Глава 27. Лето. Вик

– Вот ты где, Вик! – тяжёлая ладонь Алехандро ложится на моё плечо. – Бесполезно.

– Знаю, – сухо киваю деду, но упорно продолжаю пожирать взглядом дурацкую шкалу уровня сигнала на экране мобильного. Этот утёс был моей последней надеждой. Только всё зря.

– Я же говорил, – старик надсадно вздыхает, участливо сжимая ладонь на моём плече. – Как бы высоко ты ни забирался, всё без толку, мой мальчик.

И снова киваю, сдавливая до хруста бесполезный кусок пластика в руке. Здесь нет связи! Нет! Уже месяц я отрезан от мира, затерян среди непроходимых лесов, бескрайних озёр и величественных вершин Анд. Месяц отказываюсь верить словам Алехандро и не перестаю покорять все новые и новые высоты, лишь бы чёртов мобильный ожил. Месяц практически без сна и отдыха. Месяц без неё.

– Потерпи немного, Вик! – дед смотрит на меня задумчиво, пристально, а у самого в глазах – неприкрытая жалость. Он, как и я, понимает: месяц – это слишком долго для объяснений.

– Пошли домой, дед! – хлопаю старика по спине и помогаю тому спуститься.

Наверно, любовь к природе – это семейное. Что отец, что дед, не удивлюсь, если и прадед, всегда считали своим предназначением – оберегать девственные просторы национального парка от пагубного воздействия человека. Отец прокладывает маршруты, следит за порядком, водит туристов по уникальным местам , стараясь привить тем чувство ответственности за то, что их окружает. Дед же забрался в самую глушь. Именно здесь, на границе с Чили, он живёт совсем один в небольшом рыбацком домишке и рьяно следит за спокойствием здешних мест.

Раз в месяц, а то и реже, дед выбирается в ближайший посёлок, неподалёку от горнолыжного курорта. Там он затаривается продовольствием, горючим и снова пропадает в горах. В детстве я в шутку называл деда Йети и каждое лето проводил вместе с ним. Он научил меня всему: ориентироваться с закрытыми глазами, голыми руками ловить в озере рыбу, различать следы животных и голоса птиц, но главное, он научил меня не сдаваться. Никогда я не видел для себя иного пути, чем продолжить дело отца, а ещё лучше деда. А Мика всегда мечтала составить мне в этом компанию. Друзья детства, единомышленники, мы часто сбегали ото всех и прятались в реликтовых рощах, разводили костры на берегу озера и могли часами просто гулять, исследуя потаённые уголки громадного парка.

В тот вечер мы тоже хотели сбежать… Я угнал байк у Толедо, но был слишком самоуверен. Авария произошла внезапно. Мы даже не успели покинуть пределов города. Мотоцикл просто рассыпался под нашим весом, а Мика была без шлема. Нет, я, конечно, тоже был без него, но мне повезло чуть больше. По крайней мере, я так думал, пока не встретил Риту. Официальная версия аварии – гололёд. В тот вечер на Тревелин опустился первый снег. Но и я, и Толедо знали, что всему виной моя глупость: ещё накануне Дани предупредил, что байк неисправен.

– Вик, я с утра такую форель выловил, – дед явно приукрашивает её размер, разводя руки в стороны.

Мы только вернулись домой, и оба почти без сил.

– Может, золотую дораду? – усмехаюсь, слегка приближая одну руку деда к другой. Вижу, что старик всячески пытается меня отвлечь, и благодарен ему. Очень!

– Не веришь? – тут же вспыхивает Алехандро. – Давай поспорим, Вик. Если добыча моя окажется длиннее твоего сапога, то обо всём, что дышать тебе мешает, мне поведаешь.

– А если меньше? – качаю головой. Мне до безумия не хочется ворошить в памяти последние события. Потому уже несколько недель не нахожу в себе сил рассказать обо всём деду, хотя раньше между нами никогда не было секретов.

– Проси что хочешь! – лукаво подмигивает старик.

– В посёлок поедем, – судя по довольному выражению лица Алехандро, я совершенно точно проиграл. – Завтра.

– По рукам, Вик! – хрипит насмешливо дед, а после достаёт со льда здоровенную рыбину на два хвоста превышающую высоту моих сапог.

– Шах, – бубнит Алехандро, потирая подбородок. – И мат. Помнится, Вик, в детстве ты играл куда лучше. Что в твоей голове парень?

Здесь, в горах, ночь наступает с заходом солнца. За окном непроглядная тьма, хотя на часах ещё детское время. Мы привыкли ложиться рано и так же рано, с первыми лучами, вставать. Но сегодня нам обоим не спится. Дед ждёт обещанных откровений, а я никак не могу начать. Партия в шахматы, любимая игра Толедо, помогает собраться и настроиться на нужный лад.

– Ещё разок, дед? – бросаю на старика беглый взгляд, и заручившись его кивком, расставляю фигуры на шахматной доске.

– Кто она? – начинает Алехандро.

– Внучка Анхеля, – усмехаюсь: напористый характер деда даёт о себе знать.

– Старый проныра! – хохочет старик, ударяя ладонями по столу. – Неужто я проиграл? Влюбился всё-таки в девчонку? А?

– Нет, дед, – выравниваю армию пешек на чёрно-белом поле. – Проиграл он.

Анхель и Алехандро – два старых товарища, два заядлых рыбака и бесконечных спорщика. Они не могут порознь, переживая друг за друга на расстоянии, но и рядом не в состоянии ужиться даже пары часов. У кого жирнее улов, кто больше нарубил дров, чей мате крепче, а внук умнее… Боже, порой кажется, что смысл их жизни – нескончаемые споры.

Прошлым летом, когда я по обыкновению гостил у деда, Анхель приехал к нам на неделю вместе с Микой. Именно тогда и родился новый спор: Алехандро верил в нашу с Микэлой дружбу, а Анхель уже тогда видел в глазах внучки любовь. В том, что старик прав, я убедился после аварии, когда Мика с бешеной скоростью начала терять зрение, а я покой. Дурацкое чувство вины и желание по-дружески поддержать девчонку сыграли со мной злую шутку. А ведь Мика всегда знала, что я любил её, как сестру. Знала, но так хотела верить в чудо!

– Погоди, – качает головой Алехандро. – Давай-ка, сынок по порядку! Только без утайки! На кону мой портсигар!

Наша последняя партия так и остаётся недоигранной. В печке трещат поленья. Чай в чашках давно остыл. Алехандро смотрит на меня, затаив дыхание, и вслушивается в каждое слово.

– Так вот куда делись твои кудряшки! – хмыкает дед, когда мой рассказ доходит до главного. – И как Анхель принял новость, а? Старика небось удар хватил!

– Рита призналась, что любит меня, во сне, – мечтательно улыбаюсь, вспоминая ту бурю эмоций, что испытал, глядя на спящую Морено. – Я зашёл в её комнату за толстовкой, вернее, это был просто предлог, а Анхель отчего-то дал добро. Такая хрупкая, маленькая, Рита встревоженно крутила головой на подушке и сквозь сон бормотала моё имя. А когда я подошёл ближе и, наплевав на Анхеля за спиной, сжал её ладонь, она сказала «люблю».

От волнения тереблю в руках фигурку шахматного коня.

– Конечно, Анхель всё слышал. А потому после не проходило и дня, чтобы я не натыкался на его грозный взгляд.

– Ха! Ещё бы! Анхель Сото не умеет проигрывать! – потирает ладони Алехандро.

– Нет, дед, – ставлю коня на место. – Всё, о чём он попросил меня тогда, – это не лгать.

– А ты?

– А я трус, дед!

Алехандро мотает головой: он никогда не считал меня таковым, да только это правда! Поначалу ждал, чтобы Рита окрепла, а с Мики сняли чёртову повязку. Я тянул время, скрывая за благими намерениями дикий страх. Я боялся навредить Мике. Очень! Но ещё больше не хотел потерять Риту. Несколько раз пытался начать разговор с Микэлой, но та, словно чувствовала неладное и ловко избегала откровений. А потом и Рита взяла с меня слово – молчать.

– Ты человек, Вик. Только и всего, – произносит вкрадчиво старик. – И к чему привело твоё молчание?

– Как видишь, дед, ни к чему хорошему!

– Знаешь, я, пожалуй, впервые соглашусь с этим пройдохой Сото. Тайны убивают любые отношения, заматывая те в тугой клубок лжи и боли! Так значит, твой приезд ко мне нынче – это побег? Или наказание?

– Скорее глупость, – откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Я сдуру согласился на эту авантюру, наивно полагая, что так будет намного легче скоротать эти два месяца без неё. Вот только я, дурак, ошибся! Отрезанный от жизни подыхаю теперь в информационном вакууме. Мне не стоило забывать, что в этих местах нет даже намёка на сотовую связь. Впрочем, в последнее время я слишком много ошибаюсь. Видимо, за это сейчас и расплачиваюсь.

– Расскажи мне, Вик! – просит дед, и я иду у него на поводу.

– Анхель застал нас с Ритой на мосту ранним утром. Мы совсем немного задержались, заболтались, увлеклись. А ещё это её признание… Оно выбило почву из-под ног. Настолько окрылило, что я не заметил старика, а тот успел увидеть и услышать слишком много.

– Давай-ка я заварю горячего чая, а ты продолжай, – кряхтя, старик встаёт из-за стола и набирает в чайник воды.

– Анхель всё неправильно понял. Он видел любовь в глазах Мики, слышал её в голосе Риты, но был уверен, что таковой нет в моём сердце. Обозлился на меня! Доводы все пропускал мимо ушей, постоянно твердя, что использую его внучек, играю с обеими.

– И это я могу понять, – кивает Алехандро, чиркая спичкой. – Не дело, Вик, встречаться с двумя девушками одновременно.

– Знаю! – немного резко отвечаю деду, а потом продолжаю: – Как нашкодившего котёнка, старик приволок меня к дому и передал в руки отцу. Сам знаешь, Гаспар терпеть не может, когда по моей вине ему приходится краснеть. Вот он и взбеленился: отобрал мобильный, отключил интернет, да и меня посадил под домашний арест. Всё, что успел, это написать Рите «Прости». Но, Господи, если бы я только знал, что дальше всё закрутится с такой силой.

– Держи, – Алехандро ставит передо мной огромную кружку ароматного напитка, а сам садится напротив и ходит ладьёй. – Шах!

– До безумия похоже на мою жизнь, – киваю в сторону шахматной доски и снова ударяюсь в воспоминания: – Отец два дня мурыжил меня в неведении, по утрам забирая с собой на очередной маршрут и запирая в комнате вечерами. Я пытался объяснить. Хотел достучаться до отца, что Анхель всё понял неверно: я никогда не метался между Микой и Ритой, да и как, если одна мне всегда была сестрой, а вторая впервые разбудила моё сердце. Но Гаспар был согласен с Анхелем, был уверен, что нам всем требуется время, чтобы остыть. Спустя пару дней он узнал, что Анхель решил отправить внуков в Росон. Именно тогда отец и вспомнил, что мне пора к тебе.

– Так девочки на побережье? И до сих пор каждая думает, что любишь ты её?

– Да! Точнее, нет!

– Вик!

– Они в Росоне, но с Ритой я так и не успел поговорить.

– Гаспар человек слова, но я не верю, что он даже не дал вам попрощаться! Кому, как не ему, знать, какой горькой бывает разлука…

– Отец и не мешал. Как узнал, что Рита и Мика улетают, разрешил мне выйти из дома. Да только Анхель не позволил войти в свой. Для семьи Сото я вмиг стал никем. Предателем. Лжецом. Изгоем. Я кругами ходил возле его дома, но так и не увидел Риту, а её телефон был отключён.

– Бедный мой мальчик. Я этому жердяю Сото ноги переломаю, обещаю!

– Да ну, брось! – смеюсь в голос. Шутки шутками, а Алехандро может!

– Ты так и не увидел свою девушку, верно?

– Верно, зато встретил Тео!

– Ты серьёзно, Вик? – Тео со злостью пнул носком ботинка по рабице. – Ты меня об этом просишь? Меня?

– Больше некого, – признался честно, не вынимая рук из карманов джинсов. – Я должен увидеть Риту до отъезда, а ты единственный, кто может мне помочь.

– Риту? – возмутился парень и смело подошёл ближе. – Ты ничего не путаешь, Сальваторе?

Возмущению в его глазах не было предела. Мы никогда не были друзьями, а в этот момент и вовсе были на грани вражды.

– Я люблю её, – признался отчаянно, лишь бы парень согласился помочь, да и что мне было терять?

– Любишь? – переспросил Тео, непонимающе качая головой. Он был зол. Неистово зол. А ещё растерян! Как и все мы, Тео понимал, как моё признание может отразиться на здоровье Мики, и оттого отказывался верить.

– У нас с Ритой всё серьёзно. Всё совсем по-другому, – пытался объяснить, но слов не хватало. А Тео, как и Анхель, всё понял неверно.

– А Мику? Её ты больше не любишь? Разве так можно, Вик? Разве это честно?

– Люблю, – и в этом я был честен. – Люблю! И больно не хочу делать. Только любовь эта сродни твоей, понимаешь? Мика мне как сестра! И ничего больше! Я верил, что полюблю. Я пытался смотреть на неё иначе. Да только не вышло!

– Нет! Так не бывает, Вик! Вы же идеальная пара. Вик и Мика. Мика и Вик. Всегда вместе. Всегда рядом и друг за друга горой,– широко размахивая руками, Тео ходил кругами. – Рита просто вспышка! А Мика – это навсегда! Она же без тебя не сможет, понимаешь ты или нет?

– Всё не так! – спорить с Тео было бесполезно. – Просто приведи Риту к мосту! Ладно?

– Нет! Думаешь, зачем Рита с тобой? Ей скучно! Она привыкла получать всё самое лучшее, вот и выбрала тебя! А ты повёлся! Клюнул на её смазливую мордашку. Вот только за ней – пустота! Она иллюзия, Вик! Одумайся! Она же уедет! Даже не вспомнит про тебя! Рита далёкая мечта! Девочка с обложки! А Мика реальная! Она останется! Мика не предаст! Будет любить тебя.

– Следи за своим языком, Тео!

– А что я такого сказал? Неужели ты сам не понимаешь, что она не для тебя, брат! Не для таких, как мы! Слышишь? Я видел её парня из Мадрида. И Толедо видел. Спроси у него! Богатый, навороченный, красивый сын то ли мэра, то ли ещё кого! Даже если с ним у неё не выйдет, найдётся другой! Такой же! Который сможет подарить ей целый мир, а ты? Развалюху у озера? Это твой предел! Ты сейчас всё сломаешь, только восстанавливать потом будет нечего!

– Довольно!

– А то что? – Тео дерзко ухватился за мою футболку, скрутив ту самого горла. – Снова кинешься на её защиту с кулаками? Ударишь меня, как всех остальных? Сальваторе, оглянись! Ты остался один! Кого ты готов потерять ради Риты?

– А мальчишка повзрослел, – в голос смеётся дед. – Врезал тебе, а?

– Нет, – улыбаюсь в ответ. – Он все же согласился. По крайней мере, мне так показалось.

– Показалось?

– До моего отъезда к тебе оставался всего час. Я стоял на мосту. Ждал, – отчего-то сидеть на месте становится некомфортно. Вскакиваю и начинаю ходить из угла в угол.

– Тео привёл сестру?

– Да! Только не ту.

– Я так и подумал!

– Не знаю, на что он рассчитывал, но от отчаяния мне снесло крышу. Какое чувство вины? Какая, к чёрту, ответственность. Я забыл, что обещал Мике, и о своём слове Рите тоже. Я перестал бояться, дед!

– Ты был честен с ней, верно?

– Да,– замираю возле тёмного окна.– Я разорвал наши отношения. Сказал, что не люблю её. Умолял простить.

– А Мика? – за спиной раздаётся скрежещущий звук. Дед отодвигается на стуле и шаркающими шагами подходит ближе.

– Тихо плакала. Просила не бросать. Всё твердила про первый снег и моё обещание, – в отражении окна вижу громоздкую фигуру старика и его пристальный взгляд. – Считаешь меня мерзавцем, дед?

– Нет, – вздыхает он с надрывом. – Мне просто до невозможности жалко вас всех.

На следующее утро Алехандро отвозит меня в посёлок. По извилистым и неровным дорогам мы добираемся до населённого пункта только к обеду. Мне не терпится схватить мобильный и набрать заветный номер, но старик первым делом ведёт меня в рыбацкую лавку на окраине центральной улицы.

– Я хотел приурочить поездку к твоему восемнадцатилетию, Вик, но, видимо, суждено тебе получить свой подарок чуть раньше, – подмигивает дед, сжимая в ладони увесистую удочку, но знаю, что говорит он совсем о другом. – Я буду ждать тебя вон в том кафе, на углу! Уж очень мне не терпится полакомиться чем-нибудь вкусненьким. Надеюсь, пары часов хватит, чтобы вдоволь наговориться.

– Хватит! – сияю похлеще самых ярких звёзд и бегу на улицу, попутно набирая номер Риты.

Вот только её телефон отключён! И сколько я не пытаюсь прорваться сквозь нудный женский голос, автоматически отвечающий, что абонент недоступен, всё без толку! В голове сумятица из мыслей и навязчивых страхов. Я не могу уехать из посёлка, не услышав милого голоса, не узнав, что в жизни Риты всё хорошо, не сказав, что люблю. Почему она не отвечает? Прокручиваю в голове разные версии, но ни одна не даёт мне покоя. Листаю список контактов. Звонить Мике я не готов, да и причинять ей лишние страдания, уверен, ни к чему. А потому набираю Тео в надежде, что парень давно остыл, но он подобно Рите упорно игнорирует мои звонки. Всё ещё обижен. Мальчишка! Тогда снова и снова продолжаю терзать номер Риты, но всё напрасно.

– Не дозвонился? – качает головой дед. Он устал ждать в кафе и без труда отыскал меня среди пустых улиц.

– Нет, – не могу поверить, что всё зря.

– У неё всё хорошо. И у Мики тоже, – Алехандро обнимает меня одной рукой и ведёт к своему вездеходу. – Что смотришь, Вик? Думаешь, совсем я старый, да? Телефоном пользоваться не умею?

– Ты звонил Анхелю?– чёрт, и почему я сам не догадался набрать его номер.

– Звонил. Нормально у них всё. А нам пора возвращаться, Вик! – голос деда рвёт душу на части. Я так надеялся хотя бы на мгновение услышать голос Риты. – Скоро начнёт темнеть. Сам понимаешь, лесная дорога не место для ночных прогулок.

– Понимаю.

Следующий месяц я провожу как в тумане. Просыпаюсь ещё до того, как первые лучи солнца решают коснуться земли. Нагружаю себя делами по максимуму, чтобы не думать, не изводиться сомнениями и ни о чём не сожалеть. Вечерами уставший стараюсь поскорее заснуть, избегая задушевных бесед с дедом. Так быстрее минуты складываются в часы, а часы в сутки. Ровно через месяц на пороге нашего дома появляется отец, а уже через несколько дней я выезжаю в Тревелин.

– Я же говорил, что застрянем! – бубнит Гаспар, выжимая из нашей колымаги последнее. – Нужно было ехать в объезд! А теперь, как пить дать, опоздаем!

– Успеем. Давай, сразу к школе, – не разделяю опасений отца. Для получения аттестата мне требуется пересдать всего один экзамен, который пропустил в декабре. Ничего сложного, да и у деда я всё повторил. Но отец любит раздувать из мухи слона.

– Как у тебя все просто! Ты хоть понимаешь, что если не сдашь, придётся ещё год торчать в школе? – ворчит он, подъезжая к городу.

– Не сдам – уеду к деду! Диким зверям до моего диплома нет никакого дела! – бросаю в шутку, а сам жадно всматриваюсь в улицы Тревелина. Я уезжал всего на два месяца, и здесь за это время ничего не изменилось, но в то же время всё кажется каким-то другим. Пока отец продолжает проклинать лесные топи, я крепко сжимаю в руке телефон, аккумулятор которого разрядился ещё утром, и мысленно подгоняю время: всего один тест и я смогу встретиться с Ритой. Меня не страшит Анхель и его запреты, Тео и его обиды, я пытаюсь вспомнить звук её голоса и блеск любимых глаз.

– Не сдашь, – отцовский бас обрывает хрупкую ленту воспоминаний, – сам тебя к деду отправлю! Навсегда! Помяни моё слово! Говорил же, надо ехать в объезд!

Наш автомобиль, изрядно заляпанный грязью, с громким визгом тормозит у дверей старшей школы, а я мигом выскакиваю на улицу. Наспех машу отцу и галопом спешу к кабинету математики.

Уже во вторник начнётся новый учебный год. Длинные серые коридоры наполнятся толпами учеников. Звенящая тишина сменится гулом и смехом. Сердце невольно сжимается от нелепой тоски: прощаться с детством, наверное, всегда непросто.

Взглядом скольжу по знакомым шкафчикам, местами искореженным от времени и небрежного обращения, по облупленной краске на стенах и потёртостям на линолеуме и продолжаю бежать к нужному кабинету, пока вдалеке не замечаю её…

Во всей этой суматохе я и позабыл, что тест по математике мы прогуляли вместе, а значит, вместе и будем работать над ошибками.