Глава 30. Прятки

Глупая растерянность овладевает разумом и граничит с шоком. Стук в дверь не прекращается, а к голосам с улицы добавляется возмущённый Рона. Не чувствую ног, не могу усмирить дрожь, от которой колотит всё тело, да что там, у меня не получается выдавить из себя ни звука. Окаменев от ужаса, стою посреди комнаты и наблюдаю, как рядом копошится дед. Анхель суёт мне под нос кроссовки и комок каких-то вещей, а после внаглую хватает за руку и тащит к окну.

– Беги до реки. Там через мост к Сальваторе, – голос Анхеля тихий, но мощный. Он сливается с грохотом из прихожей и заглушается сумбурным биением моего сердца. – Ничего не бойся. Гаспар знает, что делать!

Старик первым выглядывает на улицу и, удостоверившись, что там никого нет, подсаживает меня к подоконнику.

К груди прижимаю уличную обувь и безбожно кручу головой: я никуда не побегу. Не могу! Не имею права! Пока враги отца не получат желаемое, они не оставят дом Анхеля в покое. Здесь Марта, Тео, дед, в конце концов. Разве это правильно: рисковать их жизнями ради спасения своей?

– Рита! – отчаянно восклицает Анхель. – Ну же, девочка, соберись!

– Нет, я не побегу! – шепчу в ответ. – Нужно просто вызвать полицию!

– Пока Федерико поднимет свой зад, они тебя найдут! – ворчит дед, продолжая силой выпихивать меня в окно. – Ни звука! Поняла! Бежишь быстро, не оглядываясь! Гаспара слушаешь, как меня!

– А вы? А если…

Комок в горле мешает нормально говорить, а чёртов страх путает мысли.

– Тшш, – дед обхватывает моё лицо шершавыми ладонями. – Им нужна ты, а не мы! А мне сейчас – твоё умение незаметно сбегать из дома. Хорошо, девочка? Ты постараешься?

Киваю, зарёванными глазами скользя по родному лицу старика. Мне так страшно! Теперь понимаю, как ошибалась, полагая, что терять больше нечего.

– Не оглядывайся, – в последний раз просит Анхель, когда мои голые пятки касаются прохладной и немного влажной травы, а грохот в гостиной становится невыносимым. – Пожалуйста, беги!

И я повинуюсь! Едва различая тропинку, несусь к реке. Подгоняемая голосом деда, что настырно продолжает звенеть в голове, смотрю только вперёд. Ноги нестерпимо колет от камней и веток, а ледяная дрожь гусиной кожей покрывает всё тело. Я пугаюсь каждого шороха и звука. Почти ничего не вижу и до жути боюсь оглянуться.

– Господи, спаси Тео и Марту, Рона и Анхеля, – бормочу отчаянно, подбегая к мосту. Мои обиды на них сейчас кажутся безмерно ничтожными. Желание помочь, уберечь от беды разрывает сердце. Но самое страшное, понимать, что во всём я снова виновата сама!

Лай Марса вдалеке помогает не сбиться с пути. Сжимая в руках вещи и уже почти не чувствуя боли в ногах, я подбегаю к крыльцу и несмело стучусь.

– Рита? – не до конца проснувшийся Гаспар смотрит на меня обеспокоенно, попутно запуская в дом и закрывая за мной дверь. – Что? Что стряслось?

– Два внедорожника. Фары, – я до сих пор не могу говорить громко. Да и вообще слова разбегаются от меня, как и мысли. – Они…они так громко стучали. Анхель сказал, вы знаете. Вы все знаете.

– Тебя нашли, верно? – пелена сна мгновенно спадает с лица Сальваторе-старшего.

– Анхель! Рон! Они там одни! Им помочь надо! – весь кошмар произошедшего начинает обретать всё более реальные формы в моей голове. – В полицию позвонить! Там же Тео остался!

– Вот, Держи! Выпей! – мужчина протягивает кружку с водой и смотрит так пронзительно, что я не смею отказаться. – За них не бойся! А тебя я спрячу.

– Но…

– Всё наладится, – перебивает Гаспар и выключает свет. – Здесь тебя искать не будут, но и лишнее внимание нам ни к чему!

Отец Вика бережно берёт меня за руку и аккуратно ведёт за собой по лестнице на второй этаж. Скрип половиц сменяется щелчком дверного замка, а нескончаемые ступени – мягкостью ковра под ногами.

– Переночуешь здесь, – командует Гаспар и включает ночник, предварительно зашторив окна.

– Нет, – бесконечно мотаю головой. – Как можно спать, когда там, за мостом, Анхелю требуется помощь?

– Не спорь, – голос мужчины не терпит возражений. – Ты всё равно не поможешь! А выспаться надо, завтра будет тяжёлый день!

– Если я вернусь к Анхелю, эти люди уедут из Тревелина!

– Если ты вернёшься, то подведёшь отца! А ещё деда, который поклялся тебя защищать, – жёстко отрезает Гаспар, а потом чуть мягче просит:

– Не глупи, ладно?

– Мне страшно! – бубню под нос.

– Я знаю, – мужская ладонь в знак поддержки опускается на моё плечо. – Но здесь ты в безопасности!

На всякий случай мужчина запирает меня на ключ и уходит. Сажусь на упругий матрац и осматриваюсь. Комната небольшая, со светлыми стенами и шкафом в углу. Возле окна стоит письменный стол, а сбоку над ним висит книжная полка, которая доверху забита учебниками и заставлена кубками.

Несмотря на жжение в ступнях и парализующий страх, подхожу ближе и в тусклом мерцании ночника внимательно изучаю награды. Сомнений нет, я в комнате Вика, а кубки – перечень его побед. Гандбол, футбол, шахматы… Вик везде успел стать лучшим. Кончиками пальцев пробегаюсь по книгам, взглядом задерживаюсь на детских фотографиях парня, а потом случайно замечаю конверт, небрежно зажатый между стеной и самым большим кубком. Сквозь страх просыпается любопытство, и я тянусь к находке, но внезапный лай Марса путает все карты. Пёс никогда не шумит понапрасну, а оттого становится не по себе. Забываю о конверте, выключаю ночник и пробираюсь к окну, но ничего странного не наблюдаю. По крайней мере, рядом с домом никого нет. И всё же Марс не умолкает, а значит, чувствует чужих! Следовательно, меня ищут!

Я стою возле окна не меньше часа, прислушиваясь к вою Марса, и беспрестанно вглядываюсь в темноту. Волнение никуда не уходит, но смешивается с дикой усталостью и слабостью. Отказ от еды на протяжении последних дней так некстати даёт о себе знать. Мысленно обещаю, что всего немного полежу, но уже через несколько минут засыпаю, уткнувшись носом в подушку Вика.

Гаспар поднимает меня с первыми петухами. Дает пару минут на чистку зубов и ещё меньше на завтрак. Он не отвечает на вопросы, да и толком не позволяет их задавать, ссылаясь на то, что у нас слишком мало времени. А после достаёт из шкафа огромную сумку, набитую вещами и, перекинув ту через плечо, зовёт идти с ним. Сумка летит в открытый багажник пикапа, чем-то напоминающий авто деда, а рядом с ней приземляется Марс. Мокрым носом пёс волнительно втягивает рассветный воздух и шумно дышит. А я стою в двух шагах и никак не решаюсь занять место рядом с водителем.

– С Анхелем все нормально, – выдыхает Гаспар, взглядом поторапливая залезть в машину. – И с Тео, и с Мартой! Садись, Рита!

– А с Роном? – хочу верить, что Гаспар просто забыл назвать его имя.

– И с ним тоже, – кивает мужчина, в этот момент так сильно напоминая мне Вика. – Но эти люди не успокоятся, пока тебя не найдут, понимаешь?

– Да, – получается слишком жалобно.

– Я тебя спрячу, Рита, там, где точно искать не будут, да даже если и захотят, не найдут. Пожалуйста, поехали!

– И где находится это место? – уточняю у Гаспара, пристегивая ремень безопасности.

– А это, Рита, военная тайна! – смеётся мужчина и уверенно жмёт на газ.

Стоит нам покинуть границы Тревелина, Гаспар заметно расслабляется, но всё же атмосфера в салоне продолжает оставаться весьма тяжёлой и напряжённой. Мужчина полностью сконцентрирован на дороге, а я не решаюсь заговорить первой, точнее, не знаю, с чего начать.

– Как долго мне теперь прятаться? – позади остаётся Эскель, а я наконец нахожу в себе силы нарушить молчание.

– Не знаю, – честно отвечает Гаспар, бросая в мою сторону мимолётный взгляд, а затем улыбается точь-в-точь как Вик. – Надеюсь, что не очень долго. Иначе непросто тебе придётся.

– О чём вы?

– Там, куда я тебя везу, ты будешь в безопасности, – поспешно поясняет Гаспар, – но привычного комфорта не жди.

– Вы тоже считаете меня избалованной? – демонстративно закатываю глаза

– Не в этом дело, – Гаспар перебирает пальцами по рулю, раздумывая над ответом. – Какое-то время поживёшь у моего отца. Он человек весьма замкнутый и нелюдимый. Да и дом его давно затерялся не только в лесах, но и во времени. Ни связи, ни телевизора, ни горячей воды из крана, а из доступных развлечений разве что рыбалка, охота да шахматы.

– Так себе перспектива, – смеюсь, чтобы разрядить обстановку.

– Другого выхода нет, – Гаспар хмыкает и пожимает плечами, стремительно разгоняя пикап по трассе.

– Ну, если Вик там провёл целое лето, то и я справлюсь, – уверенно киваю, тут же замечая удивление на лице Гаспара. А потому поясняю: – Дани рассказал, что Вик провёл лето у деда.

– Верно!

– Где он сейчас? – спрашиваю робко.

– Вик просил не говорить, – сдержанно произносит Гаспар, а я, кивнув, отворачиваюсь к окну.

– Я виновата перед ним, знаю, – спустя несколько минут возвращаюсь к беседе. Мне до безумия неловко касаться этой темы, но чувствую, что Вика я, скорее всего, больше никогда не увижу, а так, быть может, Гаспар сумеет меня понять, а позже всё объяснить сыну. – Я обманула Вика.

– Знаешь, Рита, – Гаспар потирает лоб, – в вашем возрасте это нормально: влюбляться, ошибаться, реагировать на всё слишком остро. Я тебя не осуждаю.

– А Вик?

– Ему просто больно, – задумчиво тянет Гаспар. – Но и это пройдёт.

– Мне тоже больно, – шепчу в своё оправдание.

– Верю!

– Я его люблю, – признание слетает с губ слишком быстро, но я ни о чём не сожалею. Любить не стыдно!

– Тогда зачем оттолкнула его?

– Не оттолкнула, – провожаю взглядом бескрайние просторы провинции. – Отпустила.

– Эх, дети, дети! – бормочет Гаспар, а я прикрываю глаза и постепенно проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от невыносимой тряски и бряканья в салоне. За окном стемнело, а свет фар прерывисто скачет по гравийной дороге и реликтовым рощам вдоль неё.

– Выспалась? – Гаспар старается звучать бодро, хотя и устал без отдыха целый день гнать вперёд. – Минут через десять приедем.

– Отлично! – всматриваюсь в угрюмый лес и не понимаю, как можно по доброй воле жить вдали от цивилизации.

Спустя несколько минут среди глухой темноты различаю тусклый свет одинокого фонаря. Марс заметно оживляется, а на губах Гаспара расцветает улыбка. Мы подъезжаем немного ближе, и мне удаётся различить мужской силуэт.

Высокий, поджарый старик в рыбацких сапогах и с фонарём в руках встречает нас у порога деревянного дома. Незнакомец пристально вглядывается в нашу сторону и на глазах меняется в лице.

– Гаспар? – хрипло басит старик, огромными шагами приближаясь к автомобилю.

Отец Вика выскакивает навстречу, пока я старательно наблюдаю за всем со стороны.

– Не ожидал, что приедешь так скоро, – старик треплет радостного Марса за ухом и обнимает сына.

– Привет! – Гаспар хлопает того по спине и манит меня пальцем, чтобы выходила. А после, стоит мне открыть дверцу и ступить на землю, переводит внимание деда к моей персоне. – Это Рита. Внучка Анхеля.

– Рита? – смакует моё имя на языке старик и оценивающе смотрит на меня.

– Рита, – говорю уверенно и встаю рядом с Гаспаром.

– Ну, будем знакомы, Рита. Я Алехандро, – пожилой мужчина почёсывает морщинистый подбородок, продолжая исследовать меня взглядом. Затем ухмыляется своим каким-то мыслям и фонариком указывает на дверь. – Ладно, давайте в дом! Прохладно. И принесла же вас нелёгкая на ночь глядя.

Внутри небольшого дома царит полумрак. По узким, тесным, заставленным всяким хламом коридорам шагаю следом за мужчинами, пока не попадаю в небольшую комнату, подсвеченную тусклой лампой, что болтается на проводе под потолком. Впереди различаю подобие кухни, немного левее – дубовый стол, с разложенной на нём шахматной доской и парой огромных кружек. Чуть поодаль окно, а прямо напротив – камин, с потрескивающими в нём поленьями. Пространство вокруг наполнено уютным теплом и терпким ароматом древесины с нотками чего-то вкусного и аппетитного.

– Голодные небось? – Алехандро деловито подходит к плите и чиркает спичкой. К свету лампы добавляется неровное голубоватое пламя конфорки, которое почти сразу скрывается под тяжестью огромной сковороды. А сам старик расползается в улыбке, глядя мне за спину. – Нашёл-таки? Молодец! А у нас гости! Вик, ты знаком с Ритой?

Со скоростью летящей кометы оборачиваюсь назад и упираюсь в пронзительный взгляд любимых молочно-голубых глаз Сальваторе.

– Привет, – произношу на выдохе, выкручивая пальцы на руках.

Вик ошарашен не меньше, но в отличие от меня радости от встречи не испытывает совершенно.

– Привет, – произносит равнодушно и проходит мимо. Обнимает с улыбкой отца и втягивает носом пряный аромат будущего ужина, а потом обращается к Алехандро:

– Нашёл только это. Дед, завтра проверим, но думается мне, эти сети негодные.

– На рыбалку собрались? – Гаспар присаживается на стул возле стола и задумчиво рассматривает фигуры на шахматной доске.

– Скорее порядок наводим, – хмыкает старик, старательно помешивая содержимое сковороды. Не знаю, что он там тушит, но аппетитный запах вынуждает мой желудок жалобно заурчать.

– Шах и мат! – произносит насмешливо Гаспар, разобравшись в шахматной партии, а после переводит взгляд на Вика, который тем временем укладывает рыбацкие сети в дальнем углу комнаты. – Опять проиграл старику?

Вик насупившись молчит, лишь на секунду удостоив отца тяжёлым взглядом, зато в разговор вступает Алехандро.

– Рита, умеешь в шахматы? А то с Виком в последнее время играть невозможно. Чем только и забита его голова.

– Нет, – голос скрипит от волнения.

– Ну ничего, научишься. Я так понимаю, ты к нам надолго, – старик лукаво подмигивает, заходясь в широченной улыбке.

Пожимаю плечами: рядом с Виком я готова остаться здесь навсегда. Затерянная в лесах хижина вмиг перестаёт казаться тесной и захламлённой, тёмной и неприглядной.

– На пару недель точно, – пальцами тарабаня по краю стола, поясняет Гаспар. – В Тревелин ей пока опасно возвращаться.

Замечаю, как на лице Вика напрягаются скулы, а сети беспорядочно валятся из рук. Пусть парень не смотрит в мою сторону и продолжает молчать, он прислушивается к каждому слову.

– Даже так?– удивлённо вскидывает густые брови Алехандро. – У этого пройдохи, Анхеля, всё нормально?

– Да, – уверенно подтверждает Гаспар. – Не волнуйся, отец!

– Ты тоже останешься? – интересуется у Гаспара Вик.

– Это может показаться слишком подозрительным, сын, – прикрыв глаза, качает головой мужчина. – Да и работы много. Завтра утром хотел обратно.

– Я с тобой поеду! – заявляет Вик, а у меня внутри всё обрывается. Его обида на меня имеет гораздо большие размеры, чем я могла себе представить. Сжимаю губы, силясь понять, как вмиг из самых близких людей мы стали совершенно чужими.

– Э, нет! Так не пойдёт! Я один с деревьями у холма не справлюсь, знаешь же! – ворчит Алехандро, только по глазам Вика вижу, что парень для себя всё решил.

Скромный ужин проходит под размеренную беседу Гаспара с дедом. Они обсуждают местных браконьеров и подготовку к зимнему сезону, пока мы с Виком смотрим каждый в свою тарелку и делаем вид, что едим. Вкус жаркого блекнет от неловкости, а тягучая боль в области сердца мгновенно вытесняет голод.

– Виктор, со стола убери! Рита, помоги ему! – Алехандро со скрипом отодвигает стул и выдохнув встаёт из-за стола. – Утром до дальнего мыса хотел добраться. Гаспар, компанию составишь?

– Ага! – мужчина откидывается на спинку стула, в отличие от меня наевшись досыта. – На лодке? С мотором разобрался?

– Да вроде, – Алехандро потягивается, а потом подходит к Гаспару и хлопает того по плечу. – Но давай-ка проверим ещё разок!

– Может, с утра! – перспектива покидать насиженное место не радует мужчину.

– Сейчас пошли! – смеётся Алехандро.

Отец Вика нехотя встаёт, но всё же не перечит и идёт за стариком, напевая знакомую мелодию. Мы же с Виком остаёмся в комнате одни. То напряжение, что повисло между нами с первой минуты, сейчас просто кажется невыносимым. Смотрю, как Сальваторе бесцельно ковыряет вилкой в тарелке, перекатывая из стороны в сторону дольку моркови, и понимаю, что вот он мой шанс ему всё объяснить, но слова упрямо отказываются складываться в предложения.

– Не уезжай, – прошу робко, сжимая в ладонях чашку с горячим шоколадом. Терпким, слегка горьковатым на вкус, без молока.

– Тогда уезжай ты! – Вик поднимает на меня безжизненный взгляд. Ему больно. Очень. Гаспар не обманул. Дурацкая ложь вывернула всех нас наизнанку и продолжает безжалостно терзать душу.

– Нет никакого Гектора и не было, – говорю первое, что приходит в голову. – Я соврала.

– Мне безразлично, – грубо выплёвывает Вик и резко встаёт. Собирает тарелки, вилки и несёт к раковине с подвесным умывальником.

– А мне нет, – вскакиваю следом и, прихватив несколько чашек, спешу за парнем. Сейчас не время вспоминать про гордость и былые обиды. Кто знает, выпадет ли нам ещё когда-нибудь шанс расставить все точки над i.

– Давай поговорим, – прошу, замирая в шаге от него.

– Мне уже неинтересно, что ты скажешь, – обжигает словами похлеще заварного кипятка и начинает намыливать тарелки. Противно до чёртиков, но понимаю, что виновата сама. Я поверила всем, только не ему! А это – расплата!

– Пусть так, но я себя не прощу, если вновь промолчу, – шепчу ему в спину, а после начинаю рассказ. Немного сбивчиво. Порой перескакивая с одного события на другое. Под бренчание посуды и журчание воды. Сначала тихо и вдумчиво, а после, когда эмоции с безудержною силой начинают бередить душу, почти кричу. Мне снова больно, страшно, одиноко! Вспоминаю о своём признании на мосту и его молчании в ответ, о встрече с Дани, и как писала за Мику сообщения всё лето, рассказываю о Гекторе и его поддержке, о тех машинах, что ночью подъехали к дому, напугав меня до безумия, а ещё, что сестра так и не дождалась своего первого снега. Я задыхаюсь от слёз и как зачарованная смотрю в спину Сальваторе. Посуда давно перемыта, да и вода в умывальнике закончилась ещё минут десять назад. Но Вик продолжает тереть эти дурацкие тарелки, будто они сейчас важнее всего!

Переступаю с ноги на ногу. Я не знаю, что ещё должна произнести, чтобы Сальваторе поверил! Чтобы просто взглянул на меня! В отчаянии подхожу почти вплотную к его широкой спине и протягиваю к ней руку. Чтобы ожил! Чтобы почувствовал, что не вру! Но отчего-то смелости не хватает, а ладони застывают в считаных миллиметрах от толстовки парня.

– Без тебя моя темнота не кончается, Вик! – шепчу одними губами и закрываю глаза. Между нами ничтожное расстояние и тишина, нарушаемая лишь учащённым биением наших сердец.

– Не уезжай, – снова прошу, наступая на горло гордости. Не смею коснуться ладонями любимого тепла, но и руки не в силах отвести.

– Куда я от тебя уеду? – тарелка из рук Сальваторе с глухим ударом приземляется на дно раковины. Вздрагиваю и открываю глаза. – Я до безумия люблю тебя, Морено!

Негромкий голос парня сменяется шумным выдохом, а я теряюсь в нежности его взгляда. Так смотреть на меня умеет только Вик. Мой мир, такой огромный и красочный, сейчас умещается в любимых глазах напротив, тёплых ладонях, что с трепетным волнением касаются моих дрожащих пальцев, и ласковой улыбке, способной воскресить меня к жизни.

– Я люблю тебя, – ничего не загадываю, ничего не прошу, я просто хочу быть предельно честной. Поднимаюсь на носочки и носом тянусь ближе к Вику. Ещё и ещё. Он кажется таким высоким по сравнению со мной, а расстояние между нами – недопустимо огромным. Мне так не хватает нашей забытой нежности, что не готова больше ждать и секунды.

Мои пальцы невесомой перебежкой касаются его щеки. Обветренной и обласканной летним солнцем. Немного колючей и не по-юношески мощной.

– Я скучала, – бормочу, подушечками пальцев прокладывая дорожку вдоль линии подбородка Сальваторе. В носу щиплет от слёз, но впервые за долгое время они граничат с небывалым ощущением счастья.

– Поверь, я сильнее, – Вик накрывает мою непослушную ладонь своей сильной и мощной, бережно прижимая ту к лицу.

– Прости за обман!

– И ты, Рита, что усомнился.

– Прости за Мику!

– И ты за неё меня тоже прости!

Вик замечает на моём лице недоумение. Нежно касается губами лба и, взяв за руку, ведёт к окну, где у стены притаилось небольшое кресло-качалка из ротанга, заваленное подушками. Сальваторе садится сам, а после тянет меня к себе, помогая уютно устроиться на своих коленях. Сейчас его очередь говорить, а моя – слушать. Я узнаю про Тео и разрыв с Микой, про лето, проведённое с дедом и отчаянные попытки до меня дозвониться. Я почти физически ощущаю боль, когда Вик вспоминает про нашу встречу в школьном коридоре и слова Мики о моей неземной любви к Гектору. Мы оба не понимаем, как могли так сильно заблуждаться на счёт Микэлы, но ни я, ни Вик ни в чём её не виним. Каждый из нас ощущает свою ответственность за её темноту.

– Кхм! Кхм! – деликатное покашливание Алехандро вгоняет в краску. Мы с Виком настолько увлеклись друг другом, что совершенно позабыли, что не одни.

– Я правильно понимаю, что уезжать завтра с отцом, ты передумал, Вик? – насмешливый бас старика вызывает улыбку, а наполненный безграничной любовью взгляд немного смущает.

– Правильно! – решительно заявляет Сальваторе, а комната утопает в добродушном смехе. Как ни крути, нам с Виком повезло не только друг с другом, но еще и с нашими стариками.