Глава 28. Обманула

Мой день не задаётся с утра. Такое бывает. И вроде всё как обычно: ранний подъём, помощь Марте с завтраком и разговоры ни о чём за чашкой кофе. Но блинчики подгорают, кофе нестерпимо горький, а каждый из присутствующих за огромным столом кажется мне чужим.

Марта и Рон обсуждают дела отеля, Тео самозабвенно жуёт тосты, отказавшись от неудавшихся блинов, а Мика с невероятной нежностью в голосе рассказывает деду о каникулах в Росоне.

– Готова к пересдаче, Рита? – Тео тянется за очередным тостом, а затем намазывает его мёдом. – Что у тебя сегодня?

– Математика, – откусываю блинчик, больше напоминающий подошву ботинка.

– Хорошо подготовилась? – Анхель на мгновение отвлекается от сладких речей Мики и скользит по мне взглядом.

Мы вернулись из Росона вчера днём, но с дедом я старалась не пересекаться: признавать его правоту во всём нестерпимо больно.

– Да, – сдержанный кивок, и снова всё своё внимание я отдаю блинам.

– Интересно, когда ты успела?– глаза сестры устремлены в мою сторону, но по обыкновению смотрят немного мимо. Голосок её струится лёгким ветерком, беззаботным, ласковым, но в последнее время он безумно раздражает. – Ты же только и делала, что пропадала с Гектором.

– Вы подружились? – с интересом уточняет Анхель, а я киваю с набитым ртом.

– Даже я поняла, что у этих двоих всё зашло чуть дальше простой дружбы. Верно, Тео? – Мика смеётся, а я не спорю. Наплевать. Какая разница, кто и что подумает. Да и пусть все вокруг считают, что я увлечена Гектором, так намного легче будет пережить встречу с Сальваторе, когда тот снова придёт в наш дом к Мике.

– Не знаю, – Тео смущённо пожимает плечами. – Ты бы у Риты спросила.

– У нас всё серьёзно. Мика права, – ляпаю не подумав, мгновенно перетягивая на себя внимание всех сидящих за столом. А виной всему наполненный нестерпимой жалостью взгляд деда. В голове тут же яркими фотовспышками проносятся воспоминания, как кричала в ночи, что люблю Вика, как вырывалась из рук Анхеля и умоляла пустить меня к Сальваторе. Сейчас стыдно. Пусть лучше в глазах деда я буду ветреной куклой с пустым сердцем, чем снова эти его нравоучения.

– Неожиданно, – только и произносит старик и, одним махом допив кофе, уходит. – К ужину не ждите!

– Мика, а Вик тоже сегодня пересдаёт что-то? – вопрос Тео смешивается с хрустом тоста.

– Я…даже…не знаю, – заикается девушка, сию секунду заливаясь краской. – Вик что-то говорил, но…

– У него сегодня математика, как и у меня, – кидаю недоеденный блинчик в тарелку и сухо поблагодарив за завтрак, бегу в свою комнату.

Отчего-то мне хочется быть на высоте. Кручусь перед зеркалом, меняя незамысловатые наряды один за другим, выбирая тот самый , который заставит Сальваторе пожалеть о неверном выборе. Но в итоге накручиваю себя до такой степени, что за пеленой слёз с трудом различаю своё отражение. Наплевав на желание утереть Вику нос, натягиваю свободные джинсы и самую обычную футболку. Даже бандану решаю оставить дома. Тео говорит, что я похожа на одуванчик: короткие волосы колючими иголками торчат в разные стороны и забавно светятся на солнышке. Наплевать! Я устала прятаться!

Школьные коридоры встречают меня непривычной тишиной и полумраком. Даже не верится, что каникулы пролетели так быстро. Возле кабинета математики встречаю ещё пару ребят, в своё время заваливших тесты, и радуюсь, что Сальваторе пока не пришёл. Встреча с ним пугает гораздо больше предстоящего экзамена.

Минут через десять к кабинету подходит учитель. Приветливо улыбается, задаёт стандартные вопросы о минувшем лете и нашем отдыхе и приглашает в кабинет. Не знаю, какая сила вынуждает меня задержаться… Наверно, все та же, по вине которой утро прошло впустую. Но заслышав шаги за спиной, даже не оборачиваясь, я точно могу сказать, кому они принадлежат.

Приближение Сальваторе отдаётся волной паники, а звук его шагов сменяется тихим шёпотом.

– Рита!– на выдохе произносит Вик. Голос запыхавшийся, будто парень бежал несколько километров на скорость. Он заполняет пустынный коридор и проникает в каждую клеточку моего тела. Крепче сжимаю лямку рюкзака и уговариваю себя не оборачиваться. Просто пройти в кабинет. Просто занять свободное место. Просто забыть обо всём и в первую очередь о Вике. Только тело совершенно не слушается приказов разума. Ноги наливаются свинцом, а руки в диком спазме продолжают удерживать рюкзак.

– Рита! – какого чёрта моё имя из уст Сальваторе звучит так сладко? Неужели Вик не понимает, что так нельзя?

– О, Вик! – оглушённая биением собственного сердца резко поворачиваюсь к парню и произношу заученную до дыр фразу. – Привет! Не знала, что ты тоже на пересдачу придёшь?

Я тренировалась на Гекторе целый месяц: улыбка, поверхностный взгляд и голос холодный, ровный, безразличный.

– Привет! – Вик настороженно улыбается, бегая по мне взглядом.

Смотрю на Сальваторе в ответ. Взволнованный, какой-то помятый и чумазый, в громоздких ботинках и камуфляжных брюках он больше похож на лесника, чем на ученика старшей школы. Мне кажется, он раздался в плечах, а на любимых щеках замечаю лёгкую небритость. Его волосы на голове тоже немного отросли и даже начинают принимать форму. Но всё это не идёт ни в какое сравнение с его взглядом: трепетно-нежным и подлым одновременно.

– Я так скучал! – Вик уверенно подходит ближе и протягивает ладонь к моей щеке. Так запросто. Так нагло. Это бьёт током по оголённым нервам и вынуждает очнуться.

– А я нет, – улыбка дергается, угрожая смениться гримасой боли.

Отскакиваю от парня на пару метров. Хорош мерзавец! Я была готова к его извинениям. Равнодушию. Нападкам. Но только не к этому лживому «я скучал». Мои слова бьют наотмашь. Во взгляде Вика непонимание и миллион вопросов. Каков артист! Что ж, я тоже умею притворяться.

– Мне было не до тебя, Сальваторе! Совершенно!

Я заставляю себя сделать шаг, затем другой, и зайти в кабинет, кожей ощущая взгляд Вика. Парень идёт следом. Молча. Но нестерпимо близко. Его присутствие рядом выбивает почву из-под ног и путает мысли. Я не понимаю, что пишу и где, на автомате решаю уравнения и никак не могу уловить смысл задачи. Наставления учителя тонут в неимоверном шуме в ушах и лживых словах Сальваторе, бороздящих память. Карандаш упорно дрожит, зажатый между пальцев, а спина горит от колючего взгляда небесно-голубых глаз.

– Я всё, – вскакиваю раньше, чем время экзамена подходит к концу, и небрежно бросаю листок с ответами на учительский стол. Не дожидаясь реакции преподавателя, слепо несусь к выходу. Я ошиблась, считая себя сильной. Я не такая! Мне больно. И эта боль медленно и мучительно сжигает меня дотла.

– Я тоже, – слышится за спиной знакомый голос, а после, когда спешу по пустому коридору к выходу, сильные руки бесцеремонно хватают меня за плечо, объявляя желанный побег несостоявшимся. – Что происходит, Рита?

Вик опасливо исследует взглядом моё лицо, а я беззвучно открываю рот и качаю головой.

– Ничего, – пожимаю плечами. Интересно, что он хотел услышать? Какой реакции ожидал? Для чего вообще решает со мной заговорить?

– Ты обиделась, верно? – его грудь тяжело вздымается, а на лице маска непонимания.

– Нет, нисколько! – борюсь с волнением и желанием расцарапать в кровь лицо напротив. – Обижаются на тех, кто дорог. Ты же для меня никто!

– Что? – голубые глаза Сальваторе все больше напоминают грозовую тучу. – Что всё это значит?

– Чему ты удивляешься? – высвобождаю руку. – Разве своим молчанием ты не этого добивался? Поверь, оно оказалось красноречивее любых слов.

– Ты же ничего не знаешь! – Сальваторе покорно отпускает меня, но не отходит. Он мучительно близко, а я не имею понятия, как заставить сердце не трепыхаться раненой птицей. Чувствую его запах, ощущаю любимое тепло и хочу растаять хотя бы на мгновение, но потом вспоминаю, с какой лёгкостью и изощрённым притворством он два месяца убивал во мне любовь.

– О, Вик! Поверь, я догадливая, – мне вдруг становится так тошно, что хочется поскорее убежать. Мне не нужны никакие объяснения. Уже не нужны. Да и падать ниже парню в моих глазах просто некуда. А потому пячусь от него, как от чумы.

– Я не мог тебе позвонить, – бормочет отчаянно Сальваторе, но видит в моих глазах пустоту. Он сам её выжег в сердце, предварительно смешав то с грязью.

– Я так и поняла, – ухмыляюсь, гордо задирая нос. Какая же я дура, раз смогла влюбиться в этого парня с насквозь протухшей душой. – Может, это и к лучшему! Каждый из нас сделал выбор, как и хотел Анхель.

– О чём ты, чёрт побери? – закипает Вик, но я так и не вижу в его глазах раскаяния или сожаления. Он даже не понимает, как подло поступил со мной.

– Ты выбрал тишину и свою любовь, а я свободу! – отворачиваюсь, чтобы Сальваторе не видел моих мокрых глаз. – Я не сержусь, Вик, хоть и была о тебе лучшего мнения. Даже не стану отрицать, что плакала. Много. Как раз когда помогала Мике. Или смотрела, как она говорит по телефону. Но сейчас всё прошло!

– Мика здесь при чём? Рита! – Сальваторе оглушает своим воем школьный коридор.

– Ты серьёзно? – хватаюсь за лоб и с силой сжимаю тот пальцами: я задыхаюсь от лицемерия Вика! – Давай, глядя мне в глаза, скажи, что всё ещё меня любишь, а её нет!

– Так и есть, – не задумываясь, отвечает Вик, а я начинаю смеяться. Громко. Истерично. Мешая несчастным сдать математику. Боже! Есть ли предел человеческой подлости и жестокости?

– Я не переставал тебя любить, Рита! – чуть громче повторяет Сальваторе, а я никак не могу понять, зачем? Для чего он врёт мне в глаза? А в том, что Вик лжёт, либо мне прямо сейчас, либо Мике два месяца до этого, сомнений нет.

– Зато я перестала, – не узнаю свой голос. Насмешливый. Дерзкий. Кулаки сжаты, а взгляд, зацепившись за облезлую краску на стене, окаменел, впрочем, как и всё внутри меня. И сколько бы тонкий голосок интуиции ни пытался пробиться сквозь толстенную стену из обиды и боли, его мольбы замолчать, остаются неуслышанными мной. И я снова вру, разрушая всё:

– И вообще, встретив Гектора, я поняла, что никогда тебя и не любила, Вик. Ты так, минутное увлечение. Я просто ошиблась. Теперь знаю!

Каждый шаг Сальваторе бейсбольной битой ударяет по сердцу. Судорожно сжимаю и разжимаю ладони, крепясь не расплакаться, и продолжаю смотреть ему вслед, изводя себя окончательно. Вик ушёл. Молча.

И вроде ничего нового: он давно выбрал не меня, но именно сейчас между нами поставлена жирная точка.

За спиной прохладный металл чужого шкафчика. Я безвольно наваливаюсь на него, не понимая, как усмирить проклятое сердце, которое, вопреки всему, рвётся за исчезающим силуэтом Вика. Но вместо того, чтобы следовать его зову, я закрываю глаза и сползаю на пол. Вспоминаю, что нужно дышать, но так тяжело объяснить самой себе «зачем».

Не знаю, как долго я сижу на пыльном полу: пять минут или несколько часов. Время остановилось, застыло на пару с моей душой. Мимо проносятся незнакомые голоса, чей-то смех и ничего незначащие шаги. Несколько раз ко мне подходит учитель математики. Спрашивает о чём-то, уговаривает пойти домой, да только понятия не имеет, что там мне будет в разы тяжелее. В этом школьном убогом коридоре я хотя бы могу не притворяться. И только когда мужчина грозится позвонить Анхелю, я отрешённо встаю и иду прочь. Как и Вик, молча.

Тёплый ветер ласково обдувает лицо, бережно высушивая следы слёз. Солнце медовыми лучами путается в листве и ловко рисует на асфальте затейливые узоры. Совсем скоро осень, а там и до первого снега подать рукой. Осталось недолго! Я справлюсь! Иного выбора у меня нет!

– Рита! – стоит мне только выйти со школьного двора, как носом упираюсь в байк Толедо. Сам же парень стоит чуть поодаль с кипой бумаг в руках и приветливо улыбается.

– Ты чего такая кислая? – Дани подходит ближе и тормошит меня по колючим волосам, наверняка, как и Тео, замечая моё сходство с пушистым цветочком. – Неужели тесты провалила?

Мы не виделись с Толедо больше двух месяцев, да и простились при весьма неприятных обстоятельствах. Но как бы странно это сейчас ни звучало, я рада встрече не меньше, чем он. Мы с Дани похожи: оба за бортом.

– Привет! – улыбка получается натянутой, а голос кажется осипшим. – Всё нормально. А ты что здесь делаешь?

Дани всё замечает! Он всегда отличался чуткостью к любым переменам моего настроения. Наклонив голову набок, парень изучает меня взглядом, поспешно отвечая на вопрос:

– Да вот решил восстановиться. Будем за одной партой сидеть.

– Здорово! – я правда рада за Толедо, а потому перебарываю себя и улыбаюсь шире. Только Дани обмануть не получается. Из нас не вышло пары, но парень всегда был хорошим другом. Если бы не Мика…

– Честно не знал, что вы уже вернулись из Росона. Я же звонил тебе, Рита! Почти каждый день. После того ночного разговора, – Дани кажется серьёзным, а голос надломленным. – Прокатимся?

– Куда? О чём ты вообще? – всё ещё улыбаюсь, но сил притворяться остаётся меньше с каждой секундой.

– Поехали! – Дани убирает бумаги в рюкзак и натягивает мне на голову шлем, а я не сопротивляюсь. Мне нечего делать дома, а с Толедо я смогу забыться.

Парень неспешно выезжает из города и, немного ускорившись, несётся в сторону Эскеля.

– Куда мы едем? – перекрикиваю ветер, крепче цепляясь за широкую спину Дани. Толедо на мгновение оборачивается, а я успеваю уловить улыбку на его губах.

– Туда, где всё началось! – едва различаю сквозь рёв мотора и встречные потоки ветра.

Дани тормозит возле небольшой кофейни в Эскеле. Той самой, где в день нашего с ним знакомства мы каждый молчали о своём. Всё тот же столик. Перед моим носом снова кружка горячего шоколада с порцией маршмеллоу, а напротив —Толедо. Он смотрит в окно, собираясь с мыслями, а потом внезапно произносит:

– Я виноват перед тобой!

– О чём ты? – о том, что в сердце Дани есть только Мика, я знаю и давно простила Толедо.

– Дай мне всё рассказать, ладно? – он переводит взгляд на меня. – Не перебивай!

Киваю, зажимая в зубах трубочку. Отчего-то мне становится не по себе.

– Я всегда любил Мику. А она Вика. Таскалась за ним по лесам, соглашалась на любую авантюру и совершенно не замечала меня. Друг Сальваторе, хороший парень – не больше. Но пока Вик смотрел на неё как на младшую сестру, я не терял надежды, понимаешь?

– Да, – киваю. Я это уже знаю.

– Всё изменилось в один день. Точнее, ночь. Авария. Больница. Я был готов убить Вика своими руками за его чёртову беспечность! И убил бы! Если бы не просьба Мики.

– Какая? – глоток ароматного напитка, и снова с интересом погружаюсь в прошлое.

– Пройти путь к темноте за руку с Виком, – даже сейчас вижу, как больно Толедо обо всём вспоминать. – Это я заставил Сальваторе пойти на обман. Пусть иллюзия, но рядом с Виком Микэла светилась от счастья. А я наивно полагал, что тем самым продлеваю ей возможность видеть этот мир своими глазами.

– Вик так легко согласился? – едва не давлюсь обжигающим напитком.

– Нет!– усмехается Дани. – Но я сумел его уговорить. Да и что Вик терял? Они и так были не разлей вода. Тем более он прекрасно понимал, что виноват.

– И что потом?

– Зрение Мики ухудшалось с каждым днём, а местные доктора разводили руками. Тео тогда и надумал сам стать врачом, а я бросил учёбу, чтобы помочь деньгами на лечение. Но всё, что хотела видеть Мика, – это Сальваторе. Всё реже мы встречались, всё меньше разговаривали. А я дико скучал. Пытал Вика, чтобы узнать хоть что-то, а сам лез на стену от ревности и неуёмной тоски. А потом появилась ты. В этой самой кофейне я смотрел на тебя и принял неверное решение.

Толедо снова отводит взгляд к окну, а между нами повисает напряжённое молчание.

– Ты решил, что, встречаясь со мной, сможешь быть ближе к Мике? – уточняю, когда тишина затягивается.

– Да! – кивает Толедо и набирается смелости посмотреть мне в глаза. – Я поступил подло, знаю.

– Я давно не сержусь! – пальцами перебираю по картонному стаканчику. Да и какой смысл мне сердиться?

– Как сумасшедший, я хотел быть ближе к Микэле, но в то же время всегда помнил, что обещал ей Вика. Поэтому так рьяно не давал Сальваторе прозреть, хотя понял, что тот влюбился в тебя уже давно.

Своим признанием Толедо меня оглушает, да только Дани не понимает, что ошибается! То была не любовь! Теперь я знаю!

– Дани, он не…– грустный смех рвётся наружу.

– Я же просил: не перебивай! – осекает Толедо, а затем продолжает.– Я сломался, когда потерял тебя на выпускном. Что-то щёлкнуло внутри от страха и осознания своей подлости. Потому и отпустил тебя. Потому и Вику помог отомстить. Я даже не стал отговаривать Сальваторе рассказать обо всём Мике, но тот боялся за тебя. А я всё ждал момента, когда он откроет Микэле правду, чтобы тут же подставить ей своё плечо.

Воспоминания тех дней накрывают лавиной разочарования. Столько пустых надежд, глупых заблуждений и обмана!

– Вик нас с тобой обыграл! – отворачиваюсь, ощущая, как с новой силой начинает щипать глаза.

– Нет, Рита! – переполняемый эмоциями Толедо повышает голос. А после, выдохнув, берёт себя в руки. – Нас всех обыграла Мика! Сальваторе порвал с ней перед вашим отъездом. По крайней мере, она сама мне так сказала. Я звонил ей каждый день, пока вы были в Росоне, и пока однажды не услышал в трубке твой голос. Я только тогда понял, что Микэла использовала меня, чтобы отомстить тебе.

– Я не понимаю,– не замечаю, как до хруста сжимаю пустой стаканчик, как слёзы, не страшась огласки, катятся по щекам.

– Знаешь, я же думал, что она наконец заметила меня. Что со мной ей и вправду интересно. Я долго не понимал, зачем она просила писать СМС. Закрывал глаза на то, что иногда она звала меня Виком, ссылаясь на её разбитое сердце и привычку, и даже не мог подумать, что стал орудием мести в руках Мики. Пока в ту ночь к телефону не подошла ты.

– Но на экране горело имя Вика, – задыхаюсь от тошнотворной правды, никак не укладывающейся в моей голове.

– Она попросила медсестру в клинике переименовать контакт. Вот так запросто земенила Вика на меня или меня на него, неважно. Это я теперь знаю, а тогда растерялся. Шестеренки в мозгах дымились от напряжения. Поверить в обман было непросто. Совсем. Разочаровываться в человеке, которого любишь, пожалуй, в разы больнее, чем его отпустить.

– Ей звонил ты? Не Вик? – говорить удаётся с трудом. Боль в горле от скопившихся слёз кажется нестерпимой.

– Вик всё лето провёл у деда. Насколько мне известно, там нет связи.

– Но как…там же имя было его… переписка…

– Я её перечитывал много раз после. Ты не обратила внимания, но Мика никогда не называла меня по имени. Я думал, она писала мне, ты была уверена, что Вику.

– Это … подло… Я не верю!

– Но это так, Рита! Я звонил тебе много раз, но без толку. Просил Мику остановиться, но она не слышала. Тогда я сам перестал ей звонить. Ты прости меня, Рита!

Суть обмана сестры медленно проникает в сознание, поднимая из глубин дикую панику и страх оттого, что Толедо со своей правдой опоздал на считаные минуты.

– Дани, – голос тихий и хриплый. – Отвези меня домой, прошу!