я оплакиваю свою любовь, Гектор – свою.

Я практически полностью перестаю общаться с Микэлой. Да, это эгоистично и подло! Но так я могу дышать, а не задыхаться. Она не понимает или делает вид. Ходит хмурая и понурая. Но мне всё равно! Я достигла предела собственной боли, после которого наступает абсолютное безразличие. И даже постоянные попытки Тео поговорить, игнорирую, вновь и вновь сбегая с Гектором из дома.

Но всё рано или поздно заканчивается. И наш отдых не безграничен. В конце февраля мы возвращаемся в Тревелин. Меня ждёт пересдача пропущенных школьных тестов, Тео – друзья, а Мику – Сальваторе. Вот только сестрёнка отчего-то не выглядит счастливой. Наплевать! Мне теперь всё равно!